За все те дни, что Инь Чжу прожил в квартире Лу Хуаньи, он впервые спустился во двор.
Стоило ему шагнуть за порог, как в лицо ударил ледяной воздух, отравленный загробной стужей. В этом дыхании мертвечины и неупокоенных душ крылся сырой, пробирающий до костей хлад, от которого кожа чесалась, а волосы вставали дыбом. Чем дальше он проникал в глубь жилого комплекса, тем гуще становились эти миазмы. В ушах тонко, едва слышимо стенали призраки. Инь Чжу чуть прищурился и в мгновение ока переместился к подножию дома, от которого тянуло самым тяжелым, смертельным удушьем.
У входа в подъезд всё так же неподвижно лежал истлевший лоскут ткани, а на ступенях ещё витал едва уловимый след Лу Хуаньи.
* * *
— И как же мне тебе помочь? — спросил Лу Хуаньи, сжимая в кулаке выуженный из заднего кармана предмет. — Упокоить с миром?
— Угу... — Призрак женщины поднялась, убирая спутанные пряди за ухо. — От тебя слишком разит загробной стужей.
Лу Хуаньи на мгновение замер.
— Из всех живых, кого я встречала, ты... самый мёртвый. В тебе больше нечистой силы, чем в иных новопреставленных духах, — проговорила она с видимым трудом, непрестанно перебирая бусины на браслете, словно цепляясь за последнюю соломинку. — Твоя кровь способна смыть с меня въевшуюся скверну. Меня ведь лишили тела, обычным ритуалом упокоения тут не обойтись.
Те муж и сын, которых она сжила со свету, должно быть, обратились в свирепых призраков, а затем были ею же и поглощены. Но порождённая ими злоба перешла на неё саму, намертво приковав к этому месту.
Лу Хуаньи задумчиво почесал подбородок:
— Хочешь, чтобы я пустил себе кровь?
— Да... — Она прищурилась, и её изрытое жутью лицо исказилось в хищной гримасе. — Сделаешь... это?
Лу Хуаньи некоторое время молча разглядывал неупокоенную душу. Взгляд его казался отсутствующим, но внезапно губы растянулись в широкой ухмылке:
— Сделать-то сделаю. Только ответь сначала: я что, по-твоему, на конченого идиота похож?
Призрак осеклась. Жалкое и одновременно жуткое выражение так и застыло на её лице, не успев смениться ничем иным.
— В следующий раз врать учись получше, — усмехнулся Лу Хуаньи. — Впрочем, следующего раза у тебя уже не будет.
Тварь наконец опомнилась. Она понятия не имела, где именно прогадала и почему этот человек так уверенно уличил её во лжи, но раз маски сброшены, корчить из себя невинную жертву больше не имело смысла. Заламывая руки, она заходилась в заливистом, безумном хохоте:
— Думаешь, если пришёл сюда, то сможешь уйти?
— Один на один я бы тебе, может, и проиграла. Но ты оглядись получше, — неупокоенная отступила на шаг.
Хотя ни из окон, ни из лестничного пролёта не дуло, пыль на полу вдруг закружилась в невидимых вихрях, и даже грязные хлопья ваты, вывалившиеся из старого дивана, пришли в движение.
— Вокруг тебя одни лишь мертвецы.
Лу Хуаньи на мгновение опешил.
Формация этой призрачной фермы не была разрушена до конца — по крайней мере, её маскирующая часть работала безупречно. Пока духи не желали проявлять себя, никто не мог их обнаружить.
Лу Хуаньи не чуял загробного хлада и даже не подозревал об их присутствии.
Едва призрак договорила, как в комнате один за другим стали проявляться человеческие силуэты. Они сгущались из темноты, плечом к плечу заполняя всё пространство: стояли на диване, на журнальном столике, подступали вплотную к Лу Хуаньи. Духи смотрели на него чёрными, лишёнными жизни глазами, их губы были приоткрыты. Ни у одного из них не осталось собственного разума, но стоило Лу Хуаньи сделать малейшее движение, как сотни пустых зрачков мёртвой хваткой впились в него.
— Ну надо же... — процедил Лу Хуаньи.
— Скажи, как ты догадался, что я лгу? — спросила его тварь, скалясь.
— Да ни черта я не догадался, — снова цокнул Лу Хуаньи и сжал ладонь.
Острая бритва мгновенно распорола кожу. Вытекшая из раны кровь не канула на пол, а, будто повинуясь собственному разуму, алой змейкой обвила его запястье. Призрак опешила, уставившись на густую алость с неутолимой жаждой.
— Я тебя, блядь, на понты взял!
Тварь снова обомлела, а затем изрыгнула визгливый, пронзительный вопль, от которого чуть не лопнули барабанные перепонки. Лишённые разума духи очнулись от оцепенения и скопом ринулись на Лу Хуаньи.
В то же мгновение алые капли рассыпались вокруг него, вспыхнув защитным куполом. Потоки нечисти врезались в барьер; они остервенело колотили по нему когтистыми лапами и голыми черепами, и вопль, рвущийся из их глоток, казалось, сотрясал весь дом.
«Как же задолбали», — подумал Лу Хуаньи.
* * *
Этажом выше раздался глухой удар, донёсся запах крови и поднявшейся пыли.
Инь Чжу легко перемахнул через обвалившийся лестничный пролёт и устремился к квартире 204. Дверь висела настежь, но внутри царила непроглядная тьма. Лишь прищурившись, Инь Чжу сумел различить в глубине силуэт, медленно двигавшийся к выходу.
— Дядя Инь? — Лу Хуаньи выбрел наружу.
Инь Чжу разглядел, что его плотная куртка во многих местах порвана, а на лице тёмными каплями запеклась кровь из мелких царапин. Выглядел он измождённым, лицо побледнело, а от прежней вальяжной беспечности не осталось и следа.
— Всё-таки изволил покинуть свои хоромы?
— Здесь... — Инь Чжу нахмурился. Шагнув вперёд, он заслонил Лу Хуаньи собой и впился взглядом в тёмный проём.
Он чувствовал: у порога что-то есть. Оно было живым, оно извивалось и медленно, сантиметр за сантиметром, выходило наружу.
— Ага, духи, — подал голос Лу Хуаньи из-за его спины и усмехнулся. — Правда, я их всех уже подорвал. Ни единого не осталось.
Стоило этим словам прозвучать, как тварь у порога замерла и бесследно растворилась в воздухе, словно её и не было.
— Это формация взращивания призраков, — произнёс Инь Чжу, когда опасность миновала.
Он обернулся, внимательно осмотрел Лу Хуаньи, после чего сжал его руку и поднял её. Из разрезанной ладони всё ещё сочилась кровь.
— М-м? — Лу Хуаньи растерянно моргнул. С его ресниц осыпалась пыль. Он потёр глаза и слабо улыбнулся. — Неудивительно, что здесь такое гнездо.
* * *
Изначально подобные формации создавались даосами из благих побуждений — чтобы давать приют неупокоенным душам, которым некуда было податься. Заклинатели накладывали чары в глухих, безлюдных местах, где янской энергии было достаточно, чтобы подавлять неупокоенных духов, и размещали там неупокоенных духов, пока призрачные стражи из Подземного царства не забирали их.
Благодаря этому неупокоенные духи не попадали в руки злоумышленников, не превращались в свирепых призраков, из-за чего они не могли переродиться, и не погибали от рук слишком рьяных молодых даосов, жаждущих подвигов.
К тому же формация сдерживала загробный хлад, не позволяя ему навредить живым людям по соседству.
Позже те мастера ушли из жизни, но созданные ими методы удержания и контроля над нечистью остались. Со временем их приспособили под свои нужды темные практики: они сгоняли в барьер сотни свирепых призраков, заставляя их пожирать друг друга, а обычные души использовали как клей и подкормку. Так создавались самые лютые, беспощадные твари для удовлетворения чьих-то низменных замыслов.
С тех пор эту формацию и стали звать призрачной фермой.
* * *
Инь Чжу слегка сжал тыльную сторону ладони Лу Хуаньи:
— Что думаешь делать?
— Да ничего, всё в порядке. Формацию уже разрушили, иначе эти свирепые призраки не вырвались бы наружу, — Лу Хуаньи попытался высвободить руку, но Инь Чжу не разомкнул пальцев. — Они обступили меня со всех сторон, фуцзюнь нарисовать было просто негде. Пришлось использовать кровь как проводник и разнести всё к чертям собачьим. Ну что, каков я? Хорош?
— Хорош, — отозвался Инь Чжу и потянул его к выходу.
Ладонь Инь Чжу была необычайно горячей — так обжигает лишь кожа человека при жестокой лихорадке. Лу Хуаньи, чувствуя это тепло, больше не пытался вырвать руку. Он просто послушно шествовал следом, оставляя следы на запылённых ступенях разрушенной лестницы.
Выйдя из дома, Лу Хуаньи наклеил у входа четыре талисмана, затем снял с шеи шарф и привязал его к перилам. На ткани запеклась его кровь — её силы вполне хватало, чтобы поддержать барьер и не подпускать сюда новых духов.
Хотя призрачная ферма была уничтожена, остаточные миазмы всё ещё притягивали к себе всякую дрянь. Лу Хуаньи решил перестраховаться.
— Сначала я увидел эти рваные тряпки и разрушенную лестницу и подумал, что обычные люди просто перепугались и натворили глупостей, — проговорил Лу Хуаньи, сделав паузу. — А теперь понимаю: кто-то нарочно снёс марш и запечатал проход, чтобы сюда никто случайно не сунулся.
В жилом комплексе завелись призраки из-за того, что формация притягивала свирепых призраков, которые устраивали беспорядки в мире живых. Обе твари, которых Лу Хуаньи встретил вчера и сегодня, были притянуты именно этим местом.
А раз этот дом служил фермой, в нём с самого начала никто не жил.
Хозяин лавки его нагло обманул.
И про женщину, убившую мужа и сына, и про полицейских, сгинувших в иллюзии — всё это было чистейшим враньём. Тот призрак лишь создал иллюзию по мотивам байки лавочника. Они работали заодно.
Правдой оказалось разве что одно: история про мальчишку, который зажёг свет, чтобы сварить лапшу, и увидел на стене надпись. Призраки действительно органически не переваривали яркий свет.
Лу Хуаньи попробовал усмехнуться, но губы не послушались.
Главный наставник всегда твердил ему: «Не верь никому — ни людям, ни духам». Но при первой встрече лавочник казался настолько добродушным и искренним, что Лу Хуаньи даже мысли не допустил подвоха.
— Который час? — Лу Хуаньи ткнул Инь Чжу локтем в бок. — Ты мой телефон захватил?
— Захватил, — Инь Чжу протянул ему небольшой прямоугольник. — Только что с него кто-то вещал.
— Кто? — спросил Лу Хуаньи.
— Дядя Янь, — ответил Инь Чжу.
— А-а... — Лу Хуаньи только сейчас вспомнил, что днём сам звонил Янь Чэньюаню. Он уже занёс палец, чтобы перезвонить, но вовремя спохватился и сунул аппарат обратно в карман. — Ладно, сперва вернёмся.
Инь Чжу молчал. Он смотрел, как Лу Хуаньи медленно бредёт впереди, затем нагнал его и нежно взъерошил ему волосы:
— Ты не в духе?
— Сильно заметно?
— Более чем.
— М-да... — Лу Хуаньи поднял глаза на спутника.
Он не знал, как описать это паршивое чувство... Когда тебя при первой же встрече обводят вокруг пальца как последнего дурака. Пусть всё обошлось без серьезных последствий, но осадок на душе остался мерзостный.
Хотя нет, последствия всё же были.
Взрыв духов с помощью собственной крови в качестве проводника сожрал слишком много сил и духовной энергии. Если бы не шаги Инь Чжу за дверью, у него бы зашатались ноги.
И ещё... Если здесь находилась призрачная ферма, Главный наставник просто не мог о ней не знать. А если знал Главный наставник, то и Дядя Янь наверняка был в курсе.
И они упекли его в жилой комплекс с призрачной фермой, даже не предупредив?
От этой мысли и без того паршивое настроение окончательно пало на дно.
— Ты... — Лу Хуаньи запнулся. Лишь сейчас, при тусклом свете редких фонарей, он толком разглядел Инь Чжу.
Тот был одет совсем не по погоде: тонкий свитер, серые штаны да домашние тапки. И в таком виде он высился посреди ночного двора под пронизывающим ледяным ветром и даже не дрожал. Лу Хуаньи даже захотелось ему поаплодировать.
— Ладно, дома разберёмся, — Лу Хуаньи потянул Инь Чжу за край свитера. Одежда была с его плеча и сидела на Инь Чжу куцевато. — Дядя Янь, должно быть, уже на подходе.