Взгляд Лу Чжэньшу наконец прояснился.
Оглядевшись и ощутив сквозящую в окружающих тревогу, он остановил взор на Чжуан Чао, стоявшем позади всех.
Лу Чжэньшу всё ещё до конца не понимал: если Чжуан Чао искал его столько лет, почему в самый решительный миг вдруг отступил и предложил поставить точку?
Память полностью вернулась. Чжуан Чао не бросился к нему с объятиями; он молча застыл позади всех и, безучастный с виду, не отводя глаз, пронзительно смотрел прямо на него.
На краю небосвода пробился первый луч солнца. Пронзив густую листву, он рассыпался золотистыми зайчиками по их одеждам. Чжуцюэ принялся ощупывать Лу Чжэньшу с ног до головы, тщательно осмотрел его и, лишь убедившись, что всё в порядке, облегчённо вздохнул:
— Вернулся.
— Ну да… — Лу Чжэньшу на мгновение замешкался. Он сжал в ладони оставшуюся рукоять меча; в тот же миг из неё со звоном вырвалось сплошное лезвие. Выждав секунду, он тихо повторил: — Вернулся.
Сюаньу лишь похлопал его по плечу, воздержавшись от лишних слов.
Лу Хуаньи и Инь Чжу переглянулись в полном недоумении. Они не совсем понимали, что происходит, но обстановка ощущалась чертовски напряжённой. Чудаковатые фигуры в пёстрых одеяниях, собравшиеся вместе, излучали невероятно тяжёлую, давящую ауру.
— Старший брат, — помешкав, спросил Лу Хуаньи, — ты что… вознёсся? Стал бессмертным?
— Угу, — Лу Чжэньшу опустил взгляд на свои ладони. — Вознёсся.
— Как-то уж больно неожиданно, — пробормотал Лу Хуаньи. — А в обитель клана вернёшься?
— Вернусь, — кивнул Лу Чжэньшу. — Выкрою время и нанесу визит.
— Хорошо, — Лу Хуаньи перевёл дыхание и больше не стал донимать его расспросами.
Лу Чжэньшу немного посомневался, затем сделал шаг к Чжуан Чао. Но не успел он произнести и слова, как Чжуцюэ вмешался:
— Сначала вернёмся, а там поговорите. Иначе Небесный император снова заподозрит неладное.
Император требовал его немедленного возвращения. Теперь, когда божественная душа воссоединилась с плотью, следовало без промедления подняться в Небесные чертоги.
Лу Чжэньшу пристально вгляделся в лицо Чжуан Чао и протянул ему руку:
— Вместе.
Чжуан Чао молча посмотрел на него, а затем, едва заметно дрожа, протянул ладонь в ответ и сжал его пальцы.
На обратном пути Лу Чжэньшу расспрашивал обо всём: как поживала граница Запада в его отсутствие, что изменилось в Небесных чертогах и как бессмертные владыки и девы отнеслись к истории с Е Цзянем и Цзюшао.
— Небесный император сменяется каждые пять тысяч лет, так что жить ему осталось недолго, — буднично проронил Чжуцюэ, но в глубине его глаз вспыхнуло яростное пламя ненасытной ненависти. — В последние годы его духовные силы стали угасать. Потому-то Сюаньу и придумал этот ход, чтобы вернуть тебя раньше срока.
— Понимаю, — Лу Чжэньшу нахмурился. — Но наши жемчужины душ всё ещё у него.
— Теперь ты… вернулся на своё место, — подал голос Сюаньу. — Он знает, что ты… таишь злобу. И потому держит… держит наши жемчужины… при себе.
Лу Чжэньшу взглянул на него.
— Но ты… сейчас в человеческом теле, — Сюаньу резко понизил голос, почти перейдя на шёпот. — Твоя божественная душа ещё… не полностью слилась с человеческой. А значит… ты не подвластен… воздействию «по».
Дыхание Лу Чжэньшу на мгновение перехватило.
Когда мир лишь зарождался и создавал Четырех божественных зверей, их сущность разделилась на две силы. Первой была «хунь» — духовная основа, слитая с телом и поддерживавшая жизнь. Второй выступала «по» — внешняя субстанция, вбиравшая духовную энергию небес и земли и в действительности повелевавшая их жизнью и смертью.
Однако тогдашний Небесный император подло и коварно похитил их сферы душевной сущности.
Но Сюаньу подчеркнул: душа Лу Чжэньшу ещё не слилась окончательно, и он находится в теле смертного, а потому жемчужина души не имеет над ним власти.
— Дружище, — Сюаньу сделал шаг назад и плечом прижался к плечу Лу Чжэньшу, косо глядя на него. — Это наш… единственный шанс… вы… вы…
—…единственный шанс вернуть наши сферы, — подхватил Цинлун. — Мы это поняли. Рано или поздно поймёт и он.
— Значит, мы должны, — Лу Чжэньшу чуть приподнял бровь, — убить его до того, как он догадается.
— Но стоит вам ворваться к нему, как он тут же пустит в ход ваши жемчужины душ, чтобы нанести ответный удар, — подал голос Чжуан Чао, до этого долго хранивший молчание. — Тогда все трое окажетесь на грани гибели.
— Именно поэтому нужен тот, кто сковал бы его и отвлёк внимание, — проговорил Чжуцюэ. — Разве в смертном мире не остались его заклятые враги?
Чжуан Чао на мгновение умолк, затем вскинул глаза на Лу Чжэньшу. Тот ответил ему долгим взглядом.
— Не слишком ли это? — замешкался Лу Чжэньшу. — Наставник и Второй дядя-наставник… изо всех сил пытались усмирить этих свирепых духов.
— Неужто мы вчетвером не справимся с кучкой неупокоенных призраков? — хмыкнул Чжуцюэ. — Вот только… твоему младшему соратнику и его суженому придётся пойти на кое-какую жертву.
* * *
Во дворце Небесного императора царила вечная, ослепительно-белая пелена. Застыв на высоком постаменте, правитель безучастно взирал на подножие. Там покоилось исполинское зеркало, позволявшее наблюдать за всеми забавными событиями, происходящими в мире людей. Вот только управлять этим зеркалом он не мог — ровно так же, как не в силах был подчинить своей воле человеческие сердца.
Из-за дверей вбежал запыхавшийся вестник. Небесный император мельком бросил на него холодный взгляд. Задыхаясь и бледнея от ужаса, вестник пролепетал:
— Владыка! В мире смертных сокрушена Башня Заточения Демонов! Все… все свирепые духи демонических змей Миншэ вырвались на свободу! И прямо сейчас они рвутся в Небесные чертоги!
Глядя на несметные сонмы мстительных духов Миншэ, проносящихся мимо, Лу Хуаньи ощутимо похлопал Инь Чжу по чешуйчатой шее. Огромная змеиная голова повернулась к нему, мелькнул раздвоенный язык:
— Ты в порядке? Не отравился их тёмной яростью?
— Всё в норме, — ответил Инь Чжу. — Снадобье, что передал Цинлун через Чжуан Чао, отлично помогает. Чужая скверна меня не задевает. К тому же… сейчас ими движет лишь жажда разорвать Небесного императора, к смертным у них зла нет.
— Ну и славно, — Лу Хуаньи пригнулся и крепче обнял змея за шею.
Слегка качнув хвостом, Инь Чжу повелительно устремился вперёд, ведя за собой полчища мстительных душ прямо в небесные выси. Небесные стражи попытались преградить им путь, но духи просто пронеслись мимо, устремляясь к главному дворцу. Чжуцюэ и Сюаньу изобразили притворную защиту, а затем «случайно» сбили с ног собственный авангард, пропуская Инь Чжу и Лу Хуаньи внутрь.
Чертог, ещё недавно окутанный сияющим божественным флёром, в мгновение ока превратился в сущий ад, едва туда ворвался поток неистовых призраков. Небесный император слетел с возвышения и пренебрежительно цыкнул:
— Подумать только, мои Небесные чертоги взрастили сброд бесполезных ничтожеств!
— Не… не стоит так выражаться, — словно из воздуха возник Сюаньу, невозмутимо возразив: — Ты ведь… нас… никогда не взращивал.
У Небесного императора не было времени на пререкания. Пока Сюаньу заикался, правитель взмахнул широким рукавом, выстрелив целым снопом слепящих золотых клинков.
Однако запертые в Башне Заточения Демонов духи Миншэ были не из тех, кого можно остановить пару раз ранив. Веками копившаяся ненасытная ярость вырвалась наружу — духи с безумным ожесточением рвались вперёд, штурмуя императора. Когда силы правителя начали иссякать, за его спиной бесшумно соткался силуэт с обнажённым клинком, наносящий сокрушительный выпад.
Оттолкнувшись носками от пола, Небесный император взвился вверх, уклоняясь от смертельного удара. Но, застыв в воздухе, он с ужасом осознал: во всём небесном воинстве не нашлось ни души, кто пришёл бы ему на выручку.
— Белый тигр! — сквозь зубы прошипел император, въедаясь в него ядовитым взглядом.
Рядом с Лу Чжэньшу вырос Чжуан Чао. Инь Чжу издал оглушительный клич, и повинуясь его призыву, бесчисленные призрачные тени взвились к самому куполу, окружив Небесного императора.
Уворачиваясь от когтей и пастей демонических змей, император судорожно вытащил из-за пазухи нечто скрытое. Чжуан Чао разглядел четыре небольшие сферы — жемчужины душ, засиявшие в его ладони разноцветными вспышками.
— Посмели восстать против меня?! — с перекошенным лицом взревел правитель. — Так отправляйтесь в преисподнюю вместе со мной!
Инь Чжу, рассекая воздух хлыстом хвоста, взмыл ввысь и исторг из пасти шквал бушующего пламени. Император сжал кулак со сферами — и Чжуцюэ, Сюаньу и Цинлун тут же согнулись от нестерпимой муки, их лица смертельно побледнели. Отмахнувшись от огня, правитель вознамерился обрушить удар на Инь Чжу, но в тот же миг Чжуан Чао принял истинный облик духовного зверя Фэйфэй и метнулся к нему наперерез.
Лу Чжэньшу с мечом наперевес ринулся в атаку. Но, вопреки ожиданиям императора, жемчужина души не сковала его движения!
«Почему?!» — пронеслась в голове правителя дикая мысль.
Глаза Небесного императора расширились от ужаса. Снизу к нему рвался зверь Фэйфэй, со спины наседали свирепые духи Миншэ, а прямо перед грудью стремительно вырастало лезвие меча Божественного владыки Цзяньбина.
— Сам навлёк на себя кару! — с этим кличем Лу Чжэньшу одним молниеносным взмахом отсек ему кисть.
Жемчужины душ выпали из окровавленных пальцев. Не теряя ни мгновения, Лу Чжэньшу с обратного размаха всадил клинок глубоко в грудь императора. В этот удар он вложил всё своё могущество — силу великого Лоухая и духовную мощь Лу Чжэньшу.
— Пощады не будет!
Бушующий поток духовной энергии разнёс плоть Небесного императора изнутри, а обнажившуюся душу в то же мгновение разорвали на куски набросившиеся духи Миншэ.
Со смертью тирана в битве была поставлена жирная точка.
Отомстив за свои страдания, призраки Миншэ снова принялись оглушительно стенать и выть, направив свой ядовитый гнев на Четырех божественных зверей, когда-то усмирявших их. Инь Чжу заслонил собой четвёрку хранителей и издал в ответ протяжный шипящий клич — судя по всему, заговорил с сородичами на их языке, неразборчивом для остальных.
Упавшие на пол сферы освободились от серой пелены, застилавшей их свет. Повисев секунду в воздухе, жемчужины душ стремительно рванулись к своим истинным хозяевам.
Всё было кончено.
Свирепые духи демонических змей наконец утолили многовековую жажду мести. Неизвестно, о чём именно с ними толковал Инь Чжу, но их ярость заметно улеглась. Те, кто пожелал переродиться, отправились к Колесу перерождений, а остальных Цинлун увёл за собой на Призрачный рынок.
Разрушение Башни Заточения Демонов прошло без сучка и задорин: Главный наставник и Второй дядя-наставник спешно созвали влиятельных старейшин мира самосовершенствования. Те согласились избавить мир от Башни удивительно быстро — весть о том, что разрушить барьер повелели сами Четыре божественных духа-хранителя, дала им удобный повод сбросить с себя ответственность. Вдобавок Инь Чжу окропил печати собственной кровью, пробудил спящих змей и повёл их в бой.
Четыре божественных зверя вернулись к своей исконной обязанности — хранить четыре стороны света. Но отныне не существовало тирана, способного сковать их волю. Они обрели долгожданную свободу.
* * *
Лу Чжэньшу привёл Чжуан Чао во Дворец Белого Тигра. Окинув взглядом знакомое убранство, Чжуан Чао смахнул непрошеную слезу, подступившую к глазам.
— А где Сюньсюнь? — поинтересовался Лу Чжэньшу.
— Я… я тогда вместе с Цзюшао пытался вернуть к жизни Е Цзяня. Ему не стоило смотреть на всё это, — тихонько проговорил Чжуан Чао. — Вот и оставил его у Горного духа. Время от времени навещал, а потом… потом он увязался за Горным духом с горы. Пошёл служить в полицию.
— В полицию? — Лу Чжэньшу с трудом улавливал ход этой мысли.
— Тот Горный дух погиб и переродился человеком, став полицейским, — пояснил Чжуан Чао. — Вот Сюньсюнь и увязался за ним.
— Вот как… — Лу Чжэньшу посмотрел на него. — Навестим его?
— Я уже заходил к нему… — Чжуан Чао замялся, но тут же поправился: — Да, давай сходим.
Находясь рядом с очнувшимся, помнящим всё Лу Чжэньшу, Чжуан Чао испытывал странную, необъяснимую неловкость. Ему так страстно хотелось возвращения любимого, а теперь, когда всё свершилось, происходящее казалось сном. К тому же накануне он сам своими руками оборвал всё словами: «Давай забудем».
В тот момент им движила лишь забота: Лу Чжэньшу в этой жизни наконец выпал редчайший шанс вознестись. Для праведника на пути Дао мирские привязанности — гибель. Помешай он ему подняться в небеса, неизвестно, сколько веков пришлось бы ждать следующего перерождения. Наложилась и шокирующая драма Е Цзяня с Цзюшао... Вот сердце и не выдержало, вот и сорвалось: «Забудь».
…Кто же мог знать, что Лу Чжэньшу попросту перешагнёт стадию вознесения?
И сразу вернётся на свой божественный престол.
Чжуан Чао плёлся следом, тяжело вздыхая про себя.
Вышло чертовски неловко.
Спустившись в мир смертных, они отыскали жилище Лоу Чжуансяо. Чжуан Чао постучал. Дверь отворилась, и на пороге показался мальчуган лет семи-восьми. Похлопав глазами, он разглядывал Чжуан Чао и уже собирался впустить его, как вдруг заприметил фигуру у него за спиной.
— Папа?! — вырвалось у мальчишки.
— Сюньсюнь?.. — изумлённо уставился на него Лу Чжэньшу.
Лоу Чжуансяо переминался с ноги на ногу, всё ещё не веря своим глазам, будто пытаясь угадать в стоящем перед ним человеке владыку Лоухая. Чжуан Чао слегка отвесил ему щелбан по затылку, приводя в чувство. Поджав губы, мальчик сделал пару шагов и с разбегу уткнулся в объятия Лу Чжэньшу, а секунду спустя зарыдал во весь голос.
По правде говоря, ему перевалило за пару тысяч лет, но при виде отца он ревел навзрыд, марая слёзами и соплями его одежды. Духовные силы вышли из-под контроля: из тела выскочили пушистые ушки и хвост. Хвост мёртвой хваткой обвил ногу Лу Чжэньшу, уши тревожно вздрогнули, а плач затопил весь коридор.
Соседняя дверь скрипнула, и наружу выглянула пожилая местная жительница. Нахмурившись, она строгим тоном поинтересовалась:
— Вы чего это ребёнка избиваете?
— Да нет же… — стушевался Чжуан Чао. — Пойдёмте в дом.
Лу Чжэньшу подхватил плачущего Лоу Чжуансяо на руки и прошёл в квартиру.
Мальчуган вскоре унял слёзы и, опомнившись, принялся расспрашивать, как Чжуан Чао удалось разыскать отца. Чжуан Чао коротко изложил суть событий. Лоу Чжуансяо слушал, разинув рот от изумления, а затем похлопал глазами и ласково обвил хвостом руку Чжуан Чао.
Ужин взялся готовить Лоу Чжуансяо. Мальчик напевал себе под нос, с удовольствием возился у плиты и наотрез отказался от помощи взрослых, выставив их из кухни и усадив на диван в гостиной.
Лу Чжэньшу и Чжуан Чао сидели друг напротив друга, погрузившись в долгое молчание.
— Я так и не понял, что ты имел в виду, — разорвал тишину Лу Чжэньшу. — Твои слова про «забудем»…
— Я просто боялся, что земная привязанность помешает тебе во время вознесения и осквернит твоё стремление к Дао, — нахмурился Чжуан Чао. — Я же не знал, что ты сразу…
— Эх, — Лу Чжэньшу мягко улыбнулся, глядя на него, и тихо прошептал: — Глупенький.
Чжуан Чао смолк, не сводя с него глаз.
— Иди ко мне, — Лу Чжэньшу раскрыл объятия.
Чжуан Чао не раздумывал ни мгновения. Он налетел на него всем телом, вдавив Лу Чжэньшу в мягкую спинку дивана, крепко обнял за шею и едва слышно прошептал:
— Прости… Я всё равно опоздал.
Лу Чжэньшу сжал его в ответ, уткнулся лицом в изгиб его шеи, жадно вдохнул родной запах и тихо произнёс:
— Это неважно. Главное, что ты здесь.
Помолчав секунду, он добавил:
— Я люблю тебя.
Чжуан Чао в его руках заметно вздрогнул. Секунду спустя над его шелковистыми волосами выскочили пушистые звериные ушки.
— Сюньсюнь явно унаследовал эту привычку от тебя, — ласково улыбнулся Лу Чжэньшу, погладив его по уху.
Чжуан Чао уткнулся подбородком в его плечо, судорожно втянул носом воздух и ещё тише, едва различимым шёпотом ответил:
— Я тоже тебя люблю.