Сколько проспал Инь Чжу — Бог его знает. Когда он наконец открыл глаза, за окном гостиной уже вовсю светлело.
Редкий для зимы погожий денёк: сквозь тучи пробивалось мягкое, немощное солнце. Узорчатую наледь на стекле оно растопить не могло, зато сосульки, облепившие голые ветви деревьев, вспыхивали в его лучах прозрачным глянцем.
«Где это я?» — подумал Инь Чжу, переведя взгляд на потолок.
Память обрывалась на каком-то промозглом дне, когда снег ещё даже не выпал, а сам он как раз собирался придыбать сухую и уютную нору. Прошлогодняя берлога для зимовки была хороша всем, вот только с жратвой там имелись проблемы. Впрочем, в этот раз он тоже ничего съедобного не подвернул, так что в животе уже потихоньку сосало.
Спячка навалилась внезапно и неотвратимо, будто кто-то с силой смежил ему веки. Инь Чжу смутно помнил, как забрался в первую попавшуюся яму. Истинный облик занимал слишком много места, поэтому он свернулся калачиком в человечьем подобии. Снаружи со свистом бушевал ветер, сухой снег глухо шуршал по земле, и вскоре демон канул в беспамятство.
Очнувшись в следующий раз, он увидел мальчишку.
Симпатичного такого паренька с чуть вьющимися, пушистыми на вид волосами. Большие глаза, прямая переносица, тонкие губы. Кожа не то чтобы белоснежная, но гладкая, чистая. На вид лет семнадцати-восемнадцати. С того ракурса, откуда смотрел Инь Чжу, ноги мальчишки казались бесконечно длинными и абсолютно прямыми.
Впрочем, куда больше демона привлекла тарелка в руках пацана.
Пельмени… Со свининой и грибами.
Инь Чжу действительно изголодался — вернее, был дико, зверски голоден. Он не помнил, сколько пролежал без чувств и лизал ли сквозь сон снег у входа в нору, но при запахе горячей еды утробу огласил судорожный рокот. Голос, правда, отказал полностью, так что издать рык не вышло. Инь Чжу поморщился, услышав шумок со стороны обеденного стола.
Пацана звали Лу Хуаньи. Услышав про голод, он без лишних слов сварил гостю порцию пельменей. Пока хозяин суетился на кухне, Инь Чжу, превозмогая слабость, лениво перетёк к столу. Оцепенение после спячки ещё не прошло, силы не вернулись. Едва расправившись с едой, он снова провалился в сон, даже не разобрав, что там пробормотал Лу Хуаньи — сквозь дремоту донеслось лишь процеженное сквозь зубы «мать твою», после чего сознание окончательно угасло.
И вот он очнулся во второй раз.
Сладко потянувшись, Инь Чжу сел. Маленький пушистый плед сполз на пол. Демон на мгновение замер, поднял его и снова накинул на плечи.
— Да ладно тебе, не суйся. Мне и тут зашибись, живее всех живых.
Из спальни донёсся человеческий голос.
— Ну… Наставник отправил меня искать демонического змея Миншэ, — Лу Хуаньи прижал трубку плечом к уху, одной рукой с треском распечатывая пачку чипсов. — Когда я его найду — Бог весть. Живу день за днём. К тому же я тут не один такой ищейка, копытить землю рогом не собираюсь.
Инь Чжу застыл на полудвижении. Повернув голову к приоткрытой двери спальни, он увидел развалившегося на кровати паренька. Тот болтал в воздухе согнутыми в коленях ногами и абсолютно безмятежным тоном выдавал эти речи.
Они ищут демонического змея Миншэ.
Лицо Инь Чжу омрачилось.
В этом мире желающих подстрелить демонического змея Миншэ — пруд пруди. Эти двое — далеко не первые и уж точно не последние, о ком он слышал. Но услышать сразу после пробуждения, что тебя кто-то выслеживает, да ещё и не в одиночку… Ощущение, мягко говоря, паршивое. Особенно когда сие вещает безобидный с виду пацан, только что накормивший тебя горячими пельменями.
Инь Чжу глубоко вздохнул, решив, что пора убираться отсюда в родную нору.
Он поднялся и подошёл к окну. За рамой без решётки красовалось голое дерево, с ветвей которого свисали блестящие на солнце сосульки. Зимний пейзаж выглядел ослепительно ярко, будто всё вокруг подёрнулось пушистым инеем.
Инь Чжу с силой распахнул створку. Ледяной порыв ветра ударил прямо в лицо. Демон замер, передернулся от озноба и молча захлопнул окно обратно.
— Бля… Снаружи какой-то шорох, — понизив голос, Лу Хуаньи резко сел на кровати. — Вечером перенаберу. Ага, грех на душу не возьму, не пришибу никому башку случайно. Давай, старший брат-наставник, на связи.
Бросив трубку, Лу Хуаньи вытащил из-под кровати секач.
Демонической ци он не почувствовал — значит, за дверью обычный человек. А раз так, талисманы и заклинания отпадают, придётся решать вопрос кулаками да железом.
К счастью, за годы жизни в обители клана он регулярно набивал морду демону чёрного медведя с нагорья, так что опыта рукопашной ему было не занимать.
Спрятав секач в рукав, Лу Хуаньи поднялся и распахнул дверь. Однако напрасно он собирался с духом: прямо у окна стоял Инь Чжу и с беспрецедентно скорбной миной на лице предавался глубоким раздумьям.
— О, очухался? — расслабился Лу Хуаньи. — Снова жрать хочешь?
—…Угу, — Инь Чжу скосил на него глаз.
— Опять пельмени будете? — Лу Хуаньи достал секач и грохнул его на журнальный столик. — В доме больше ни хрена нет, а в магазин я ещё не ходил.
— Угу, — Инь Чжу застыл на месте, не шевелясь.
Окинув его подозрительным взглядом, Лу Хуаньи выдвинул нижний ящик морозилки и вытащил упаковку.
Оставалось всего две пачки — аккурат на один раз обеим прожорам. Днём всё равно придётся тащиться на улицу. Хотя в такой дубак выходить из дома не хотелось категорически. Готовить из нормальных продуктов Лу Хуаньи всё равно не умел, так что весь улов из магазина свёлся бы к лапше быстрого приготовления и полуфабрикатам. Заказывать доставку он не любил — местная жирная и пересоленная стряпня не лезла ему в горло.
Инь Чжу бесшумно подкрался к дверному проёму и подпёр косяк. На его физиономии застыло выражение: «Я отключусь в следующую секунду, так что шуми потише, не пугай». С этим видом он уставился на суетящегося у плиты Лу Хуаньи.
Впрочем, суеты там было на грош: вскипятить воду, забросить пельмени, выловить шумовкой. Три элементарных шага. Но Инь Чжу смотрел не отрываясь. Лу Хуаньи спиной чувствовал этот липкий взгляд, но вида не подавал.
Пока этот кадр дрых, Лу Хуаньи успел передумать о многом.
Инь Чжу точно не был обычным человеком.
Вот только никакой демонической ауры от него не исходило. Наличие температуры исключало призрака или нечисть. Вывод прост: либо перед ним заклинатель, чья культивация намного превосходит его собственную, либо демон невероятной силы, умеющий идеально скрывать свою суть.
В любом случае этот «некто» сейчас изволил подпирать косяк и с царственной вальяжностью наблюдать за готовкой, даже не думая предложить помощь. Хотя помогать тут было абсолютно не с чем.
Лу Хуаньи не удержался и оглянулся. Мать твою, да он опять отключается!
Он жрать вообще хочет или как?!
— Дядя Инь, не спать! — гаркнул Лу Хуаньи. — Пельмени готовы!
Инь Чжу вздрогнул от неожиданности, протёр глаза и медленно поплёлся в кухню.
Хотя «поплёлся» — громко сказано. Он скорее скользил. Лу Хуаньи готов был поклясться, что тот даже ногами не двигает: тело абсолютно неестественным образом смещалось по воздуху прямо к нему.
— Как ты меня назвал? — переспросил Инь Чжу.
— Дядя Инь, — Лу Хуаньи постучал шумовкой по краю кастрюли. — Пожрал — поспал, поспал — пожрал. Если не дядя, то кто? Свинья? — Помолчав, он удивлённо уставился на гостя: — Слушай… А ты случайно не демон-свинья?
Инь Чжу поджал губы и промолчал.
— Так кто ты такой? Демон? Даос? Выкладывай, от тебя не убудет, — Лу Хуаньи ткнул его локтём в бок и, не дожидаясь ответа, загреб тарелки, вылавливая пельмени. — Ну?
Инь Чжу снова промолчал.
Он видел, что парень весьма искушён в даосизме — и дело тут не в годах тренировок, а в природном таланте, помноженном на наставления высококлассного мастера. И всё же до уровня Инь Чжу ему было как до луны, оттого он и не распознал в нём того самого демонического змея Миншэ.
Но то, что пацан напрочь проигнорировал полное отсутствие у него хоть какой-то ци и в лоб спросил «демон ты или даос», искренне поразило Инь Чжу.
«Я что, на человека совсем не похож?»
Инь Чжу опустил взгляд на свои ноги, затем посмотрел на своё мутное отражение в оконном стекле. Да вроде вылитый человек.
— Я человек, — солидно произнёс Инь Чжу и даже кивнул для убедительности.
— Ну-ну, — кивнул Лу Хуаньи, подхватил обе тарелки и понёс на стол. Проследив за неторопливо «вплывающим» следом Инь Чжу, он ткнул пальцем в столешницу: — Тогда объясни-ка мне, любезный: каким образом человек может пробить головой дубовый стол без единой царапины на лбу? У тебя рожа настолько лужёная, что ею можно всю городскую набережную перекрыть?
Инь Чжу посмотрел туда, куда указывал палец. В столе действительно красовалась вмятина размером с хорошую макушку, от которой во все стороны расходились трещины.
—…У меня, — подумав, выдавил Инь Чжу, — кость широкая. И череп чугунный.
—…Твою мать, — Лу Хуаньи закатил глаза так выразительно, что чуть виски себе не почесал. — Не хочешь говорить правду — хрен тебе, а не пельмени.
— Змей, — торопливо выложил Инь Чжу. — Я демон-змей.
— Тысячелетний, что ли? — опешил Лу Хуаньи. Впрочем, объяснение выглядело логично. Змеи зимой впадают в спячку, это объясняет его постоянное анабиозное состояние.
— Угу, — кивнул Инь Чжу, не сводя глаз с тарелок.
У Лу Хуаньи аж совесть заскребла. Взрослый мужик на вид лет двадцати пяти сидит и намертво гипнотизирует варёное тесто со свининой…
Жалкое, право слово, зрелище.
— Ладно, — вздохнул Лу Хуаньи. — Садись жрать. Но учти: если узнаю, что наврал, башку откручу и предкам в жертву принесу.
На угрозу Инь Чжу не обратил ни малейшего внимания. Он плавно переместился на стул и вместе с хозяином смёл обе горы пельменей.
На этот раз отключаться сразу он не стал, но и убирать за собой не рвался. Демон бесхребетной кучей развалился на стуле, лениво наблюдая, как Лу Хуаньи сгреб посуду в раковину, вымыл её, вернулся в комнату и уселся на диван с ногами, напрочь игнорируя гостя.
Инь Чжу уже выспался, поэтому сон пока не шёл, но и сидеть на жёстком стуле было скучно. Затекло всё. Он поднялся и «поплыл» в сторону дивана.
Лу Хуаньи как раз налил себе воды и собирался сделать глоток. Заметив этот манёвр, он едва не захлебнулся.
— Ты можешь нормальный шаг включить?! Мы способны сначала правую ногу переставить, потом левую, а?
— Угу, — Инь Чжу приземлился рядом и с максимальным комфортом вжался в подушки. — Не способны.
Лу Хуаньи с досады сделал ещё несколько больших глотков. По телевизору крутили какую-то дико назойливую рекламу с въедливым мотивчиком:
«Не злись, не кипятись, здоровье береги, кроме тебя самого оно никому не нужно…»
Зазвонил телефон. Лу Хуаньи взял трубку:
— Алло, наставник.
— Суйсуй, а, — в динамике послышался кашель старика. — Ну как ты там? Обжился?
— Нормально, — ответил Лу Хуаньи. — Чего звонишь?
— Да дядьки твои да братья задолбали. Каждый день пороги оббивают, допрашивают, какого чёрта я тебя одного с горы отпустил, — пожаловался наставник. — Вот, решил поделиться головной болью.
И он переключил вызов на громкую связь.
Из динамика тут же донёсся ожесточённый гвалт. Вся братия наперебой выясняла, с какого перепугу наставник перед самым Новым годом выставил младшего за ворота. Судя по тону, будь у них хоть капля шанса одолеть старика в бою, они бы уже устроили мордобой.
— Передайте Второму дяде-наставнику, пусть орёт потише, — ухмыльнулся Лу Хуаньи. — А то он в прошлый раз так рявкнул, что собака у Эр-я оглохла. До сих пор вылечить не могут.
— Ты меня только и подкалываешь! — снова взревел Второй дядя-наставник. Лу Хуаньи отодвинул телефон от уха.
— Да с вашим-то басом и подшучивать не надо, — подал голос кто-то из братьев. — Мы на утренних собраниях в комнатах талисманы шумоподавления клеим, иначе соседи давно бы полицию вызвали за нарушение тишины.
Телефон заходил ходуном от смеха и шуток. Лу Хуаньи тоже невольно улыбнулся.
Братья всё так же подкалывали Второго старшего брата и при удобном случае поддевали наставника. Со стороны казалось — вылитый бунт, но ничего лишнего никто себе не позволял. Наставник с дядьями только посмеивались, отшучивались и продолжали добродушно переругиваться.
Без него на горе всё было хорошо.
Всё у них было отлично.
Лу Хуаньи молча побарабанил пальцами по столешнице.
Инь Чжу, сворачивавшийся калачиком рядом, внимательно наблюдал за парнем. Перепады его настроения во время разговора были очевидны: приподнятые было уголки губ медленно опустились, и даже непослушный вихор на макушке будто совсем сник.
Он слышал весь этот улей в трубке, но сам Лу Хуаньи почему-то крепко сжал губы, а взгляд его потускнел и упёрся в пустоту.
Завершив вызов, Лу Хуаньи долго и молча смотрел в выключенный экран телевизора, пока наконец не выдавил:
— Ты что, правда в спячке?
Сказал — и сам понял, что сморозил глупость. Впрочем, Инь Чжу не стал вредничать и лишь неопределенно промычал:
— Угу.
— Понятно, — неизвестно о чём думая, сухо ронял Лу Хуаньи. — Понятно.