Цзянь Сырань вовсе не строил догадок на пустом месте. Из пяти изученных им личных дел лишь одно разительно отличалось от остальных. Особое положение Цзянь Мяо в документах даже не пытались скрыть: она оказалась единственной из жильцов, кто позвонил в полицию ещё до начала пожара.
— Цзянь Мяо и раньше несколько раз обращалась в органы, утверждала, будто за ней кто-то следит, — пояснил Цзянь Сырань.
Однако из-за отсутствия веских доказательств все эти заявления так и спустили на тормозах.
— И свой последний звонок она сделала ровно за пять минут до возгорания.
Согласно тем же архивам, смерть Цзянь Мяо оказалась самой жуткой и мучительной среди всех.
В документах всё было изложено предельно подробно.
Когда огонь в доме наконец потушили, поднявшиеся на четвёртый этаж пожарные поначалу не заметили ничего подозрительного, касающегося Цзянь Мяо. Комната 401 находилась ближе всего к лестничной площадке, и первое, что бросилось им в глаза, — распахнутая настежь дверь.
Внутри царила привычная после пожара ожженная чернота, но тела не обнаружилось. Спасатели решили, что жилец успел выскочить из здания, и отправились осматривать остальные помещения.
Закончив обход всех комнат и уже собираясь спускаться, один из пожарных оступился на обугленных досках — его нога скользнула по какому-то небольшому чёрному комку. Напарник вовремя подхватил его под руку, и в тот же миг коридор огласил дикий крик.
От уплощившегося чёрного сгустка, слегка проехавшего по полу от удара, отслоилась обугленная корка, обнажив тошнотворно-серую мякоть.
Это был кусок сваренного в собственном соку мяса.
Лишь тогда спасатели разглядели, что весь коридор усыпан подобными чёрными обрубками. Самые крупные из них не превышали размером кулак взрослого мужчины, а мелкие и вовсе терялись под ногами.
Кто-то разбросал эти куски по полу ещё до того, как вспыхнул пожар.
Хотя разум судорожно цеплялся за бытовое объяснение — мол, кто-то из жильцов возвращался с рынка и случайно выронил пакет с мясом, — от этой картины по спине драл мороз. В липком мраке сгоревшего дома мысли невольно устремлялись к куда более кровавой разгадке.
И страшные догадки подтвердились, когда пожарные снова вошли в комнату 401 и в неприметном углу наткнулись на жестяную коробку.
Цзянь Сырань поморщился, на его лице отобразилось нескрываемое отвращение:
— К делу были приложены снимки. Знаете, что оказалось внутри? Жестянка была доверху забита костями со слабо обскобленными обрывками плоти. Судебно-медицинская экспертиза позже установила: это был полный женский скелет.
Теперь происхождение рассыпанных по коридору кусков мяса не вызывало вопросов.
Из всех преступлений, происходивших в этих стенах, данное выделялось особым зверством. А пламя пожара лишь придало этой жуткой картине ещё более извращённый вид, попросту сварив человеческую плоть.
Психика спасателей, первыми ступивших в многоквартирный дом №4, не выдержала увиденного. В течение последующих трёх месяцев каждый из них покончил с собой.
Именно поэтому Цзянь Сырань был убеждён, что особый NPC — это Цзянь Мяо. Она погибла мучительнее всех, её судьба оказалась самой изломанной. А в подобных данжах правило простое: кто настрадался больше всех, тот и БОСС. Это не просто стереотипное мышление игрока, а закономерность, подтверждённая самой Системой.
Раз уж они решили объединить усилия, Ся Уфэн и Цуй Ань тоже поделились имеющимися сведениями. В остальных деталях расхождений не возникло, и сопоставить факты удалось без труда.
Споры начались лишь при попытке вычислить ключевого БОССА.
Игроки переглянулись.
Цзянь Сырань ставил на Цзянь Мяо, тогда как Ся Уфэн и Цуй Ань склонны были подозревать А-Чжуэ. За одной стояло самое чудовищное и кровавое прошлое из архивов, а второй был способен превратить собственную квартиру в изысканный и смертоносный лабиринт.
Ни одна из сторон не могла опровергнуть доводы другой, но и доказать собственную правоту пока не удавалось.
В конце концов точку в споре поставил Ся Уфэн:
— Давайте пока просто понаблюдаем. Кто из них настоящий ключевой NPC, рано или поздно себя выдаст.
Их главное задание заключалось не в банальном выживании, а в поиске истины, поэтому запасом времени они располагали чуть большим.
Придя к соглашению, троица разошлась по зданию, чтобы расспросить остальную нежить. Ся Уфэн с Цуй Анем заодно рассчитывали проверить, к каким последствиям приведёт съеденный ими обед.
Вторая половина дня пролетела незаметно, и на дом опустились сумерки.
Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как атмосфера в многоквартирном доме №4 разительно изменилась. Внешне здание осталось прежним, однако в отсутствие дневного света его коридоры сковал липкий, проникновенный холод.
Ночной ветер ворвался в ветхий пролёт, со свистом прогулялся по этажам и вырвался наружу. Без всяких лишних эффектов погрузившийся во тьму дом наполнился давящим, зловещим присутствием.
Все трое игроков собрались в одной комнате. Днём они пересекались с Гу Юем и предлагали ему присоединиться на ночь, но тот отказался, и настаивать они не стали.
Планы Ся Уфэна и Цуй Аня не изменились с приходом Цзянь Сыраня: они всё так же намеревались провести эксперимент, где один ответит на вызов, а второй проигнорирует звонок. Правила данного данжа не карали мгновенной смертью за единичную ошибку, а сидение в полной безопасности всё равно не принесло бы полезных улик. Лишь балансируя на грани риска, можно было докопаться до сути.
Присутствие Цзянь Сыраня давало возможность опробовать ещё один метод: он собирался заранее перезвонить на неопределяемый номер, с которого ему звонили прошлой ночью. Если удастся связаться — отлично, если нет — останется ждать входящего от NPC.
Находясь втроём в одном помещении, они могли прикрыть друг друга, если чьи-то действия спровоцируют опасность.
К тому же во время дневных расспросов Ся Уфэн и Цуй Ань заметили, что остальные жильцы стали куда охотнее идти на контакт. Разумеется, благодаря изученным архивам игроки уже знали, что все эти NPC мертвы, но странные реакции духов — особенно когда заходила речь о звонках — лишь укрепляли их уверенность в правильности ночного замысла.
Чтобы решиться на подобное, требовался хотя бы минимальный уровень доверия между участниками, и, к счастью, у этой троицы он имелся.
Время неумолимо текло вперёд. В ожидании полуночи игроки привели чувства в порядок.
За десять минут до нуля часов Цзянь Сырань открыл журнал вызовов на телефоне, отыскал вчерашний неопределяемый номер и нажал на вызов.
Пошли гудки.
С каждым новым сигналом в динамике сердце Цзянь Сыраня против воли начинало колотиться всё быстрее.
И вот... вызов приняли!
Горло сжало спазмом. Цзянь Сырань приоткрыл рот, собираясь заговорить.
Он отлично помнил голос, прозвучавший из трубки прошлым вечером. Женский, прохладный, произнёсший всего одну фразу:
«Быстрее иди ко мне, иначе я не на шутку разозлюсь».
В этих словах не было жёсткой угрозы — скорей едва уловимая капризная привязанность, похожая на мелкую обиду влюблённой девушки.
И хотя странный вызов состоял из единственной бессмысленной реплики, Цзянь Сырань почему-то не мог выбросить её из головы. Именно поэтому он решил набрать номер первым.
Сыграв на опережение, он произнёс в трубку:
— Добрый вечер.
* * *
Тем временем в комнате 401.
А-Чжуэ поднялся с кровати и сонно потёр глаза.
— Сестра Мяо, он...
Он не успел договорить. Едва услышав донёсшийся из динамика голос, Цзянь Мяо мгновенно сбросила звонок.
Ужасающие трещины, испещрявшие её кожу, принялись стремительно затягиваться. Настоящий, жуткий облик призрака снова скрылся под привычной «человеческой» личиной.
Раз жилец сам перезвонил первым, Цзянь Мяо не имела права нападать. Таковы были правила Системы.
И дело тут вовсе не в её характере. Будь она хоть трижды злобным духом, даже ей не позволено переступать через системный запрет и идти досаждать игрокам вопреки правилам.
Ши Чжуэ изобразил на лице сонный испуг и с обеспокоенным видом уставился на Цзянь Мяо, хотя внутри оставался абсолютно хладнокровен. Из её реакции он мгновенно извлёк нужную информацию.
Система наложила на NPC строгие ограничения, дабы сохранить баланс сил между призраками и игроками.
Но... понимает ли сама Цзянь Мяо, что скована этими правилами?
Одержимый ненавистью дух не станет добровольно отступать лишь из-за чьего-то звонка. Обращаясь в злобного призрака, человек теряет разум, сохраняя лишь наивысшую концентрацию одной-единственной эмоции. Иными словами, у неживых нет логики — ими движет раздутый до невероятных масштабов аффект.
Цзянь Мяо не принадлежала к числу «наёмных работников» вроде Сяо Син, приходящих в данжи как на службу. Она действительно родилась, выросла и умерла в этих стенах.
И тут Ши Чжуэ всё понял.
Неудивительно, что Система в этом испытании демонстрировала такую трогательную готовность помогать ему. Её угодливость объяснялась просто: главной целью являлась Цзянь Мяо.
Цзянь Мяо была единственным выбивающимся из общей массы NPC, и Система страстно желала её уничтожить.
Дьявольская натура Ши Чжуэ мгновенно отозвалась волной упрямства. Демоны по своей природе духом не покоряются: он ещё в самом начале ради забавы спутал карты игрокам, сыграв роль БОССА, а уж прощать обиды и подавно не умел. Он прекрасно помнил, как в прошлом данже Система аномально подстегнула время.
Разгадав замысел Системы, демонический владыка тут же наметил ответный ход.
Он не просто доиграет роль БОССА до конца — он спасёт Цзянь Мяо.
Ещё неизвестно, встречается ли подобное в каждом мире или Цзянь Мяо — уникальный случай, но позволить Системе чужими руками стереть её Ши Чжуэ точно не даст.
С её уникальностью можно разобраться и позже — демон уже строил собственные планы.
Заметив, что Цзянь Мяо после одного-единственного звонка без тени сомнений отказалась от нападения на Цзянь Сыраня, Ши Чжуэ решил последовательно скопировать её поведение и тоже взял в руки телефон.
«А что, если... ему никто не позвонит?..»
А-Чжуэ нерешительно замер, превозмогая ложную тревогу.
И ровно за секунду до наступления полуночи экран его телефона вспыхнул от входящего вызова.