Ши Чжуэ почувствовал лёгкое головокружение.
Память, возвращённая Гу Юем, оказалась не такой уж длинной, но, словно недостающий фрагмент мозаики, мгновенно пролила свет на множественные загадки. Он действительно сам завёл Гу Юя в эту ловушку. Однако причина для столь дерзкой манипуляции была предельно проста — его родной мир стоял на грани гибели.
Ши Чжуэ и Гу Юй происходили из одного и того же мира.
Его устройство поражало воображение: колоссальная конструкция в форме величественной башни. Все живые существа обитали внутри этого исполинского строения, а на границах каждого её яруса зияла непроглядная, абсолютная тьма — предел, за который не способно было шагнуть ни одно создание.
Свой мир они именовали Айэньтой.
Каждый ярус-континент простирался на неизмеримые пространства. Если Земля состояла из материков и океанов, то Айэньта представляла собой целую вселенную, сложенную из огромных, расположенных друг над другом миров. На каждом ярусе имелись собственные небеса, моря, цветущие сады и суровые, бесплодные земли. По размерам же Айэньта в десятки раз превосходила Землю, а её ресурсы казались неистощимыми.
Из-за столь уникального устройства — до тех пор, пока не пробили пути между этажами, — никто и не подозревал о существовании остальных уровней. И именно благодаря такой изолированности на разных ярусах успели зародиться совершенно несхожие цивилизации.
Тринадцать культур существовали бок о бок, не пересекаясь и не тревожа покой соседей, вплоть до того дня, когда рухнули древние барьеры. Первые годы после падения преград обернулись кромешным хаосом.
Именно в ту эпоху и родился Ши Чжуэ.
Он был демоном с Тринадцатого яруса.
Гу Юй к тому времени уже стал легендой — великим существом с высшего, Первого яруса, чьё имя боялись произносить вслух даже прочие небожители.
На Первом ярусе обитали лишь тринадцать богов.
В те далёкие дни пути Ши Чжуэ и Гу Юя не пересекались. И эти воспоминания Ши Чжуэ не терял; он с самого начала знал, что его мир погиб. Из его памяти исчезли лишь события, последовавшие позже.
К тому моменту юный демон успел пройти сквозь пламя междоусобных войн и закалиться, превратившись в одну из самых могущественных и известных фигур во всех тринадцати ярусах. С ним искали сделок абсолютно все: от самых гордых и властных владык до ничтожнейших из тварей.
Со временем пламя войн, охватившее мир Айэньта, утихло. За исключением редких мелких стычек, мир вернулся к стабильному существованию. Разрушение барьеров подтолкнуло торговлю и процветание — казалось, Айэньта вступала в золотой век.
Но вопреки логике этого не произошло. Мир захлестнула волна аномалий.
Особенно тревожным стал немотивированный рост исчезновений разумных существ. Если поначалу пропажа нескольких душ казалась досадной случайностью, то всего за три года число исчезнувших на двенадцати ярусах возросло до катастрофических масштабов. Правители всех континентов объединили усилия, перевернули весь мир вверх дном, но так и не смогли обнаружить ни единого следа.
Ши Чжуэ заподозрил неладное с самого начала — он лично стал свидетелем первой волны этих загадочных исчезновений.
Тогда проходил пир в честь его очередной победы. Ши Чжуэ своими глазами видел, как в мгновение ока все живые создания в величественном дворце — все, кроме него самого, — просто растворились в воздухе.
Следующие три года демон неустанно искал разгадку, обшарив все двенадцать ярусов, но безуспешно. Число пропавших росло с каждым днём.
Обойдя последний доступный ярус и не найдя ответов, он устремил взор к небесам.
Ши Чжуэ находился на Втором ярусе. Своенравный и мятежный демон никогда не ведал страха перед богами. И мысль пришла сама собой: если на двенадцати ярусах следов нет, почему бы не подняться на Первый? Не могли же пропавшие провалиться в совершенно иной мир?
Будучи созданием действия, он нашёл способ пробраться на Первый ярус, обитель божеств.
Именно с этого момента его память обрывалась. Всё, что касалось Первого яруса Айэньты, стёрлось без остатка. И вот теперь Гу Юй вернул ему этот утраченный фрагмент в качестве платы за сделку.
Только сейчас Ши Чжуэ вспомнил всё.
Картина, представшая перед ним по прибытии на Первый ярус, не имела ничего общего с благолепием, о котором слагали легенды. Обитель богов представлялась смертным сказочным раем, но Ши Чжуэ увидел лишь кошмар, отпечатавшийся в памяти навечно.
Шесть богов были мертвы.
Алый цвет крови застлал всё пространство — от самого края небесного свода до подножия его ног.
С точки зрения людей, Ши Чжуэ являлся порождением преисподней, для которого тьма и кровь — родная стихия. Но от увиденного зрелища даже у искушённого демона мороз пробежал по коже.
Исполинские божества, некогда поддерживавшие законы мироздания, застыли в своих последних позициях. В былые времена эти чистые, исполненные величия создания не допускали и пылинки на свои лики. Ши Чжуэ и раньше встречал богов, но никогда не видел их такими.
Шесть божеств сжимали своё священное оружие. Даже на лице самой кроткой из них — богини урожая и цветов — застыло выражение суровой, непреклонной решимости. Они навсегда замерли в боевых стойках, словно всё ещё удерживали рубеж. Их груди были пробиты жутковатыми сквозными ранами. Золотая кровь давно вытекла, а алое море, простиравшееся вокруг, было кровавыми слезами самого мироздания, скорбящего о богоубийстве.
«Мир рушится», — мгновенно осознал Ши Чжуэ. Гибель почти половины пантеона грозила катастрофой невиданного масштаба.
Боги Айэньты не нуждались в верованиях смертных. Они возникли вместе с рождением мира, приняв на себя бремя хранителей мирового закона. Среди них не существовало вражды или борьбы за власть. В истории Айэньты вспыхивало немало войн, но ни одна не дерзала затронуть Первый ярус башни.
Это наглядно демонстрировало как отношение жителей к богам, так и отношение богов к смертным.
Даже утончённый и проницательный ум демона замер в шоке перед лицезрением этой трагедии.
И в этот момент Ши Чжуэ уловил знакомое дыхание. Из глубины провала густыми волнами поднималась тьма. Это была та самая энергия, которую Ши Чжуэ любил и знал лучше всего.
Вот только здесь её быть не должно. Среди тринадцати божеств никогда не было того, чья власть или суть переплетались бы с мраком.
Забыв об осторожности, Ши Чжуэ устремился на зов этой силы. Это шло вразрез с его привычкой избегать неоправданного риска, но речь шла о судьбе Айэньты. Мир даровал своим созданиям всё для процветания, и даже самый отъявленный злодей из глубин Тринадцатого яруса не стал бы предавать взрастившую его обитель.
Следуя за зовом тёмной энергии, он миновал несколько потаённых проходов и оказался в загадочном месте.
Здесь клубился непроницаемый чёрный туман, погружая всё вокруг во тьму, словно наступила глубокая ночь. В центре расстилалось бездонное тёмное озеро. Из четырёх точек водоёма вырывались массивные цепи из неведомого металла, сходясь в самом центре. Там покоился небольшой каменный островок площадью от силы в несколько квадратных метров.
Четыре цепи намертво сковывали находившееся на платформе божество.
Ши Чжуэ расправил пару мощных перепончатых крыльев, намереваясь незаметно приблизиться к пленнику, но стоило ему пересечь невидимую грань, как непреодолимая сила сдёрнула его с неба и швырнула прямо на платформу.
Дьявольские крылья мгновенно сложились; гордый демон редко выглядел настолько взъерошенным и сбитым с толку. Впрочем, Гу Юй, чьи конечности были прибиты цепями к камню, выглядел ещё менее величественно.
Так состоялась их первая встреча — хотя Гу Юй в то время ещё не носил своего нынешнего имени.
Бог Тьмы заметил непрошеного гостя ещё на подлёте и сам притянул его к себе. Его состояние было плачевным: ядро мира находилось на грани уничтожения, половина богов погибла, а вторая половина совершила предательство. Чтобы удержать баланс и замедлить разрушение ядра, божество было вынуждено принять лик Бога Тьмы.
А эти четыре цепи он наковал на себя сам, превратившись в собственного узника.
Поначалу Гу Юй решил, что перед ним очередной коварный демон, пробравшийся сюда ради личной выгоды. В характере Бога Тьмы преобладали импульсивность и резкость, и в первое мгновение он вознамерился просто уничтожить вторгшегося.
Ши Чжуэ мгновенно почувствовал смертоносную волну ярости. Леденящая аура заставила его покрыться холодным потом. Впервые за долгое время он очутился так близко к гибели.
Не теряя ни секунды, Ши Чжуэ заговорил, принеся клятву именем Бога Тьмы и объяснив причину своего появления.
Хотя среди пантеона официально не числилось Бога Тьмы, для всех тёмных тварей эта клятва являлась священной. Законы мироздания карали за её нарушение неизбежной смертью. Да и сам Ши Чжуэ при всей своей хитрой натуре не дерзнул бы лукавить в столь судьбоносный миг.
Только это и заставило Гу Юя умерить смертоносный пыл.
Ши Чжуэ оказался не единственным, кто заподозрил неладное, но стал единственным, кто осмелился подняться на Первый ярус в поисках истины. Обычным демоном, пробившимся сквозь сокрытые грани...
В разуме «новорождённого» Бога Тьмы мелькнула догадка. Несмотря на сомнения, время поджимало — ядро умирало, и Гу Юй принял решение.
— Этот мир обречён, — произнёс Он.
Ши Чжуэ, так и не услышав ответа, почувствовал, как смертоносная ярость рассеялась, уступив место давящему божественному величию. Демон успел с облегчением подумать о путях к отступлению, когда его поразило это страшное известие. Не веря своим ушам, он вскинул голову, но разглядел лишь клубы непроницаемого чёрного тумана, скрывавшие лик божества.
— Это невозможно, — суховато отрезал Ши Чжуэ.
Гибель мира не проходит бесследно. Ей предшествуют увядание ресурсов, катаклизмы, деградация природы. Ши Чжуэ прошёл все тринадцать ярусов и нигде не видел подобного.
— Дело не в самом мире, — с глухой яростью проговорил Гу Юй.
Ши Чжуэ передёрнуло от сквозящей в этом голосе ненависти, но он мгновенно уловил суть:
— Кто-то извне... похищает ядро нашего мира?
Слова демона были пропитаны ядом. Он допускал существование иных миров, предполагал, что исчезнувшие могли быть пленены за пределами Айэньты, но не ожидал, что катастрофа зашла так далеко.
Гу Юй заметил пропажи ещё три года назад, но даже Его сил еле хватило, чтобы проследить нить.
— Их переносят в особое пространственное измерение.
Не в другой мир, а именно в искусственное пространство. Уже тогда Гу Юй ощутил дыхание грандиозного заговора.
Каждое живое существо несёт на себе отпечаток родного мира. Поначалу эти метки незаметны, но когда миллионы душ оказываются в одной точке, между мирами прокладывается нерушимый мост. Именно так за три года Айэньта лишилась огромной части своего населения.
— Теперь я понимаю, — произнёс Ши Чжуэ. — Это пространство охотится за ядром нашего мира.
Айэньта полнилась жизненной силой, и её ядро содержало колоссальный объём энергии.
Демона тошнило от одной мысли о подобной подлости. Ни одно создание Айэньты не позволило бы чужакам разграбить свой дом. Но момент был упущен: ядро раскололось и доживало последние дни.
Внезапно Ши Чжуэ осенило. Он уставился на Гу Юя:
— У меня есть идея. Ты можешь заключить со мной брачный союз.
Слова демона прозвучали подобно грому среди ясного неба.
— Не пойми неправильно, — тут же добавил Ши Чжуэ.
По своей природе демоны лживы, вероломны и невероятно красивы, из-за чего им крайне трудно найти спутника на всю жизнь. Однако гласит древнее предание: некогда среди них появился необычный, милосердный демон. Желая даровать своей возлюбленной абсолютную уверенность, он прошёл сквозь лишения и вымолил у Богини любви особый ритуал — брачный договор.
Этот договор признавался Богиней любви, демонической сутью и самими Законами мироздания. Демон, предавший узы, подвергался жестокой каре, а верный — обретал вечное благословение. Но главное: союз связывал жизнедеятельность и силы супругов воедино.
Для изменчивой натуры демонов подобная связь являлась огромным риском, и мало кто дерзал на такой шаг.
Гу Юй, разумеется, знал об этом древнем ритуале. И он мгновенно разгадал замысел Ши Чжуэ.
Едва Божество Света и Тьмы погибнет, ядро мира окончательно рассыплется, и вся энергия Айэньты перейдёт тому чужеродному пространству. Гу Юй не мог удерживать грань вечно.
Но если они свяжут свои судьбы, мироздание получит шанс внедрить ещё один абсолютный Закон ради самосохранения.
— Что ж, — медленно произнёс Гу Юй. — Пожалуй, это наш единственный шанс.