О какой именно «возможности» идёт речь, А-Чжуэ уточнять не стал. Но всё было понятно и без лишних слов — Цзянь Мяо схватила мысль на лету.
Со времени того страшного пожара она оставалась заперта в этих стенах: для неё это место стало одновременно и темницей, и местом сдерживания.
Именно Цзянь Мяо выхаживала А-Чжуэ после смерти, когда тот, лишённый памяти, был беспомощным и потерянным. В том, что теперь он способен действовать самостоятельно, заключалась её прямая заслуга. В те дни юноша не помнил ничего — даже собственного назначения перед гибелью; память возвращалась к нему по крупицам в течение долгих лет. Сперва А-Чжуэ действительно был застенчивым и трусливым, и лишь со временем закалился. А когда он окреп, робость превратилась в удобную маску.
Ши Чжуэ прекрасно знал эту предысторию. Потому он легко разгадал опасения Цзянь Мяо: она боится, что он переоценит свои силы. Однако упрямства А-Чжуэ было не занимать — выждав нужный момент и накопив достаточно сил, он неизбежно перешёл бы к действиям.
И делал он это ради них обоих. Именно поэтому Ши Чжуэ без колебаний решился выйти из квартиры этой ночью: его логика была безупречной и не могла вызвать у Цзянь Мяо подозрений. И действительно, услышав его слова, женщина не заподозрила неладного.
Видя его непреклонность, Цзянь Мяо порывалась возразить, но вовремя осеклась: все нужные слова были сказаны уже давно. Поняв, что упрямца не переубедить, она тяжело вздохнула:
— Ладно, шут с тобой.
Глаза А-Чжуэ блеснули, но не успел он обрадоваться, как Цзянь Мяо продолжила:
— Я понимаю, что у тебя свои мысли на этот счёт. Но...
Она уставилась на юношу с невероятной, небывалой прежде строгостью.
— Знай меру.
Цзянь Мяо заговорила твёрдо, отчеканивая каждое слово:
— Это тайна, которую мы обязаны беречь ценой собственных жизней. Что бы ни произошло, А-Чжуэ, не смей нарушать установленный уговор.
Её пристальный взгляд превратил разговор в негласную дуэль. И вдруг А-Чжуэ прямо посмотрел ей в глаза. От привычной робости и застенчивости не осталось и следа — его осанка выпрямилась, а взгляд стал стальным. В этот миг их ауры столкнулись. Юноша сбросил маску слабого, опекаемого младшего.
Ши Чжуэ пошёл на это сознательно. Чтобы претворить замысел в жизнь, требовалось шаг за шагом изменить отношение Цзянь Мяо к её подопечному. Она должна была увидеть, насколько сильным он стал. Демон тщательно выверял каждый свой шаг, неуклонно приближаясь к конечной цели.
А-Чжуэ тихо ухмыльнулся:
— Сестрица, перед тем случаем ты поверила мне. Поверь и в этот раз, хорошо?
Он намекал на события, предшествовавшие пожару в доме. Если перед смертью он сумел заслужить её доверие и стать преемником, то сможет добиться его и сейчас.
Его улыбка казалась мягкой, а во взгляде проскальзывали ласковые, почти детские нотки — ну чистый безвредный пёс. Однако Цзянь Мяо хватало одного взгляда, чтобы разглядеть под этой покорной оболочкой глухую, непреклонную решимость. А-Чжуэ был готов поставить на карту всё. И в этой фанатичной упёртости сквозило настоящее безумие.
Поняв подтекст, Цзянь Мяо на миг замерла. Она окинула юношу внимательным взглядом и впервые осознала: мальчишка, погибший много лет назад, давно вырос.
Цель Ши Чжуэ была достигнута.
Цзянь Мяо сдавленно вздохнула, сдавая позиции:
— Ладно, так и быть. Ты уже взрослый. Главное — помни о мерах предосторожности.
Едва эти слова сорвались с её губ, как в самой структуре данжа едва уловимо что-то сместилось. Получив признание ключевого NPC, Ши Чжуэ избавился от львиной доли системных ограничений — Цзянь Мяо фактически передала ему часть своей свободы и полномочий. Демон ощутил, как ядро локации перенастраивается на его фигуру, и губы его тронула едва заметная усмешка. Переломный момент настал.
Теперь, обретя вожделенную свободу действий, он мог без помех приступить к реализации задуманного.
За дверью и до этого доносились подозрительные шорохи, но стоило им закончить разговор, как снаружи грохнуло с оглушительной силой. Источник шума находился наискось справа — в комнате 404. Под аккомпанемент этого грохота сплошная металлическая дверь 404-й с противным скрежетом сорвалась с петель и рухнула на пол.
По коридору проскакало нечто, наделённое чудовищной разрушительной силой, и ворвалось в комнату А-Чжуэ. Не окликни его Цзянь Мяо вовремя, юноше пришлось бы сойтись с этой тварью лицом к лицу.
Лицо женщины потемнело. А-Чжуэ лишь небрежно пожал плечами:
— Не переживай, сестрица.
Цзянь Мяо одарила его тяжёлым взглядом:
— Знаю я, что у тебя на всё есть решение. Делай что хочешь, умываю руки.
Слово своё она привыкла держать: раз уж решила не вмешиваться, то и не станет изводить его опекой. Натура у Цзянь Мяо была решительная, а доверие к А-Чжуэ — безграничным.
Вот только на самом-то деле у Ши Чжуэ никакого плана спасения не было вовсе.
Он отлично знал, что враждебный NPC подстерегает его на четвёртом этаже, желая разорвать на части, но даже не пытался придумать защиту. Зачем? Ведь он наперед знал, что Цзянь Мяо не останется в стороне и прикроет его. Действовать с абсолютной уверенностью, отрезая себе все пути к отступлению — излюбленный почерк Ши Чжуэ.
В конце концов, он оставался безумным демоном до мозга костей.
Беснование за стеной продолжалось около десяти минут. Когда грохот и треск наконец утихли, сменившись мертвенной тишиной, А-Чжуэ сбросил с лица лёгкую улыбку. Поднявшись со стула, он проговорил:
— Ну вот и всё. Мне пора, сестрица.
Тварь в коридоре сгинула, а значит, игрокам самое время подняться наверх. Ши Чжуэ просчитал тайминг до секунды.
Он прекрасно понимал: путь обратно в жилой корпус станет для исследователей настоящим хождением по мукам. Алгоритмы Системы при создании данжей читались без труда — перенесённых испытаний явно не хватало для закрытия этапа, а значит, по дороге назад их ждала куда более жестокая взбучка. Впрочем, благодаря сделке с Ши Чжуэ игроки получили иммунитет к ментальному воздействию локации, так что даже сквозь смертоносный лестничный марш они проберутся. В противном случае — если бы игроки B-ранга спасовали перед подобным — Ши Чжуэ всерьёз разочаровался бы в Бесконечном мире.
Цзянь Мяо не стала удерживать юношу. Она лишь шагнула в сторону, освобождая проход:
— Береги себя.
Повторять одно и то же не имело смысла, так что она предпочла не мозолить себе глаза и отпустила его. А-Чжуэ серьёзно кивнул, показывая, что принял её наказ, после чего стремительно выскочил из комнаты 401.
Цзянь Мяо стояла спиной к дверям. Услышав сухой щелчок замка, она обернулась. В её взгляде проскользнула сложная, нечитаемая гамма чувств, суть которых не смог бы разгадать ни один человек.
* * *
Согласовав план действий, группа игроков устремилась вверх по лестничным маршам. Сжав в кулаке осветительный артефакт, Ся Уфэн пересилил страх и возглавил колонну.
Путём опытов они уже выяснили, что мрак в пролётах не рассеивался обычным путём, однако осветительные приборы создавали вокруг пользователя крошечный тусклый ореол. Стоило Ся Уфэну сделать пробный шаг на ступеньку, как хищное отродье, подстерегавшее их снаружи здания, мгновенно пришло в движение.
Словно снятые с паузы, монстры забурлили, подобно капле воды, упавшей в кипящее масло. Скорость тварей поражала: ближайшая из них за доли секунды добралась до парадного входа. Потолочный светильник над дверью тревожно замигал, а в следующее мгновение его плафон разлетелся вдребезги от шквального порыва ветра, вызванного стремительным броском монстра. Единственным источником света в доме остались слабые огоньки артефактов в руках игроков.
Тусклые блики ничуть не убавляли жути, лишь подчеркивая отчаянное положение отряда. Наседавшие сзади твари своими действиями буквально подгоняли людей вверх по ступеням. Не тратя времени на раздумья, Ся Уфэн сжал зубы и одолел первый пролёт в несколько стремительных прыжков.
Запястья всех четверых связывала еле заметная полупрозрачная нить — артефакт Цзянь Сыраня, позволявший удерживать группу вместе и не терять ориентацию в потёмках. За Ся Уфэном следом двигался Цуй Ань, за ним — сам Цзянь Сырань, а Гу Юй добровольно взялся прикрывать тыл. Окружённые неверными отблесками, они карабкались выше.
Преследующие монстры замерли ровно в тот миг, когда последний из людей скрылся за поворотом лестничной площадки. Дикая погоня оказалась лишь искусственной стимуляцией, выталкивавшей их на верхние этажи. Всё складывалось согласно догадкам Цуй Аня: главные угрозы сосредоточились на втором и четвёртом этажах, хотя и прочие ярусы нельзя было назвать безопасной гаванью.
Ментальная скверна, пропитавшая здание, неустанно въедалась в рассудок, но благодаря сделке в головах у каждого висел чёткий ментальный сигнал опасности. Наличие этого «индикатора» позволяло удерживать разум в относительной норме. Без особых происшествий четвёрка добралась до второго этажа.
Однако едва ноги последнего игрока коснулись площадки второго яруса, как их накрыло волной удушливого, животного ужаса. Вглядевшись в тусклое пятно света, они онемели: обычный коридор, ничем не отличавшийся от остальных, бесследно испарился. Вместо него высился тот самый странный лифтовый холл из соседнего жилого комплекса, который они наблюдали через мониторы.
Пространства замкнулись.
Подобная аномалия взвинтила нервы группы до предела. Завопивший в головах ментальный сигнал заставил их мгновенно мобилизоваться и вступить в борьбу.
... Схватка на втором этаже выдалась смертельно опасной, однако наработанный опыт и артефакты позволили им с честью выдержать это испытание.
Рванув нить, Цзянь Сырань в последний момент выдернул Цуй Аня, и вся группа перемахнула через рубеж второго этажа, оказавшись на третьем. Игроки дружно облегчённо вздохнули: спад тревожного сигнала свидетельствовал о том, что эта зона относительно безопасна. Наверх никто не рвался — по негласному согласию отряд сделал паузу, чтобы перевести дух и прийти в себя. Кошмар, пережитый ярусом ниже, до сих пор заставлял жилы стынуть от ужаса.
Не заключи они сделку с Ши Чжуэ, не имей защиты от ментальных атак — одна лишь зацикленная пространственная петля лифтового холла и давящая иллюзия бега по кругу свели бы их с ума. А ведь в непроглядной тьме второго этажа таилась ещё и живая тварь... Невидимая, она жадно следила за каждым их движением, выжидая малейшей прорехи в обороне или падения уровня рассудка ниже критической отметки, чтобы обрушить на жертв нечто чудовищное.
И это не было сугубо умозрительной догадкой.
Бледный как полотно Цуй Ань сбегал сукровицей холодного пота; опершись о стену, он судорожно пытался перевести дыхание. Там, внизу, он совершил оплошность, и в то же мгновение его окутал густой чёрный туман. Нечто невообразимое из тьмы рванулось прямо к его лицу, мгновенно обнулив шкалу рассудка. Окаменевший мозг заполнил лишь оглушительный, на пределе возможностей, вой сирены.
Психика Цуй Аня стремительно рушилась. Он ничего не разглядел, но за доли секунды его сознание впитало колоссальный, разрушительный объём чужеродных данных. Голову разрывало на части от дикой боли. Наощупь, повинуясь искажённым инстинктам, он уже занёс руку для смертельного удара по самому себе, но Цзянь Сырань сработал на опережение: вовремя заметил неладное и рванул соединительную нить, сбив суицидальный порыв товарища.
Им потребовались титанические усилия, чтобы привести рассудок Цуй Аня в норму посреди этого повторяющегося ада. Дальнейший путь они преодолевали с максимальной осторожностью, пока наконец не вырвались из западни второго этажа.
Помассировав виски, Цуй Ань ощутил, как к нему понемногу возвращаются силы.
— Пойдём дальше, — хрипло произнёс он. В голосе сквозила смертельная усталость, но оставаться на месте было нельзя.
Увидев его решимость, остальные молча подтянулись. Чем скорее они окажутся в собственных комнатах, тем лучше — эта мысль назойливо крутилась в голове у Цуй Аня, хоть он и не мог объяснить её природы.
Третий этаж встретил их тишиной. Отряд без помех миновал его и ступил на пролёт четвёртого яруса. Едва Гу Юй, замыкавший колонну, поднялся на площадку, как створка двери 401 заманчиво приоткрылась, и на пороге, секунда в секунду, возник А-Чжуэ.