Увидев, как Ши Чжуэ кивнул, Цуй Ань тут же произнес:
— Именно. Можно ли заключить эту сделку?
Он не отводил пристального взгляда от зависшей перед ним летучей мыши.
В голосе Ши Чжуэ проскользнули довольные нотки:
— Разумеется. Я буду только рад любой сделке, какую бы вы ни предложили, дорогой гость.
Едва юноша договорил, как у входа в жилой дом вспыхнул ослепительный свет. Золотистое сияние напрочь затмило тусклую лампу над дверью, надежно скрыв происходящее внутри от уличных тварей и одновременно отрезав игрокам обзор на то, что творилось снаружи.
В отличие от скромного соглашения, заключенного на посту охраны, эта сделка казалась невероятно помпезной и зрелищной. Впрочем, насколько бы ярким ни было это свечение, оно не смогло проникнуть выше первого этажа: пролеты лестниц над ними тонули в прежнем непроглядном мраке, словно впитывая и поглощая любые лучи.
Эта тьма напрочь игнорировала законы физики. Однако игроки, оказавшись в эпицентре феерического сияния, не заметили ничего подозрительного.
Вспышка длилась недолгой вечностью. Бесчисленные пылинки света быстро сгустились в четыре луча, которые протянулись к каждому из троих игроков и к самому Ши Чжуэ, связывая участников договора единой нитью.
Предыдущее соглашение в будке охраны было лишь невинной пробой пера; настоящие же сделки, которые заключал Ши Чжуэ, сопровождались грандиозным и величественным ритуалом. Вот только крошечные размеры летучей мыши не позволяли отпечатать метку договора на теле — печати пришлось запечатлеться прямо в его левом глазу.
Даже когда Ши Чжуэ вернется в человеческий облик, этот след останется на его зрачке — в отличие от игроков, у которых подобные метки обыкновенно проступали на запястьях.
Вскоре четыре луча угасли, у входа в дом снова воцарился прежний полумрак, а договор официально вступил в силу.
Все трое участников сразу ощутили переменившуюся реальность. Сложно было описать это ощущение словами: в их сознании словно включился шестой орган чувств — обостренный локатор, настроенный на ментальные помехи, которыми был буквально пропитан этот данж. Заблокированные прежде восприятие и интуиция мгновенно прояснились.
Быстрее всех к новому состоянию адаптировался Цуй Ань. Он и прежде отличался феноменальным чутьем на опасность, а теперь, обретя новую способность, освоился за считаные секунды.
Но именно поэтому Цуй Ань первым осознал жуткую правду: ментальное загрязнение пронизывало каждый уголок этого места! Разница заключалась лишь в его концентрации.
Цуй Ань огляделся. Окружение ничуть не изменилось, но ощущение реальности стало совершенно иным. В его голове без перерыва пульсировал тревожный сигнал, настойчиво напоминавший об обстановке.
Положение дел оказалось скверным до предела.
«И когда только возникло это ментальное воздействие? — пронеслось в его голове. — С самой первой минуты, как мы переступили порог данжа? На посту охраны? Или еще раньше?..»
Холодный пот выступил у него на лбу. Неведение приносит покой, но едва узнаешь истину — разум охватывает запоздалый ужас.
Неудивительно, что прежде он не замечал подвоха! Ментальная скверна попросту глушила его интуицию, из-за чего он чуть не проглядел смертельную угрозу.
Цуй Ань заставил себя успокоиться и упорядочить мысли. Теперь странностям прошлого найдено логическое объяснение.
Едва Цуй Ань пришел к этому выводу, как Ся Уфэн и Цзян Сырань один за другим осознали происходящее. Освоившись с полученной способностью, они замерли в том же немом шоке. Кто мог подумать, что весь данж насквозь пропитан ментальным ядом?
К счастью, несмотря на потрясение, выдержка у игроков оказалась крепкой. Они быстро взяли себя в руки — теперь каждая секунда была на счету.
Ши Чжуэ, посчитав договор выполненным, сделал взмах крыльями, описывая круг над головами трех игроков, и произнес напоследок:
— Надеюсь, все пройдет гладко, и я своевременно получу свою плату.
Цуй Ань нашел это напутствие демона довольно своеобразным, однако вникать в двусмысленность изречения никто из игроков не стал.
Ши Чжуэ развернулся и устремился к Гу Юю, с ходу свалившись тому на грудь. Но едва летучая мышь коснулась его, как тут же рассеялась в воздухе — безупречная инсценировка «отозванного предмета».
Гу Юй прикрыл ладонью едва заметную усмешку и с абсолютно невозмутимым видом произнес:
— Пошли.
Хоть сделку заключали трое, цель у всех оставалась общей: им требовалось подняться наверх.
Название любого данжа всегда тесно связано с его сутью и служит прямой подсказкой. Если этот испытательный мир нарекли «Смертельным звонком», значит, телефон играет здесь ключевую роль.
Однако с самого момента прибытия на пост охраны ни одна из встреченных угроз не была напрямую связана со звонками. Непрерывная череда встрясок легко могла вскружить голову и заставить забыть о главном, но, к счастью, игроки сохраняли трезвость ума. Сведений накопилось с избытком, но, цепляясь за ключевую зацепку, составить мозаику было не так уж сложно.
Человек — существо привычки, легко поддающееся шаблонам.
Монстры у здания пока не проявляли агрессии, и игроки научились игнорировать сотни пристальных взглядов, сосредоточившись на обсуждении.
Выслушав Гу Юя, Цуй Ань убежденно произнес:
— В лестничных пролетах затаилась опасность. Если опираться на прошлые данные, самыми опасными окажутся второй и четвертый этажи.
Чтобы добраться до своих комнат на четвертом этаже, им придется пройти через местных жильцов, которые станут главным препятствием. Что же касается второго этажа, там угроза очевидна: Цуй Ань с Ся Уфэном уже сталкивались там с мистической петлей, не говоря уже о зафиксированном на камерах лифтовом холле.
— Тьмы на лестнице нам не избежать, — озвучил Цуй Ань несколько важных мыслей. — Сперва проверим, сработают ли предметы, способные рассеять или преодолеть ее, хоть я и сомневаюсь в успехе. Скорее всего, подниматься придется наощупь. И тут главное — не потерять друг друга.
Поправив очки, он продолжил ледяным, собранным тоном:
— До рассвета мы обязаны попасть в свои номера. Никому нельзя отбиваться от группы.
Разделиться — значит подставиться под удар.
Настойчивое желание вернуться в свои комнаты объяснялось не только страхом перед тем, что может случиться с опоздавшими после восхода солнца, но и огромным пластом информации, открывшейся на посту охраны.
Кадры с камер и полчища чудовищ указывали на одно: Многоквартирный дом №4 был аномальным задолго до трагедии. Не пожар сделал его проклятым, а проклятие привело к пожару.
Эта смена причинно-следственной связи меняла всё.
Дом служил чем-то вроде тюрьмы для некоего сущностного зла. Как следовало из записей наблюдений, телефонный звонок выступал пусковым механизмом, катализатором, влекущим за собой неизбежные последствия.
Если слепо идти по сюжету и расследовать причины пожара, можно выполнить базовые условия прохождения, но истина так и останется скрытой. Чтобы выйти на Истинный финал и раскрыть историю целиком — что необходимо для Идеального прохождения — нужно докопаться до самой сути. Звонки и пожар были лишь верхушкой айсберга.
Монстры, заполнившие жилой комплекс, казались оцепенелыми и безынициативными — вероятно, именно их и сдерживала местная печать. Судя по их апатии, эти твари занимали низшую ступень в местной иерархии запертых существ. И если это место действительно построили для заточения, где-то здесь скрывались куда более опасные твари.
К тому же...
Цуй Ань перевел взгляд на тушу из разросшегося мяса, возвышавшуюся среди легиона черных монстров. После мутации и без того жуткое создание превратилось в гротескную, отталкивающую гору плоти.
Именно этот особый монстр вызывал больше всего вопросов. На кадрах видеонаблюдения А-Чжуэ обращался с кусками плоти с особым трепетом, из чего напрашивался однозначный вывод: данный материал представлял колоссальную ценность. А собравшийся из него исполин казался ключевой фигурой во всей этой чертовщине.
Все трое сходились во мнении: подсказки, рассеянные по данжу, подталкивали их к расследованию.
Выудить подобную логическую цепочку из хаоса разрозненных фактов уже было немалым достижением. Теперь требовалось найти связующее звено, способное объединить все фрагменты в единую картину.
Именно поэтому Цуй Ань с такой настойчивостью твердил о нераздельности группы. Разброд и шатания кратно повышали риск погибнуть, перечеркивая шансы на успешное прохождение. К тому же с наступлением утра им еще предстояло наведаться в комнату 404 к А-Чжуэ.
Вот только троице и в голову не приходило, что Ши Чжуэ с самого начала направил их мысли по ложному следу.
Прикидывая время до рассвета и нащупывая безопасный путь наверх, игроки медленно приближались к подножию лестницы. Невидимое давление с каждым шагом становилось всё тяжелее — новое чувство, обретенное благодаря сделке с демоном, отчетливо предупреждало об опасности, подстерегающей во мраке.
Пока группа на пороге обсуждала план подъема, Ши Чжуэ, изобразивший исчезновение в объятиях Гу Юя, окончательно отыграл свою роль.
Гу Юй, действуя с ним в безупречном согласии, сразу же переместил его за пределы многоквартирного дома №4.
Снова приняв человеческий облик, хрупкий юноша замер посреди кишащей монстрами площади. Длинная челка прикрывала его глаза, но ни одна тварь вокруг не обратила на него ни малейшего внимания.
Беспомощный с виду юноша вскинул голову, уставившись на четвертый этаж. Он слегка моргнул — спадающие волосы щекотали веки.
В глубине его левого зрачка вспыхнула и погасла золотая искра.
Только в этот миг окружавшие его чудовища словно очнулись от анабиоза. Внезапно заметив А-Чжуэ, они преобразились: медлительные туши огласились яростным ревом и с невероятной прытью ринулись на него. Их неистовое безумие кардинально отличалось от той пассивности, с какой они реагировали на гиганта из плоти и на самих игроков.
А-Чжуэ даже не вздрогнул. На его лице не осталось и следа от привычной робости и стеснительности.
За мгновение до того, как когти первого из нападавших коснулись его, юноша испарился.
В долю секунды он оказался на четвертом этаже, уверенно встав на узкий внешний карниз окна. Окинув взглядом беснующуюся внизу орду, он едва заметно искривил губы в усмешке.
А-Чжуэ, всегда притворявшийся диковатым и социофобным подростком, впервые отбросил маску.
Опустив взор, он беззвучно выдохнул одно-единственное слово:
«Брысь».
И скопище монстров у подножия дома в мгновение ока бросилось врассыпную.