Пусть Ши Чжуэ и мог распоряжаться отдельными функциями многоквартирного дома, подстраивая игрокам всякие пакости, всё же он числился здесь рабочим персонажем, а значит, был обязан до последней буквы соблюдать правила для NPC.
Жильцы с четвёртого этажа — сплошь привязанные к месту духи. Даже Ши Чжуэ, некогда выбившийся в категорию особенной нежити, раньше позволял себе разве что дойти до ворот жилого комплекса да съесть завтрак. Но стоило правилам вступить в полную силу — и ему, как и прочим, не оставалось ничего другого, кроме как смиренно сидеть в пределах дома.
Благо с ним пошёл Гу Юй.
Оказавшись снаружи, Ши Чжуэ прильнул к нему, переводя дыхание. В конце концов, персонажи, звонившие игрокам по телефону, пусть и жаждали их смертей, всё же нуждались в чужой помощи, чтобы вырваться из застенков дома. Назвать их отношения чистым противостоянием было нельзя. Любой, даже самый немощный игрок, распутав этот узел, мог бы выторговать себе жизнь под предлогом сотрудничества.
Для духов, навечно запертых в четырёх стенах, возможность выйти наружу была слишком заманчива, так что игрокам ничего не стоило сыграть на этой слабости. Подобные лазейки система оставляла в данжах с завидным постоянством. Демон не раз ловил себя на мысли, что извращённым чувством юмора эта паршивая система ничуть ему не уступает.
Ночь дышала мраком; луна скрывалась за свинцовыми тучами, лишь изредка проглядывая сквозь бледные прорехи. Ши Чжуэ впервые видел жилой комплекс в его истинном обличье.
Дом, который они только что покинули, выглядел аварийным: чёрный, обугленный остов, испещрённый глубокими, опасными трещинами. На массивных дверях подъезда висели крест-накрест оборванные опечатывающие ленты, завершая картину полного запустения.
То ли из-за глубокой ночи, то ли из-за давнего пожара, но вокруг не горело ни единое окно. Ветхие уличные фонари после десяти вечера скупились даже на слабое мерцание, так что единственным источником света в этой непроглядной тьме оставался смутный лунный отблеск.
Не вися над загадками двора, Ши Чжуэ выровнял дыхание и направился к посту охраны у ворот.
Гу Юй следовал за ним, точно верный пёс. Однако стоило присмотреться, и на самом дне глаз этого «верного пса» проступала неистребимая, густая жестокость и сжигающее чувство собственности. Хищное чудовище, охраняющее свою добычу, — а ведь за безупречной личиной этого почти не разглядеть.
Ши Чжуэ шёл впереди слегка вприпрыжку, а Гу Юй выступал сзади ровным, неторопливым шагом, ни на сантиметр не отставая от спутника. Со стороны эта картина казалась почти идиллической.
Но едва прятавшиеся во мраке твари вознамерились высунуться и свести кого-нибудь с ума, как тут же разглядели, кто именно перед ними.
Наступила гробовая тишина.
Монстры предпочли убраться от греха подальше.
За мнимым покойным безлюдьем скрывалось бурлящее подземное царство: тьма так и кишела нечистью. Нападать на Ши Чжуэ никто из них не дерзал, а вот перешёптываться за спиной — это пожалуйста.
— Это что, хахаль А-Чжуэ?
— Я так и знал! А-Чжуэ всегда вылезает первым!
— Да этот мужик точно по нему сохнет!
— Пф! Ну сохнет, и толку? Что-то он не бежал за ним, когда тот дух испустил!
— Да кто ж по своей воле сюда явится? Я бы и сам не пошёл! В этом доме разве водится нормальная нежить?
— И то правда! Жаль только, хахалю всё равно не отвертеться — от злого духа просто так не уйдёшь...
Ши Чжуэ слышал каждое их слово.
Не ответить на такое — значит изменить образу.
Улучив момент, пока Гу Юй отвлёкся, А-Чжуэ опустил голову. Густая чёлка перечеркнула его лицо, спрятав глаза — обычно влажные, наивные, а теперь налитые глухой, давящей яростью.
При жизни А-Чжуэ был труслив и болезненно чувствителен к чужим эмоциям. А всё, что касалось его гибели, превратилось в табу, в незаживающую рану. За исключением редких оговорок Цзянь Мяо да его собственных редких признаний, любая попытка поднять эту тему гарантированно приводила А-Чжуэ в бешенство.
И эти жалкие, бесформенные твари, способные напугать лишь немощных смертных, смеют судить о нём?!
Взгляд А-Чжуэ сделался холодным, точно бездонный омут, хотя лицом он оставался непроницаем и продолжал спокойно шагать к воротам. На самом деле мщение настигло тварей ровно в тот миг, когда сплетни коснулись его слуха.
Мелких бесов, вольготно устроившихся в тени, обдало леденящим ужасом. Они понятия не имели о системах и данжах — просто порождения здешней скверны, считавшие свой гиблый уголок целым миром. Для них нежить из дома ничем не отличалась от них самих, разве что животный инстинкт вовремя подсказал не лезть к Ши Чжуэ. Но они и помыслить не могли, что за пару сказанных вслед фраз придётся платить так дорого!
Твари кинулись врассыпную, надеясь укрыться в других мёрзлых угодьях тьмы, но в следующее мгновение вся тень, в которой они прятались, судорожно забилась. Вздрагивание прекратилось лишь тогда, когда на землю осел тонкий слой пепла. Едва уловимый запах гари мгновенно развеял ночной ветерок.
А-Чжуэ не оставил после себя ни единой улики.
Беззвучные вопли ужаса потонули во тьме; никто и никогда не узнает, какому аду подверглись эти тени. А-Чжуэ сохранил им жизнь — они не рассеялись окончательно, но познали муку огня, которого боится любая нечисть. При жизни А-Чжуэ до смерти боялся пожаров, однако после гибели обрёл силы, тесно связанные с его главным кошмаром. Впрочем, пламени страшились абсолютно все твари этого двора. Затронув запретную тему, они навлекли на себя жестокую кару.
Расправившись с глупым сбродом, А-Чжуэ, славившийся скверным и вспыльчивым нравом, мгновенно сменил гнев на милость. На лице его расцвела беззаботная улыбка, и он указал пальцем вперёд:
— Смотри, вон там пост охраны!
Пост охраны стоял прямо у ворот и оставался единственным освещённым местом во всём комплексе. Мутный белый свет тусклой лампочки пробивался сквозь засаленные стёкла. Одержимый азартом расследования, А-Чжуэ схватил Гу Юя за руку, позабыв об остатках смущения, и потащил за собой.
Гу Юй поддался порыву, но пока юноша увлечённо предвкушал просмотр записей с камер, мужчина едва заметно обернулся.
За их спинами простиралась абсолютная, мёртвая тьма, а впереди маячила комната, залитая нездоровым сиянием. В этой душной, сквозящей угрозой обстановке на губах Гу Юя проступила улыбка. Ши Чжуэ даже не заметил, насколько хищным и одновременно блаженным было это выражение. Улыбка оживила его и без того идеальные черты, придавая им нечеловеческое, жуткое совершенство.
В этот самый миг прижавшие хвосты тени, только что пережившие адское пламя, молились лишь об одном — чтобы этот безумный дух поскорее убрался прочь. Но не успели они перевести дух, как сама тьма, служившая им приютом, разверзлась и поглотила их без остатка.
На этот раз от них действительно ничего не осталось. Полное ничто.
Ведь вся тьма этого мира принадлежала Гу Юю. И как, скажите на милость, он мог пропустить мимо ушей их поганый шёпот?
Ши Чжуэ неожиданно обернулся.
Гу Юй и не думал скрывать улыбку, встретив его взгляд открыто и прямо.
— Что такое? — хрипловато спросил мужчина, точно сытый хищник, добровольно покорный слабому юноше. Усмешка так и замерла на его губах.
Сердце Ши Чжуэ пропустило удар.
Он никогда не скрывал своего пристрастия к красивым вещам и лицам — это касалось как живых существ, так и неодушевлённых предметов. По этой причине он, будучи демоном, никогда не питал к богам той слепой ненависти, что пылала в его сородичах. Но этот Гу Юй... Дьявол с ним, с божественным статусом, но выглядел он чертовски хорошо! Каждая черта его лица словно создавалась по индивидуальному заказу Ши Чжуэ. Демон и сам не замечал, насколько прощающе и снисходительно он относится к Гу Юю — а ведь для его эгоистичной, бессердечной породы подобное было невиданной роскошью.
Ши Чжуэ привычно включил образ послушного NPC и расплылся в широкой улыбке:
— Ничего. Просто радуюсь, что брат согласен всегда быть со мной.
И, не давая Гу Юю опомниться, пару раз постучал в дверь поста охраны.
Гу Юй прекрасно понял намёк этого маленького паршивца. Но противиться такой кротости всё равно не мог. И дело было вовсе не в привлекательной внешности Ши Чжуэ или покладистом характере А-Чжуэ — подобные мысли были чужды верховному существу. Он досконально знал лукавую демоническую природу, и именно поэтому спектакли, которые разыгрывал Ши Чжуэ, казались ему до крайности милыми.
Что ж, ладно.
Гу Юй лениво поплёлся вслед за юношей, заранее смирившись с тем, что хитрая тварь обязательно попользуется им в своих целях.