Настроение А-Чжуэ заметно улучшилось. Сняв трубку, он с готовностью ответил на звонок.
Из динамика донесся голос Гу Юя:
— Добрый вечер.
Губы юноши тронула улыбка.
— Добрый вечер, гэгэ, — ласково отозвался он.
Из всех жильцов, которым полагалось совершать звонки, А-Чжуэ был самым разговорчивым. В его голосе непроизвольно проскальзывали сладкие, нежные интонации, когда он принялся увлеченно пересказывать события прошедшего дня. Обычно молчаливый и замкнутый, юноша только перед человеком на том конце провода раскрывался настолько, что его трудно было остановить. Влюблен он был по-настоящему, всей душой. Но даже искреннее чувство не могло изменить печального факта: парень был мертв.
За уютной, почти приторной атмосферой скрывалось едва уловимое, давящее чувство жутковатого неуютства. Едва ли хоть один здравомыслящий игрок выдержал бы подобное ненормальное пылание страсти — все, кроме Гу Юя. Тот и впрямь наслаждался тем, как юноша капризничает и ластится.
С едва заметной усмешкой мужчина терпеливо выслушал всю эту болтовню. Слив накопившиеся за день впечатления и услышав тихий смешок в трубке, А-Чжуэ мгновенно вспыхнул до корней волос. Осознав, что говорил без остановки только он сам, парень смутился:
— А ты, гэгэ? Чем ты сегодня занимался? На работе сильно устал? Когда закончишь с делами и придешь ко мне? Давай увидимся, а?
Поначалу вопросы звучали вполне безобидно, однако юноша настойчиво гнул свое, требуя четкого ответа. Голос А-Чжуэ оставался нежным и мягким, но от него веяло тяжелым, безотчетным давлением. Если отбросить сладкие интонации, стало бы очевидно: юноша попросту загоняет своего возлюбленного в угол.
— Гэгэ ведь встретится со мной, правда?
В этих допросах, граничащих с психозом, отчетливо проступала нездоровая одержимость. Подобный натиск легко мог нагнать липкий страх на любого.
Дилемма казалась неразрешимой: хоть соглашайся на встречу с А-Чжуэ, хоть отказывай — в любом случае жди беды. Но Гу Юй не был простым смертным.
Выражение его лица оставалось бесстрастным, однако во всем обличье промелькнуло нескрываемое удовольствие. На мгновение даже могло показаться, будто он окончательно вжился в роль своего персонажа.
— Скоро, — бархатистым низким голосом произнес мужчина. — Будь умницей, мы совсем скоро увидимся.
Эти слова, исполненные двусмысленного подтекста, прекрасно утихомирили тревогу в душонке призрачного юноши. Ши Чжуэ изогнул бровь:
— Хорошо. Я буду во всем слушаться гэгэ.
Его речи звучали покорно, однако взгляд оставался предельно холодным и ясным — в нем не было и намека на то, что Гу Юю удалось обвести его вокруг пальца.
Гу Юй обронил еще пару фраз, шутя успокоив сходящего с ума от любви паренька. Едва А-Чжуэ с неохотой повесил трубку и повернулся, как тут же столкнулся взглядом с Цзянь Мяо. Заметив досаду старшей сестры, юноша виновато опустил голову. Стоило человеку по телефону шепнуть пару ласковых слов, как А-Чжуэ растаял и начисто забыл обо всем, что планировал сделать.
— Ладно, — со вздохом произнесла Цзянь Мяо. — Все-таки он сам тебе позвонил, так что на этот раз проявил хоть какую-то понятливость.
Ши Чжуэ продолжал стоять с кротким видом, делая вид, будто смиренно принимает ее заботу.
И Цзянь Мяо, и А-Чжуэ получили звонки раньше срока. Связанные правилами данжа, оба призрака оказались свободны на весь остаток ночи. Из подъезда доносились странные шорохи, а шум снаружи заставлял нервничать. Но даже в такой обстановке А-Чжуэ, просидевший у Цзянь Мяо без дела несколько часов, начал клевать носом. Заметив, как парень изо всех сил пытается бороться со сном, лишь бы побыть с ней, Цзянь Мяо качнула головой и слегка подтолкнула его в плечо:
— Ну всё-всё, иди к себе и ложись спать. Не надо из последних сил сидеть со мной, со мной всё в порядке.
А-Чжуэ заметно отличался от прочих неупокоенных духов, населявших этот дом: он неукоснительно придерживался человеческого распорядка дня, вовремя ел и спал. Будто обманывал самого себя, отказываясь верить в собственную смерть, и упорно ждал кого-то. Цзянь Мяо не стала разоблачать его наивную иллюзию. Любовная привязанность — штука такая, из нее человек должен выбраться сам. Она и со своими-то бедами разобраться не могла, куда уж учить других, так что ей оставалось лишь по-родственному опекать этого паренька.
В итоге А-Чжуэ послушно отправился к себе.
Цзянь Мяо не могла покинуть свою комнату, поэтому в пустой коридор А-Чжуэ вышел один. Как ни странно, ночной коридор, пусть и наполненный звуками, ничем не отличался от дневного. Впрочем, едва А-Чжуэ переступил порог комнаты 401, как разноголосый шум мгновенно оборвался.
Ши Чжуэ недовольно насупился.
Уловив его настроение, твари, населявшие дом, тут же возобновили какофонию, стараясь вовсю умилостивить его, отчего гвалт в коридоре взвился с новой силой.
Эта резкая перемена заставила вздрогнуть затаившуюся троицу — Цуй Аня и его спутников. Напряженно замершие в своей комнате игроки уже решили, что Цзянь Сырань своим преждевременным звонком нарушил какое-то табу. Лишь спустя пару минут они смогли перевести дух, осознав, что всего-навсего усилился шум снаружи.
Ши Чжуэ не стал возвращаться в комнату 404. Повернувшись, он направился к двери напротив — в комнату 407, где расположился Гу Юй. Но едва юноша занес руку, чтобы постучать, как дверь сама бесшумно отворилась. Очевидно, Гу Юй с точностью до секунды рассчитал время и ждал его.
Не успел Ши Чжуэ сделать и шага, как Гу Юй втянул его внутрь. Мужчина успел сменить дневную одежду, а его черное пальто небрежно висело на вешалке у входа. На нем был облегающий черный костюм — строгий, практичный, идеального кроя, который подчеркивал подтянутую, поджарую фигуру и смотрелся на нем безупречно, словно на манекене.
Ши Чжуэ окинул его взглядом с ног до головы, совершенно не скрывая откровенного восхищения. С тех пор как Гу Юй раскрыл перед ним карты, парень в личных разговорах стал вести себя гораздо прямее.
— Готов? — проговорил Ши Чжуэ с ленивой вальяжностью, в которой, впрочем, проскальзывал азарт. От сонливости, которую он изображал перед Цзянь Мяо, не осталось и следа.
Чувствуя на себе этот пристальный взгляд, Гу Юй, хоть и не подавал виду, остался весьма доволен.
— Пошли, — ответил он.
Их вылазка была чистейшей воды импровизацией.
Мысль о том, чтобы разузнать все подробнее, зародилась у Ши Чжуэ еще во время телефонного разговора. Заступив на службу в качестве NPC, он получил основные сведения о данже, но вот о Цзянь Мяо в них не было ни слова. Поняв, насколько она необычна, Ши Чжуэ решил при первой же возможности пронюхать про ее прошлое: что за история с ней приключилась, раз система изо всех сил пытается её убрать, но ничего не может поделать?
Ши Чжуэ вознамерился вставить системе палки в колеса, а для этого следовало как можно скорее раскопать правду о Цзянь Мяо — тогда у него появятся козыри, будь то для спасения девушки или для дурачения игроков. Вылазка выставилась спонтанной лишь потому, что Ши Чжуэ умудрился обдумывать план прямо во время звонка. Он играл свою роль настолько виртуозно и непринужденно, что обманывал собеседников без малейших усилий, параллельно отвлекаясь на посторонние мысли. И только Гу Юй помнил об этой дурной привычке мелкого паршивца. То ли юноша не принимал своего «возлюбленного» всерьез, то ли саму Цзянь Мяо ни во что не ставил, раз позволял себе играть с такой прохладцей. Вспомнив это во время их разговора, Гу Юй тогда и не сдержал тихого смешка. Мужчина без труда догадался, о чем печется этот демон, а сам демон терпеть не мог терять время понапрасну.
Ши Чжуэ остался крайне доволен тем, что Гу Юй распахнул дверь еще до того, как он успел постучать. Утешенный этой приятной мелочью да еще и залюбовавшийся нарядом спутника, демон без долгих раздумий взял его в напарники.
Ночью дом выглядел иначе, чем днем. То, что коридор оставался прежним, вовсе не означало, будто изменения не затронули остальное здание. Ши Чжуэ снова толкнул дверь, выходя наружу, и Гу Юй бесшумно последовал за ним, обратившись в идеального сообщника.
Они стали спускаться по лестнице. Несмотря на ветхость дома, у входа висела камера видеонаблюдения, а на каждом межэтажном пролете располагался пожарный щит. Того требовали городские нормы, и даже самые скаредные подрядчики или управляющие компании были обязаны оснащать жилые здания подобным оборудованием. Для игроков эта деталь могла стать важнейшей зацепкой, вычитанной на информационном щите у ворот жилого комплекса «Счастье». Но Ши Чжуэ досталась роль местного жителя — гражданина, давно арендующего здесь жилье и знающего городские порядки как свои пять пальцев. Так что подобная осведомленность была для него естественной.
Юноша намеревался пробраться на пост охраны и поднять архив записей. По-хорошему, спустя столько времени видеозаписи за день поджога должны были давно стереть, но в любом деле возможны исключения. Поджог устроили средь бела дня, но никто не вызвал полицию или пожарных. Как можно было не заметить объятое пламенем здание? Здесь явно замешан человеческий фактор. Учитывая правила городской администрации, старые бесполезные камеры в мгновение ока приобрели особую ценность.
Прежде Ши Чжуэ не знал, насколько уникальна Цзянь Мяо, и не занимался поисками. Теперь же, ухватив нить, он сразу взялся за дело. К тому же тот дневной пожар унес жизни далеко не только жильцов четвертого этажа. Из тех, кто находился в доме, спаслись лишь единицы, вовремя заподозрившие неладное — остальные сгорели заживо. Но почему из целой оравы погибших неупокоенных духов в здании остались только жильцы четвертого этажа да тетя Ван? У обитателей четвертого этажа обязана быть какая-то общая черта. Будь дело лишь в неутоленной страсти или незавершенных делах, застрявших неупокоенных было бы в разы больше, ведь у каждого человека хватало своих сожалений.
Чем ниже спускались Ши Чжуэ и Гу Юй, тем безумнее становилась обстановка. На третьем, втором и первом этажах реальность искажалась всё сильнее, а едва они ступили на первый этаж, как вокруг предстало жуткое пепелище. Всё было погребено под слоем угольной копоти, напоминавшей траурное полотно. На этом черном фоне то и дело отпечатывались ладони или возникали перекошенные от муки лица, исчезавшие стоит только их заметить.
В воздухе витал едкий, въедливый запах гари. Ши Чжуэ брезгливо нахмурился, подавляя накативший липкий страх — демонам от природы были чужды подобные эмоции. То были переживания самого NPC, въевшиеся в его сущность. В конце концов, «смерть» этого тела была напрямую связана с огнем, и ужас перед ним выглядел вполне естественно.
На лбу Ши Чжуэ выступила испарина. Он ощутил, как накатывает невыносимый, палящий зной, ошпаривая щеки румянцем. По мере приближения к выходу из дома его дыхание становилось всё более частым и рваным. Хотя воздух внизу свободно циркулировал, юноша испытывал мучительное, нарастающее удушье.
Демонам, в отличие от смертных, воздух не нужен. Не нужен он и призракам. Однако фантомная травма А-Чжуэ была настолько сильна, что при малейшем напоминании о пожаре у него перехватывало горло. Неупокоенные духи не могли покинуть это здание по ночам вовсе не просто так.
В последний миг Гу Юй подхватил задыхающегося парня за руку и вытащил его наружу. Призраки не способны переступить порог дома сами, если только их не выведет за собой игрок, связанный с ними условиями звонка. Оказывается, у телефонного разговора имелся и такой скрытый смысл.
И именно эта мысль промелькнула в голове Ши Чжуэ, когда Гу Юй вытянул его из пылающего адским воспоминанием подъезда.