Гу Юй подошёл к Ши Чжуэ и произнёс с привычной непринуждённостью:
— Это ваша встреча. Не стану вам мешать.
Со стороны он казался безупречно сдержанным и расслабленным; никто бы и не подумал, что ещё мгновение назад Верховному Богу приходилось в бешеном темпе разгребать горы дел, работая без отдыха. Появление владыки мироздания мгновенно выдало бы его истинную суть и лишило бы дружескую посиделку всякой непринуждённости.
Ши Чжуэ понял это без лишних слов — Гу Юй всегда безгранично уважал его личные границы.
Он кивнул:
— Пойдём.
— Разве ты не хочешь побыть с ними подольше? — удивился Гу Юй.
— Нам ещё со многим нужно разобраться, — с лёгким лукавством ответил Ши Чжуэ.
Ему действительно требовалась лишь короткая передышка. Завершив однодневный отдых, ему следовало возвращаться на Первый континент — к нескончаемым обязанностям.
— Не стоит, — ровным тоном возразил Гу Юй. — Я со всем разобрался.
Ши Чжуэ изумлённо вскинул брови. Объём работы был колоссальным, и то, что Гу Юй управился так быстро, выглядело по меньшей мере странно. Он повернулся к спутнику, открыто разглядывая каждое его движение.
Гу Юй ощутил, как сжалось горло под этим пристальным взором, однако не выдал себя ни единым жестом, сохраняя привычно-холодную отстранённость. Впрочем, долго притворяться ему не удалось: Ши Чжуэ мгновенно уловил фальшь.
Он поднял руку и прикоснулся ладонью ко лбу спутника. Прохлада божественной кожи оказалась столь приятной, что убирать руку не хотелось. Гу Юй беспрекословно позволял ему эту дерзость, граничащую с откровенным флиртом. Впрочем, сам Ши Чжуэ действовал абсолютно естествоиспытательски, без малейшего двусмысленного подтекста — но именно эта деловитая серьёзность и заставляла сердце Бога биться чаще.
— Ты израсходовал слишком много божественной силы, — серьёзно произнёс Ши Чжуэ.
Учитывая нынешнее могущество Гу Юя, истощить его резервы было задачей почти невыполнимой. Догадка осенила Ши Чжуэ мгновенно: чтобы расправиться с делами в рекордный срок, тот сотворил множество воплощений, щедро питая их собственной силой. Такая спешка могла означать лишь одно...
— Ты что-то от меня скрываешь? — сощурился Ши Чжуэ.
Гу Юй перехватил его руку, не дав отстраниться, и переплёл свои пальцы с его. Этот жест выдал затаённую тревогу.
— Чистосердечное признание смягчит вину? — тихо спросил он, чуть наклонив голову.
Густые ресницы дрогнули, придавая облику верховного божества непривычную, едва уловимую уязвимость. И этот редкий порыв сработал — во всяком случае, сердце Ши Чжуэ откликнулось сразу.
— Сначала послушаю, в чём ты каешься.
Догадка Ши Чжуэ подтвердилась почти до мелочей.
Гу Юй поведал о событиях далёкого прошлого. О том, как одно из его воплощений случайно встретило демона, и о том, как сам он не мог вообразить, что завяжет дружбу с порождением тьмы. Первая их встреча вышла далёкой от идеала.
Его воплощение, человек по имени Ши И, отличалось редким праведным нравом и обладало чистейшей душой, отмеченной печатью Светлого Божества. Разя направо и налево злодействующих орков, Ши И однажды перешёл дорогу демону, сорвав его сделку. Тот орк был выбран Ши Чжуэ не случайно: чем более порочной оказывается жертва, тем изощрённее с ней играет демон и тем сладостнее полученная в итоге плата. Однако Ши И категорически не принимал подобного подхода, не желая спускать злодеяния с рук.
Между ними мгновенно вспыхнул конфликт. Впрочем, до драки дело не дошло: Ши И хоть и не одобрял природу демона, питающегося чужой скверной, но относился к ней с удручающим пониманием. Острому на язык демону впервые в жизни не удалось одержать верх над смертным в словесной перепалке.
А в завершение спора Ши И совершенно искренне добавил:
«Прошу прощения. Я не могу одобрить ваши методы, но и мешать вашей охоте впредь не намерен».
И попытался честно загладить вину.
Искренность — оружие, перед которым бессильно любое демоническое коварство. С этого момента Ши Чжуэ проникся к странному человеку нешуточным любопытством. Он отказался от компенсации, выставив лишь одно условие:
«Эй, ты куда дальше? Возьми меня с собой, хоть поразвлекусь!»
Делать демону было абсолютно нечего: многолетняя война принесла ему столько успешных сделок, что в энергии он давным-давно не нуждался. Так началось их совместное странствие.
После гибели того смертного тела Гу Юй вовсе не собирался скрывать прошлое от Ши Чжуэ.
— Превращение произошло слишком стремительно, — со вздохом пояснил он.
Едва он закончил войну, его божественная сущность Света с молниеносной скоростью переродилась в божественность Тьмы. То была защитная реакция самого Мирового Закона.
— В тот момент Законы Мира уже засекли вторжение Системы. Было очевидно, что Светлый божественный сан не выстоит перед этой угрозой.
В эпоху смертельного риска миру требовался беспощадный диктатор — тот, кто отбросит мораль и пойдёт на всё ради спасения мироздания. И выбор Мирового Закона оправдал себя. Божественность Тьмы, к которой Гу Юй прежде никогда не прибегал с момента своего сотворения, подарила этому миру единственный шанс на спасение.
Однако столь резкая смена природы не прошла безболезненно: произошёл сбой, и Бог попросту забыл о той «мелочи». Из-за этого их судьбы, пересекшиеся столь давно, разделились ещё на долгие годы.
Выслушав признание, Ши Чжуэ не удержался от смешка:
— Выходит, с этой Системой мы ещё слишком мягко обошлись.
В его голосе, несмотря на улыбку, проскользнуло отчётливое отвращение. Ши Чжуэ казался легкомысленным и эгоистичным, но это вовсе не означало, что Гу Юй был ему безразличен. Сейчас Верховный Бог смотрел на него с такой кротостью, что вызывал невольные ассоциации с покорным крупным псом. Ши Чжуэ улыбнулся этой мысли и игриво коснулся его хвостом.
— Ты не виноват.
Мелочным он никогда не был, так что обещанное «смягчение вины» вступило в силу.
В отличие от чувства Гу Юя, ковавшегося годами тайного наблюдения, привязанность Ши Чжуэ изначальна походила скорее на жадное желание заграбастать редкое сокровище. Единственный и неоспоримый Верховный Бог, сходящий с ума по какому-то демону... Демоническая натура Ши Чжуэ искренне наслаждалась этой иронией.
Гу Юй прекрасно видел эту эгоистичную нотку, но ничуть не обижался. Напротив, в нём даже жила тихая гордость: заставить этого демона проявлять хоть какой-то интерес — уже немалое достижение.
Гу Юй отлично понимал: загнать демона в сети не так-то просто. Это была долгая осада, тактика «варить лягушку на медленном огне». То, что Ши Чжуэ в итоге полюбил его — результат незаметного, но неустанного влияния. Бог Тьмы никогда не гнушался хитрости для достижения цели.
Потому, вспомнив всё, он одновременно опасался гнева Ши Чжуэ и испытывал тайное удовлетворение. Сплетение их судеб... они были предназначены друг другу.
Верховный Бог мастерски разыграл карту уязвимости, и Ши Чжуэ охотно поддался, хотя прекрасно понимал подоплёку этих «кошачьих ласк». Убедившись, что обиды нет, Гу Юй облегчённо вздохнул. Он не стал торопиться с возвращением, а повёл Ши Чжуэ в бескрайнюю степь Девятого континента. После долгих трудов ему и самому требовалось побыть наедине с тишиной.
Под раскинувшимся над ними шатром сияющих звёзд, в абсолютном покое ночи, Гу Юй тихо произнёс:
— Удивительно. Твоё имя возникло благодаря мне, а моё — родилось ради тебя.
Он пристально посмотрел в глаза Ши Чжуэ.
Сердце демона пропустило удар, а кончики ушей мгновенно вспыхнули алым. Внезапно смутившись, он поспешно сменил тему:
— А ты можешь теперь менять божественную суть по своему желанию?
Гу Юй чуть изогнул губы в улыбке:
— Могу.
Он бережно прикрыл глаза Ши Чжуэ ладонью и невесомо, точно касание крыла мотылька, коснулся губами его лба. Вид смущённого демона заставлял божественное сердце трепетать.
Вместе с этим поцелуем началась трансформация. Вокруг разлилось слепящее золотистое сияние, но заботливо прикрытые глаза Ши Чжуэ не ощутили резкого света. Когда Гу Юй убрал руку, превращение уже завершилось.
Ши Чжуэ слегка нахмурился. Смоляные волосы Бога сменились ослепительным платиново-золотым венцом, а на благородном лице проступили черты незыблемой праведности. Глаза превратились в два пылающих солнца. Густая, всепроникающая аура Света заставила демоническую природу Ши Чжуэ вздрогнуть от дискомфорта.
— Поглядели — и хватит, пойдём назад, — проворчал он.
Но несмотря на эти слова, Ши Чжуэ сам сжал ладонь Гу Юя и увлёк его за собой, обратно к Первому континенту.
Порождения тьмы инстинктивно отвергают свет. И пусть Ши Чжуэ сам вознёсся до божественного престола и чужая аура более не могла причинить ему вреда, въевшаяся в суть привычка никуда не исчезла.
Однако перед ним был Гу Юй.
А значит — Ши Чжуэ принимал его абсолютно любым.
Для бывшего демона этот простой жест знаменовал высшую степень преданности — отдаться любви без остатка. То была незримая, молчаливая исповедь.
И Гу Юй уловил этот порыв мгновенно. Позволяя вести себя за руку, он не удержался от сияющей, наполненной нежностью улыбки:
— Хорошо.
И тихим эхом добавил:
— Я тоже тебя люблю.