Ши Чжуэ ненадолго отложил мысль о возвращении в реальный мир. Подойдя к Чэньло, он негромко спросил:
— И какой получился ответ?
Чэньло вздрогнул от неожиданности. Обернувшись к больничной койке, он увидел, что фиксаторы аккуратно расстегнуты, а сам Ши Чжуэ как ни в чем не бывало стоит прямо за его спиной.
Впрочем, юноша быстро совладал с изумлением и тут же отчеканил:
— Предел вычислений — триста пятьдесят шесть миллиардов восемьдесят восемь миллионов семьсот двадцать одна тысяча пятьсот две цифры после запятой.
Одно только точное наименование этого числа звучало внушительно. Назвав разрядность, Чэньло пододвинул ноутбук ближе к Ши Чжуэ:
— Всё. Вычисления окончены.
Голос Чэньло звучно выровнялся, однако его тело всё еще мелковато поддрагивало. Экран ноутбука пестрел бесконечными рядами цифр, казавшихся хаотичным нагромождением. Ши Чжуэ не разбирался в тонкостях математического анализа, но Чэньло, захваченный азартом, сам принялся с увлечением объяснять суть алгоритма и то, как именно ему удалось нащупать конечную точку числа Пи.
Программа, которую в свое время установила Ецзы, оказалась неоценимой подмогой. Хлопнув крышкой ноутбука, Чэньло выдохнул с чувством глубокого удовлетворения:
— Этот мир — фальшивка.
Едва вырвался наружу этот вердикт, как пространство вокруг них содрогнулось. Легкий гул мгновенно перерос в оглушительную тряску. По самой ткани реальности, словно по хрупкому стеклу, побежали паутины трещин, и пространство начали рассекать зияющие разломы.
Трещины разрастались всё быстрее, дробя окружение на тысячи осколков. Чэньло смотрел на Ши Чжуэ ясным, абсолютным взглядом — он ждал этого момента. Поднявшись с места, юноша молча поднял руку, прощаясь. Появившиеся в то же мгновение черные провалы разделили их непреодолимой преградой.
Чэньло с самого начала сознавал: он не похож на Ши Чжуэ. Для него дорога в иной мир была закрыта слишком давно. Когда медицинская система рухнула, к нему постепенно вернулась память, но одержимость математической задачей сдерживала бурю чувств. И теперь, получив долгожданный ответ, он был вполне удовлетворен.
Чэньло понимал, что обречен, и Ши Чжуэ тоже отдавал себе в этом отчет.
— Напоследок полагается сказать пару слов, — спокойно произнес Ши Чжуэ.
Чэньло не удержался и усмехнулся. Всё-таки его товарищ по несчастью умел подбирать выражения. И все же эти черствые на вид слова отозвались в душе куда теплее любой наигранной жалости.
— Это всё, чем я мог помочь, — тихо отозвался Чэньло.
Будучи всего лишь рукотворным NPC, созданным Системой, он был бессилен поднять против нее бунт. Но Ши Чжуэ — совсем иное дело.
— То, что оказалось не под силу мне, обязательно получится у тебя.
Едва слетели с его губ эти слова, как фальшивый мир окончательно поглотил хаос.
По сути, эта реальность являлась лишь призрачной тенью прошлого, давным-давно канувшего в небытие. В настоящем мире Чэньло уже не существовало, и Ши Чжуэ еще тогда разгадал печальный финал своего спутника.
Чэньло погиб. Но благодаря Ши Чжуэ перед самой смертью он успел завершить дело всей своей жизни.
Гибель NPC разительно отличалась от смерти игроков. Между Ши Чжуэ и Чэньло существовала особая нить судьбы — еще в прежнем подземелье между ними завязалась едва уловимая, но судьбоносная для Чэньло связь. Именно благодаря ей появление Ши Чжуэ в этом мире пробудило угасающий разум юноши и позволило тому исполнить заветное желание.
Фальшивый, до тошноты реалистичный мир, где разумные сущности служат лишь развлечением, а их жизни превращены в бесконечную трагедию... Чэньло до глубины души ненавидел эту иллюзию.
«Уничтожь её».
Именно этот немой мольберт читался в его гаснущем взгляде.
Когда мир снов рассыпался в прах, Ши Чжуэ поглотила знакомая полузабывчивость, увлекающая назад в реальность. Но в этот краткий миг мчащегося сквозь небытие сознания он впервые отчетливо осязал Третий мир — бездонный, погруженный во тьму, но таящий в себе колоссальное изобилие и буйство жизненных сил.
Впрочем, прежде чем он успел вдуматься в увиденное, сознание вернулось в реальный мир.
Искажение мира сновидений неизбежно отозвалось в настоящем.
Распахнув глаза, Ши Чжуэ обнаружил, что в его палате собрались все игроки.
— Все NPC пробудились, — произнес Гу Юй.
Он не стал употреблять слово «приступ». Эти существа никогда не были больны, да и больными их назвать было нельзя — о каком же недуге могла идти речь?
За окном едва начали сгущаться сумерки. Санитары и врачи разрывались, пытаясь подавить вспыхнувший бунт пациентов, так что игроки без труда проникли к Ши Чжуэ. Все они не сомневались, что именно его действия спровоцировали текущий хаос.
Ши Чжуэ вкратце обрисовал им произошедшее в сновидении, однако не стал делиться с Гу Юем своими прошлыми догадками.
Ощутив исходящую от Третьего мира могучую жизненную энергию, Ши Чжуэ отбросил худшие опасения. Он лишь сообщил собравшимся, что Система, по всей видимости, испытывает острейшую нехватку ресурсов.
Для игроков это стало наилучшим известием: чем слабосильнее враг, тем проще воплотить их замысел.
Не успели они обменяться еще несколькими фразами, как Ши Чжуэ и Гу Юй одновременно повернулись к окну. Медперсонал, усмирявший восставших NPC, уже начал стремительно мутировать. В своем нынешнем воплощении Гу Юй осязал эти метаморфозы особенно остро.
— Идем в подземелье, — не задумываясь, бросил он.
Ши Чжуэ же жестом оставил Юэ Цзэ и его двух спутников:
— Сколь бы ни истощились запасы Системы, ваша сила целиком завязана на ее механизмы. В подземных лабораториях вам не выжить. Вы лишь станете для нас обузой, — отрезал Ши Чжуэ без малейшего намека на манерность. — Оставайтесь на поверхности. Помогайте очнувшимся NPC крушить здесь всё подряд. Чем сильнее бушует хаос в больнице, тем больше у нас свободы.
Юэ Цзэ и его товарищи отличались здравомыслием и упрямствовать не стали. Обязанности разделили за считаные секунды: троица осталась в корпусах подстрекать пробужденных к бунту, а Ши Чжуэ и Гу Юй устремились в подземные глубины — навстречу эпицентру угрозы.
Сбросив с себя необходимость оглядываться на спутников, оба развили невероятную скорость и мгновенно оказались в подземном пространстве. Без единого слова, с полным взаимопониманием они запустили инкубационные капсулы на третьем подземном ярусе.
Тысячи и тысячи NPC очнулись от небытия. Очищающий черный пламень спалил их инкубационные капсулы, и огромная лавина вырвавшихся на свободу узников хлынула наверх, в больничные коридоры.
Живой поток с легкостью затопил остатки взбесившегося персонала. Ши Чжуэ и Гу Юй тем временем спускались всё ниже.
Чем глубже они проникали, тем мрачнее и изощреннее становились увиденные лаборатории. Эксперименты над живыми NPC проводились без счета и пощады. Но какими бы ухищренными ни казались темы изысканий, суть сводилась к одному: Система пыталась выжать из пробудившихся сущностей жизненную силу.
Каждый раз, когда NPC сбрасывал оковы и восставал против заданной программы, в нем вспыхивал колоссальный энергетический всплеск. То был гимн отваге, сминающий раз и навсегда предписанный сценарий. И именно эта чистая сила привлекла жадный взор Системы.
Однако ее аппетиты не ограничивались одними лишь пробужденными.
Миновав очередной запечатанный блок, спутники наткнулись на изолированный отсек. Назначение этой лаборатории звучало зловеще: исследование игроков.
Бунтарей из числа NPC было слишком мало — даже полного потрошения их душ не хватило бы для восполнения дефицита. Тогда Система вознамерилась пустить на переработку самих игроков. К счастью, этот комплекс был обустроен совсем недавно и пока пустовал.
Спутники устремились дальше. В мгновение ока они миновали толщу породы, уходя на колоссальную глубину. Направляющей вехой им служило Семя Древа Жизни.
Продвижение давно перестало быть падением по прямой: Ши Чжуэ вел Гу Юя сквозь пространственные сдвиги, словно они выскользнули из подземного пространства и провалились в иное измерение. Чем ниже они опускались, тем пустыннее становилось вокруг.
Сначала сгинули остатки механизмов, за ними испарились перегородки комнат, а затем растаяли стены и сам пол. Вскоре Ши Чжуэ и Гу Юй повисли в абсолютной, бездонной тьме, масштабы которой невозможно было объять разумом.
Но веление Семени Древа Жизни звучало в сознании отчетливо: они достигли конечной точки.
Впрочем, непроглядный мрак скрывал в себе иное измерение.
Гу Юй небрежно вскинул руку, складывая пальцы в древний жест. Тьма мгновенно отступила.
Небо озарилось ласковым солнцем, а в пустом нигде прямо на глазах проросла благодатная земля, зажурчали чистые ручьи, запели птицы... За доли секунды мертвая пустота расцвела благоухающим райским уголком. Под ногами же путешественников воздвигся белоснежный храм.
Величественное, священное сооружение дышало незыблемой божественной мощью.
Ши Чжуэ невольно отступил на пару шагов от спутника. Гу Юй полностью принял облик Бога Света, а к столь обжигающей и чистой силе Ши Чжуэ питал давнюю неприязнь.
Едва преображение обители завершилось, в воздухе пред ними проступили пылающие символы:
[Как же это заставляет завидовать.]
Текст был начертан на всеобщем наречии мира Айэньта.
[Ты — божество, признанное Мировым Законом, сама суть, необходимая для зарождения мироздания. Тебе достаточно взмахнуть рукой, чтобы из небытия возник новый мир.]
Поглотив за бесконечные века девять различных миров, Система пропиталась человеческими страстями и пороками, обретя присущую смертным эмоциональность.
Она утверждала, что тоже могла бы переродиться в полноценный мир, не будь её первозданная природа столь ущербна.
[Кому захочется смириться с тем, что сам факт твоего рождения обрекает тебя на неизбежное угасание?]
Было очевидно: дойдя до края, Система не собиралась вступать с ними в бой. Все присутствующие отдавали себе отчет — ее энергии пришел конец.
Силы излились до капли, и бессмысленная агония всё равно не переломила бы фатальный исход. Потратить остатки сознания на излияние желчи казалось ей не худшим выбором — за бесчисленные эпохи существования у нее впервые появилась возможность с кем-то поговорить.
Система упорствовала: ее стремление пожрать чужие миры ради собственного спасения было оправданно. Закон джунглей, выживание сильнейшего. В чем ее вина?
Единой роковой ошибкой оказалась непомерная алчность при захвате мира Айэньта.
[Те боги... они не предавали.]
В свое время Гу Юй своими глазами наблюдал, как во время поглощения мира Айэньта половина пантеона переметнулась на сторону Системы. Но то была лишь видимость измены. Собрав остатки божественного могущества, пантеон сотворил наваждение и наложил на захватчицу сокрушительное проклятие.
Переплетенное с предсмертной яростью гибели пантеона, это прощальное заклятие сковало Систему навечно. С того самого мгновения она утратила способность поглощать новые миры.
Когда пришел черед гибнуть ей самой, осквернительница миров, вопреки ожидаемой агонии, погрузилась в странное оцепенение. Её сущность сжалась в крошечный, едва мерцающий сгусток света — всё, что осталось от былого могущества.
[Какой прекрасный мир...]
Когда огонек готов был окончательно угаснуть, Ши Чжуэ ровно проговорил:
— Ты напрасно надеешься, что увлечешь нас за собой в могилу.
Эта тварь вовсе не смирилась. Потеряв остатки ресурсов, она рассчитывала, что вместе с разрушением пространства Системы сгинут и все находящиеся в нем существа — будь то боги, игроки или NPC.
Она упивалась мыслью об абсолютной гибели всего живого. Однако Ши Чжуэ насквозь видел эту предсмертную уловку и потому поспешил развеять ее иллюзии до того, как сгусток окончательно истаял:
— Не обольщайся. Сдохнешь здесь только ты.
Достав Семя Древа Жизни, Ши Чжуэ отпустил его. Зерно плавно поплыло к алтарю в центре храма, мгновенно пустило корни и на глазах превратилось в изящное молодое древо.
Сгусток света Системы запульсировал чаще, выказывая явное смятение.
Ши Чжуэ же продолжал с холодным глумлением:
— Неужели ты всерьез думала, будто проклятие павших богов ограничивалось простым запретом?
Заблокировав тебе доступ к иным реалиям, заклятие одновременно с этим принялось капля за каплей вытягивать твои собственные ресурсы. Тот самый Третий мир, который я узрел, был не чем иным, как хранилищем похищенной у тебя силы.
Едва встретившись, они с Гу Юем тайным образом усовершенствовали этот замысел. И теперь, когда два измерения соединились, потоки колоссальной энергии хлынули наружу, питая юное Древо Жизни мира Айэньта.
— Ты слишком уж красиво поешь о своей невинности, — насмешливо бросил Ши Чжуэ, глядя, как крепнет и расправляет ветви Древо. — Извратить собственные злодеяния, представив себя невинной жертвой... Типичная для тебя уловка.
В его взгляде промелькнуло отвращение:
— Положив глаз на очередной мир, ты сначала вытаскиваешь из него сотни игроков, шаг за шагом сплетая невидимые нити. А когда связь становится непрерывной, ты вторгаешься в эту реальность, пожираешь её дочиста, а самих игроков пускаешь в расход — перерабатываешь в топливо или превращаешь в послушных марионеток-NPC.
Система и не думала останавливать этот конвейер: она до последнего качала пленников с Земли, надеясь пробить прочную пространственную преграду, и успокоилась, лишь когда её ресурсы выгорели дотла.
Ши Чжуэ ещё по дороге казалось странным: испытывая острейший голод, Система почему-то не спешила пускать игроков на мясо, переключившись на сложную переработку пробужденных NPC. Отсек для экспериментов над людьми пустовал именно потому, что у живых пленников имелось иное, куда более ценное предназначение — они служили якорем для захвата их родного дома.
Пока Ши Чжуэ говорил, Древо Жизни уже вымахало на десятки метров вверх. Его сочная изумрудная крона переливалась под лучами созданного солнца.
Разоблаченная сгущенная сущность Системы затрепетала в бессильной ярости, и процесс ее распада ускорился. Но в следующее мгновение Гу Юй скупым жестом смахнул огонек — и тот швырнуло прямиком в ствол, заточив в сердце Древа Жизни.
Ши Чжуэ ехидно усмехнулся:
— Легкая смерть — слишком щедрый подарок для такой твари.
Он подошел ближе к стволу:
— Силы девяти сгинувших миров разнородны. Землянам достаточно стереть память и вернуть их по домам, а вот духи и существа иных реальностей потребуют долгих трудов.
Заточенная в древесных жилах Система будет вынуждена непрестанно перерабатывать и сплавлять воедино разнородную энергию уничтоженных миров. Ши Чжуэ и Гу Юй еще давным-давно условились: выжившие обитатели погибших земель обретут новый дом в возрожденном мире Айэньта.
Ныне обездоленная и немощная Система, пропуская через себя этот поток, каждую секунду будет терзаться невыносимой болью.
И едва эти слова отзвучали, как Мировой Закон скрепил установленное правило.
Отныне осквернительница навеки прикована к сердцевине, лишенная малейшей возможности вырваться или повлиять на происходящее. Каждое преступление требует расплаты. И лишь когда последняя капля энергии девяти миров сливается в единый поток, Системе дозволят сгинуть. Это истязание затянется на долгие века.
Тем временем Древо Жизни расправило пышную крону. Мир Айэньта обрел новое дыхание.
Гу Юй протянул Ши Чжуэ ладонь:
— Пора домой.
Ши Чжуэ уловил родные, знакомые с детства вибрации — то был зов отчизны.
Опустив пальцы в широкую ладонь Гу Юя, он улыбнулся:
— Идем. Нас ждут.
— Кстати, — произнес Гу Юй за мгновение до того, как их силуэты подернулись дымкой, — если рассуждать строго, это Древо взрастил ты. А значит, отныне ты — вновь сотворенное божество.
Ши Чжуэ мгновенно раскусил, к чему тот клонит, и лукаво перебил:
— Хочешь сказать, сам Мировой Закон признал нас сужеными?
Гу Юй поймал себя на мысли, что его беспардонно опередили с предложением. На его губах расцвела нежная улыбка:
— Даже если бы Закон воспротивился, ничто бы не изменилось.
После всего пережитого Ши Чжуэ и Гу Юй по праву стали сотворителями возрожденного мира Айэньта.
Ши Чжуэ небрежно качнул хвостом:
— Ну, пусть будет так. Вечность для богов тянется слишком долго. И иметь рядом того, с кем можно ее разделить... пожалуй, не худшая затея.
Ши Чжуэ сам крепче сжал пальцы Гу Юя.
И, перебраниваясь на ходу, они наконец ступили на земли родного дома, от которого были отторгнуты на столь долгие годы.