Ши Чжуэ вовсе не пытался говорить шёпотом, так что игроки, поднимавшиеся к четвёртому этажу, услышали голоса задолго до того, как подошли к площадке.
Они остановились у пожарного выхода. Защитная дверь оказалась заперта. Переглянувшись, с молчаливого согласия все застыли у входа, не издавая ни звука.
Едва до них донеслось слово «печать», все трое притаились, ловя каждое слово из разговора между А-Чжуэ и незнакомым призраком.
Каким образом сестра А-Чжуэ сумела наложить эту печать?
Свозь массивную дверь голос юноши долетал слегка приглушённым, но это ничуть не мешало разгадывать смысл фразы за фразой.
Голос А-Ланя дрогнул:
— Кто твоя сестра? И что ещё за печать?
Ши Чжуэ проигнорировал первый вопрос и продолжил вести свою нить:
— Когда начальник тюрьмы исчез, достать плоть и кровь для строительства новой обители стало почти невозможно.
Не стоит забывать: персонаж, которого играл Ши Чжуэ, приходился Цзянь Мяо младшим братом, которому она доверяла больше всех. В местном сценарии ему отводилась далеко не последняя роль. Имея на руках кучу подсказок и личную историю А-Чжуэ, Ши Чжуэ без труда собрал воедино мозаику, скрытую от чужих глаз.
Именно из-за скоропостижного бегства Чэньло в ритуале закладки новой печати образовалась брешь — некому было выполнить главный шаг, и Весы заточения потеряли равновесие.
Не найдись иного решения до того, как неупокоенные духи напитаются злобой, новому приюту для душ не бывать.
К тому же Цзянь Мяо не имела отношения к поджогу. Она не могла предотвратить пожар и понятия не имела, куда сгинул Чэньло. Без начальника тюрьмы жертвоприношение шестидесяти с лишним душ оказалось бы напрасной трагедией. А без новой тюрьмы, стоит лишь старым оковам окончательно рухнуть, уйма вырвавшихся чудовищ захлестнула бы этот мир кровавым хаосом.
Цзянь Мяо так и не смогла связаться с Чэньло. Загнанная в угол, она пошла на крайнюю меру и обратилась к А-Чжуэ.
Естественно, Ши Чжуэ не собирался выкладывать всё дочиста. Он опустил детали, касавшиеся его самого, но не влиявшие на общую суть, — впрочем, изложенная им версия нисколько не грешила против истины.
Цзянь Мяо выбилась из сил. Чтобы уравновесить Весы заточения и дать жизнь новой тюрьме, ей пришлось пожертвовать собой.
Без плоти начальника обычная человеческая кровь не обладала нужной силой. Цзянь Мяо могла стать гирей на Весах лишь ценой собственной жизни. Только установив равновесие, можно было завершить ритуал и воздвигнуть нерушимые стены.
Печать возвели на жертвенной крови, вот только жертва была далеко не одна.
Ши Чжуэ помнил, как в посту охраны ему пришлось перетаскать все обрубки её тела, чтобы чаши проклятых весов наконец сравнялись. Если даже для простого просмотра записей потребовался полный труп, то для создания целого данджа-тюрьмы одной лишь Цзянь Мяо явно бы не хватило.
Обычным людям приходилось платить несоизмеримо большую цену.
Всё сходилось.
Ши Чжуэ вспомнил незнакомца из записей видеонаблюдения — того самого, что сначала следил за Цзянь Мяо, а потом говорил с ней по телефону.
Незнакомец…
Ши Чжуэ сопоставил силуэты, виденные в разных местах, и в его памяти они слились в единый образ.
Мужчина, связывавшийся с Цзянь Мяо, — это тот самый человек, что открыл дверь А-Чжуэ в комнате 1601. И он же — аккуратно расчленённый обугленный труп в центре ритуального круга.
Ши Чжуэ не стал озвучивать эту связь. Хороший рассказчик знает, где добавить подробностей, а где промолчать.
Он продолжил повествовать о печати:
— В конце концов сестра совершила обряд.
Игроки, затаив дыхание, тут же подметили нестыковку. Из рассказа нетрудно было догадаться, что «сестрой» юноша называл Цзянь Мяо. Но даже если она нашла какой-то изощрённый способ принести себя в жертву через телефонный звонок и превратиться в кучу изувеченных останков, оставалась последняя загадка: мертвец не способен перенести собственные кости на алтарь.
Затаившиеся за дверью получили ответ без промедления. Ши Чжуэ специально вёл разговор так, чтобы они слышали каждое слово.
— Перед смертью сестра пришла ко мне, — произнёс А-Чжуэ. — Принеся себя и своего спутника в жертву, они больше не могли двигаться. Я должен был исполнить её последнюю волю — сложить их плоть, кусочек к кусочку. Только так всё могло сработать.
В голосе юноши прозвучала пугающая, звенящая нота. Он говорил буднично, но за этой простотой таилась слепая, фанатичная одержимость.
А-Чжуэ рос замкнутым, угрюмым подростком, рано лишившимся родителей. У таких людей привязанность принимает крайние формы: тот, кто подарит им каплю тепла, становится для них всем миром.
Если А-Чжуэ что-то вбил себе в голову, выбить это было невозможно. В тихом омуте черти не просто водятся — они там правят бал.
А-Чжуэ никогда не скрывал своей безумной верности. Гу Юй был лишь его знакомым по переписке, а юноша уже пёкся о нём пуще жизни. Цзянь Мяо же стала первой, кто проявил к нему настоящую человеческую заботу наяву.
И пусть её просьба дико звучала для любого нормального человека, А-Чжуэ исполнял её без колебаний.
За дверью раздался его тихий, ровный голос:
— Она моя сестра. Я не мог ей отказать.
Так обычный смертный парень, сжимая в руках обугленные обрубки двух тел, своими руками выстроил кровавую печать. Он своими глазами видел всю бесовщину и всё же довёл дело до конца.
С самого начала он был лишь мишенью, обречённой сгореть в пожаре. В каждом жилом блоке должна была пролиться кровь.
Цзянь Мяо открыла ему правду, и он принял её. Перетаскав останки и завершив ритуал, он просто вернулся в свою квартиру — ждать смерти.
И сестра его не предала.
А-Чжуэ был обычным человеком. Погибнув, он должен был сгинуть без следа — у него даже не осталось бы душевных мук или злобы. Если бы не защита Цзянь Мяо, его дух давно бы рассеялся. Не ушёл в перерождение, а именно истаял в ничто. Ведь у существ, сгинувших в этом проклятом месте, нет шанса на новую жизнь.
На самом деле у Цзянь Мяо имелась возможность уйти. Но она осталась ради А-Чжуэ. А затем Система подловила её, превратив в узницу бесконечного цикла данджа.
У А-Чжуэ не сохранилось воспоминаний об этом, но Ши Чжуэ легко восстановил цепочку. Едва узнав о Цзянь Мяо, он уже догадывался об истине.
Её останки не сразу оказались в комнате 401. В памяти А-Чжуэ дух Цзянь Мяо изначально не имел никаких трещин. А потом её призрак покрылся глубокими изломами — ровно в тех местах, где тело расчленили перед смертью.
Этого штриха Ши Чжуэ хватило, чтобы понять: вмешалась Система.
Если бы игроки не запустили режим Идеального прохождения, Ши Чжуэ не смог бы докопаться до правды так легко. Система намеренно скрывала изнанку.
Рассказ Ши Чжуэ навевал первобытный ужас. В его голосе не было истерики — он говорил таким спокойным тоном, будто повествовал не о собственной трагедии, а о ком-то постороннем. Но именно это ледяное спокойствие обнажало скрытое под гладью безумие.
А-Чжуэ давно сжился со своим уродливым пристрастием к тьме. А вот игроки за дверью к такому зрелищу готовы не были.
Как бы то ни было, в их глазах статус А-Чжуэ как ключевого NPC утвердился окончательно и бесповоротно.
Ши Чжуэ добился своего: теперь игроки ни за что не посчитают ключевым NPC Цзянь Мяо.
Когда Ши Чжуэ замолчал, А-Лань выглядел так, будто его призрак вот-вот распадётся на клочки. Он судорожно мерцал, не в силах переварить услышанное.
— Как он мог просто сбежать?.. Как мог бросить всё?.. — шептал он с беспросветной тоской.
А-Лань понимал, что Чэньло предал его, но поверить в то, что начальник тюрьмы наглым образом умыл руки в момент смены печати, казалось выше его сил.
— Наш начальник... когда-то он правда был самым честным и ответственным человеком.
Ши Чжуэ не стал спорить. А-Лань говорил искренне. Не обладай Чэньло безупречной репутацией, Цзянь Мяо не пошла бы за ним и не согласилась бы на лютую смерть ради новой тюрьмы.
Призрак продолжил:
— И всё же он сбежал. Он предал всех: и сгинувшие души, и свой долг стража, и нас, тех, кто пошёл за ним добровольно.
Голос А-Ланя ожесточился:
— Я знаю про то жертвоприношение. И догадываюсь, кто твоя сестра. Печать, сотворённая подобным образом, изгажена с самого начала. То, что она трещит по швам, — неизбежность.
Будучи бывшим сослуживцем Цзянь Мяо, А-Лань моментально разобрался в обстановке:
— Разрушение печати связано с утратой фрагментов тела. А разбросало их из-за чудовищного скопления иньской скверны.
Призрак добавил с некоторой растерянностью:
— Но твоя сестра... Это странно. Она была самым чистым и несокрушимым человеком из всех, кого я знал. Если она пошла на жертву добровольно, её дух не мог породить и капли злобы. Да её останки должны были скрепить стены крепче, чем плоть самого Чэньло!
Ши Чжуэ качнул головой:
— Дело не в сестре. Сначала её тело лежало в ритуальном круге. Но в один из дней оно просто исчезло.
Он пояснил:
— Все фрагменты оказались выброшены в её комнату.
Обугленные куски плоти сливались с пепелищем сгоревшей квартиры, не вызывая подозрений у приходящих игроков.
Мертвец не может прикоснуться к собственным костям — таков закон всех миров. Цзянь Мяо не могла сдвинуть с места ни косточки, и А-Чжуэ снова и снова перетаскивал фрагменты обратно в комнату 1601.
Сначала это давалось ему легко. Но со временем каждый обрубок наливался свинцовой тяжестью, превращаясь в невыносимую пытку. И всё же парень не сдавался. Стоило ему сложить тело сестры воедино, как в следующее мгновение останки опять испарялись, возвращаясь в комнату 401.
Цзянь Мяо, запертая в четырёх стенах, каждый раз переживала нервный срыв, видя, как брат снова берётся за кровавый труд.
А-Чжуэ долго упрямился, воюя с Системой. В конце концов Система просто наложила запрет: юноша физически больше не мог касаться этих останков.
Ни её тела, ни тела её спутника.
Убедившись, что все попытки тщетны, А-Чжуэ отступил. Со временем Цзянь Мяо смирилась с тем, что фрагменты её плоти раскиданы по комнате.
Так что это не случайно. Пока тело Цзянь Мяо оставалось в алтаре, печать держалась бы вечно.
Система и Чэньло сознательно не желали восстановления тюрьмы.
Ши Чжуэ уловил суть мгновенно.
Ши Чжуэ не стал расписывать А-Ланю, через какой ад проходил А-Чжуэ, перетаскивая кости, а лишь коротко объяснил причинно-следственную связь.
Призрак скрипнул зубами:
— Да Чэньло не просто струсил! Это проклятое отродье сделало всё, чтобы тюрьма никогда не возродилась!
Призрак судорожно перевёл дыхание — эмоциональные вспышки у духов куда опаснее, чем у живых.
Узнав, что пропавшие пять фрагментов соответствуют пяти внутренним органам, А-Лань уже не удивлялся.
— Раз уж эти твари изначально метили в фундамент, удивляться нечему. Я знаю, где спрятаны останки. Я могу привести вас к ним.
А-Лань уже размышлял, как применить остатки сил для укрепления печати, но Ши Чжуэ прервал его:
— Не стоит.
Под изумлённым взглядом призрака Ши Чжуэ шагнул вперёд и нажал на ручку пожарной двери.
Запертый замок треснул, словно сухой брусок, и со скрежетом повалился на пол.
Спрятавшиеся игроки застыли от неожиданности. Даже самые толстокожие из них густо покраснели от неловкости.
Цуй Ань первым попытался разрядить обстановку, натянув улыбку:
— Надо же, какая встреча!
Ши Чжуэ не стал тратить время на пустые разговоры:
— Хотите отправиться с А-Ланем за фрагментами тела? У меня есть ещё одно дело.
Преимущество статуса ключевого NPC проявилось во всей красе: игрокам решение А-Чжуэ показалось единственно верным. Поиски останков — это их главное задание, а ключевой NPC обязан заняться более масштабными вещами.
Поскольку они находились в одном лагере, А-Лань не стал возражать.
Забрав главное задание прямо из рук А-Чжуэ, игроки моментально забыли о досаде, а их раздражение на Гу Юя испарилось. В их глазах Гу Юй лишь напрасно рисковал, отправляясь с А-Чжуэ в самое логово опасности без всякой награды.
Проводив взглядом удаляющуюся группу, Ши Чжуэ сладко потянулся:
— Что ж, теперь всё упрощается.
История, которую он рассказал А-Ланю, была правдой, но пару важных деталей он утаил.
Например, загадку двух жилых комплексов. Почему пожар случился здесь, в Зеркальном жилом комплексе, но точно такой же обугленный корпус стоит в жилом комплексе «Счастье»?
И Чэньло... Почему столь ответственный начальник тюрьмы бросил всё перед самым финишем?
И самое главное — название данджа: «Смертельный звонок».
Название любого сценария всегда отражает его ключевую суть. Но до сих пор телефонные звонки маячили где-то на периферии сюжета.
Игроки, утомлённые чехардой событий, легко могли упустить эту деталь из виду. Но только не Ши Чжуэ.
Ему оставалось распутать эти три узла. Он обещал бросить вызов Системе и вытащить Цзянь Мяо из этого кошмара.
Ши Чжуэ чувствовал: стоит разгадать три оставшиеся загадки, и Цзянь Мяо обретёт свободу.
Смерть — это не конец. Даже будучи призраком, вырвавшись из цепей данджа, она сможет жить дальше.
Ши Чжуэ любил свободу. И питал искреннее уважение к тем, кто рвался к ней вопреки всему.
А Цзянь Мяо жаждала свободы каждой частицей своей душевной сути.
Что же касается причин, по которым Система намеренно расшатывала печать, усложняя жизнь Цзянь Мяо, — этот вопрос оказался самым простым.
Ответ лежал прямо перед ним. В самом буквальном смысле.
Ши Чжуэ повернулся к Гу Юю.
Окружённый сонмом тёмных теней, он спросил:
— Часть тебя заперта здесь?
Как тогда, на том проклятом лайнере. Жалкое зрелище.
Вот только Гу Юя его собственное положение ничуть не смущало.
— Да. Я почувствовал это с самого начала.
Его прямая откровенность заставила Ши Чжуэ на мгновение опешить. Демон привык к подозрительности и утайкам, привык выманивать секреты сладкими речами.
Честность Бога сбила его с толку, заставив проглотить заготовленные колкости.
— И что ты намереваешься делать?
Ши Чжуэ думал, будто Система манипулирует останками Цзянь Мяо, чтобы ослабить печать и заманивать игроков пачками на убой. Но затем передумал.
Система не любила, когда игроки докапывались до суровой правды, и редко шла на подлог. Изуродовав тело Цзянь Мяо для обмана игроков, она переступила собственное правило.
А значит, за этим стоял иной расчёт.
Гу Юй кивнул, мгновенно прочитав мысли Ши Чжуэ:
— Именно.
Мужчина слегка наклонился к самому уху юноши.
Горячее дыхание божества коснулось мочки, и чувствительное ушко демона тут же налилось соблазнительным алым румянцем.
Взгляд Гу Юя потемнел, но голос остался безупречно ровным:
— Ей не под силу запечатать меня по-настоящему.
Даже расщеплённую на куски суть Бога Система не способна удержать с помощью своих законов.
— Зато это под силу людям.
Даже всемогущего Творца может сразить обычный смертный. Таков вселенский закон.
И запечатать Бога люди тоже способны.
Именно поэтому Система пошла в обход, нагнав сюда орды игроков.
Пусть даже пришедшие игроки — ни на что не способный мусор, но если печать начнёт рушиться, Система просто заставит их укрепить её вновь.
Система выжала из этого данджа всё до последней капли.
Ши Чжуэ слегка оттолкнул Гу Юя — тот стоял слишком близко.
— Давай заключим сделку.
Гу Юй не стал сопротивляться и позволил отстранить себя:
— Помоги мне вызволить эту часть, мой демон.