Город, в котором они давно не были, встретил их неопределимым, но до странности тёплым уютом.
Инь Чжу и Лу Хуаньи плечом к плечу шли по улице. Ледяной ветер порывами налетал на лица, обжигая холодом. Мимо снували прохожие — кто поодиночке, кто небольшими стайками, — и никому из них не было дела до двух незнакомцев.
Человек — лишь песчинка в бескрайней Вселенной. Даже в бурлящем людском потоке никто не станет вглядываться в тех, кто шагает рядом.
Разве что длинные волосы Инь Чжу заставляли редких прохожих скользнуть по нему беглым взглядом, но и те мгновенно отворачивались, теряя интерес.
— Я хочу подарить тебе кое-что, — загадочно произнёс Инь Чжу. — Вещь, которой нет ни у кого в мире.
Лу Хуаньи задумчиво нахмурился. В голову упрямо лезла дурацкая мысль: этот гад явно собрался всучить ему сброшенную в детстве змеиную шкуру.
Учитывая истинный облик Инь Чжу, тварь та ещё...
«Чёрт возьми, да из такой шкуры можно выкроить хренов кожаный костюм! Куртку, штаны...
А если повезёт, ещё и на туфли останется.
Вот это будет размах».
— Ты мне только попробуй подарить какую-нибудь хрень, — фыркнул Хуаньи. — Папочка из тебя тогда быстро нарезку сделает.
Инь Чжу сдвинул брови и, ничего не ответив, лишь сжал его плечо — ощутимо, но без боли.
Завернув в глухую подворотню, Инь Чжу перенёс их обратно — в ту самую пещеру у границы между Царством демонов и миром людей. Тяжёлая железная дверь со скрипом поддалась лишь после того, как змей по привычке постучал по ней кончиком хвоста, разгребая накопившийся снаружи сугроб.
Лу Хуаньи переступил порог вслед за спутником. Свечи, вмурованные в каменные стены, вспыхивали одна за другой сами по себе.
Статуи, сваленные в углу, вопреки логике даже не покрылись пылью.
«Видно, где-то тут запрятана жемчужина защиты от пыли», — мысленно отметил Хуаньи.
Инь Чжу прошёл вглубь и принялся со скрежетом перерывать сундуки и комоды. Хуаньи устроился за столом, скрестив ноги, и с нескрываемым изумлением наблюдал за его поисковой операцией.
Судя по всему, нужная вещь затерялась намертво. Инь Чжу выдвинул один из ящиков, вывалил всё содержимое прямо на пол, а затем простым движением пробил деревянную стенку насквозь и брутально разнёс комод пополам.
Хуаньи вытаращился на него. Змей тем временем цапнул небольшой тумбоватый шкафчик, выгреб оттуда ворох одежды, брезгливо швырнул его в сторону и голыми руками развалил очередной сундук в щепки.
— Послушай... — Хуаньи нервно сглотнул. — Ты бы поаккуратнее, а? Это всё-таки твой дом, как-никак.
Инь Чжу метнул на него хмурый взгляд и с откровенной досадой пробормотал:
— Забыл.
— Что забыл?
— Куда запрятал, — выдохнул змей. — Помню только, что в тайнике за деревянной панелью.
— Да что ты там зарыл такого сверхсекретного? — Хуаньи ткнул пальцем в гору щепок у его ног. — Разнесёшь всё к чертям, и от твоего дома вообще ничего не останется.
— Но я правда не могу вспомнить, — сокрушённо ответил Инь Чжу. — И что делать?
— Мозгами раскинь, — посоветовал Хуаньи. — Напряги извилины.
Как ни странно, Инь Чжу послушался: усадился на пол и погрузился в тягостные раздумья.
В пещере наконец воцарилась долгожданная тишина.
Прекратился этот жуткий, заставляющий вздрагивать треск ломаемого дерева.
Пока змей изображал из себя мыслителя, Хуаньи поднялся и принялся неспешно прохаживаться по гроту. В прошлый свой визит ему было не до экскурсий — приходилось ежесекундно следить за этим чешуйчатым недоразумением. Теперь же можно было оглядеться без лишней спешки.
Инь Чжу застыл на месте, точь-в-точь бесчувственный каменный истукан.
Хуаньи обошёл всю пещеру, заглянул во все углы и даже тщательно изучил сгрудившиеся статуи, а его спутник так и не шелохнулся.
За одной из скульптур, в тёмном и затенённом углу, что-то белело. Присмотревшись, Хуаньи заметил край пожелтевшего бумажного листа. Наклонившись, он поднял его.
Иероглифы были древними, написанными замысловатой связью, разобрать которую давалось с трудом.
Вглядываясь в первые строчки, Хуаньи потратил минут пять, прежде чем смог расшифровать первые пять знаков: «Промыть лепестки сакуры...». Остальное шло совсем туго.
Судя по всему, перед ним лежала рецептура хмельного напитка.
Пробежавшись глазами ниже, он смог разобрать ещё пару фраз — про «плотно закупорить» и «выдерживать полгода».
Хуаньи снова вчитался в нижнюю строчку, и когда последние два иероглифа наконец сложились в понятные слова, он замер, ощутив, как разум охватывает ступор.
На самом краю пожелтевшего листа числилось название напитка, получаемого по этому рецепту.
«Ночная сакура».
Точно такое же вино — «Ночная сакура» — Учитель давал ему попробовать на новогоднем пиршестве.
Случайность?
Если и так, то слишком уж фантастическая.
Сжав листок в кулаке, Хуаньи сунул его в карман. Не успел он толком осмыслить догадку, как Инь Чжу за его спиной резко вскочил. Двумя широкими шагами подскочив к ложу, змей сдёрнул перинную подстилку, под которой обнаружилась смоляно-чёрная деревянная дощечка.
Он сжал её в ладони и, не поднимая головы, произнёс:
— Нашёл.
— Надо же, — Хуаньи обернулся к нему. — Ну ты прямо гений.
Инь Чжу проигнорировал сарказм. Надавив чуть сильнее, он растер древесину в труху, и на его ладони осталась крошечная — величиной с ноготь — тёмная пластинка. В тусклом свете пляшущих языков свечей она отбрасывала еле заметный глянец.
Хуаньи подошёл ближе, разглядывая находку:
— Это ещё что за ерунда?
— Моя чешуйка, — Инь Чжу выдержал паузу и добавил: — Детская.
— Детская... — повторил Хуаньи, уставившись на крошечный кусочек.
Он уже видел чешую, которую с Инь Чжу сбила молния — ту потом забрал Учитель. Та была размером с хорошую ладонь, а эта смотрелась до смешного крошечной.
— И насколько же мелким ты был в детстве? — удивлённо протянул Хуаньи. — Ты что, дождевым червём вылупился?
— Примерно вот таким, — Инь Чжу свёл пальцы, показывая размер, и протянул ладонь: — Держи. Это тебе.
— Мне... — Хуаньи машинально взял чешуйку. Едва она опустилась на ладонь, как он ощутил, что эта тонкая, невесомая пластинка излучает мягкое, почти живое тепло.
Эта чешуйка была сорвана много лет назад, когда маленький Инь Чжу из упрямства и своенравия попытался сбежать из снежной пустыни, но был пойман тем человеком.
Тот, похоже, и сам не ожидал, что у детёныша Миншэ так легко отвалится чешуя. Вроде и силы особо не прикладывал, а малец уже едва дыхание не испустил. Чешуйка со спины соскочила сама собой.
Инь Чжу до сих пор помнил, как лицо того человека смертельно побледнело — стало белее его собственного одеяния, вызвав истинный ужас. На секунду тот будто оцепенел, а затем, словно безумный, выскочил наружу и притащил кучу врачевателей в белых одеждах. Лишь убедившись, что жизни змеёныша ничто не угрожает, он смог перевести дух.
Пластинка осталась здесь. Опасаясь, что её отыщет кто-нибудь посторонний, человек запечатал чешуйку внутри духовного древа и спрятал под тюфяком — так, чтобы извлечь её мог только сам Инь Чжу.
Впрочем, делиться этими воспоминаниями Инь Чжу не собирался.
Получить по шее за детские проказы — история, мягко говоря, стыдная.
— Мне больше нечего тебе подарить, — тихо произнёс Инь Чжу. — Только эту чешуйку. И этот дом.
Хуаньи замер и медленно поднял взгляд. Пальцы на ладони невольно сжались.
— Всё, что у меня есть, я отдаю тебе. — Змей замялся, подбирая фразы. Похоже, ни одна из версий не казалась ему достаточно удачной, поэтому он отбросил витиеватые формулировки и выложил самое главное — искренне и без прикрас: — С днём рождения.