На этот раз, едва они вернулись в комнату и улеглись в кровать, Инь Чжу сгреб Лу Хуаньи в охапку, будто опасался, что тот снова сбежит. Он не просто обнял его — сжал так, что ноги переплелись, а уткнувшись носом в шею, еще и потерся пару раз. Настоящий мертвый захват без единого слова, но всем своим видом заявляющий: «Даже не думай драпать».
— Да не бегу я никуда, — вздохнул Лу Хуаньи, уставившись в потолок. — Ослабь хватку, а? Дышать же нечем.
Инь Чжу неохотно чуть разжал руки. Сантиметра этак на полтора, не больше.
Лу Хуаньи тяжело вздохнул.
Больше всего его удручало то, что даже в этой удушающей мертвой хватке его клонило в сон.
Завтра праздник, настоящий Новый год. А вот после... надо бы выкроить момент и признаться этому дубню в чувствах. Причем объяснить придется максимально доходчиво, на пальцах. А то выдашь искреннее признание, а Инь Чжу похлопает глазами и выдаст: «Я не понял, повторишь?» — вот уж где позор. Повторять такие вещи — только весь момент портить.
При одной мысли о предстоящем признании сердце отчаянно заколотилось о ребра. Казалось бы, между ними уже все было, а рефлекторная дуга, сделав круг вокруг земного шара, только сейчас соизволила догнать разум и заставить пульс подскочить.
— У тебя сердце так колотится, — подал голос Инь Чжу. — О чем думаешь?
—... О завтрашнем празднике, — соврал Лу Хуаньи.
— А-а, — Инь Чжу тихонько выдохнул ему прямо в ухо. — Неужели так волнуешься?
— Спи давай, — буркнул Лу Хуаньи, тщательно игнорируя то, что упиралось ему в бедро. — Просто спи.
Инь Чжу еще пару раз потерся о его плечо, затих и вскоре мирно засопел.
Быть может, сказывалось изобилие приятных впечатлений накануне, но спал Инь Чжу без задних ног, совсем без снов. А когда открыл глаза, с изумлением обнаружил: злобный шепот, призывавший разорвать Лу Хуаньи на куски, полностью сгинул.
— Лу Хуаньи! — донесся шум из ванной, и Инь Чжу тут же позвал, повернув голову: — Лу Хуаньи!
— Чего тебе? — Лу Хуаньи приоткрыл дверь ванной, удерживая во рту зубную щетку. — Орешь с утра пораньше?
— Голоса пропали! — восторженно выпалил Инь Чжу.
— Ого, — сухо отозвался Лу Хуаньи и снова захлопнул дверь. — Круто, чо.
Инь Чжу слез с кровати, подскочил к двери и спросил через полотно:
— Ты что-то знаешь, да?
Изнутри донеслось журчание воды — похоже, Лу Хуаньи споласкивал рот и умывался. Выйдя наружу, он бесцеремонно ткнул пальцем Инь Чжу прямо в грудь:
— А ты сам не чувствуешь, что у тебя там прибавилось?
Инь Чжу опешил, забрался рукой под рубашку и нащупал на груди небольшой нефритовый амулет.
— Это...
— Утром Учитель заходил, — пояснил Лу Хуаньи, направляясь к выходу. — Сказал, эта штука поможет заглушить дрянь в твоей голове.
В оригинале Главный наставник выразился точнее: «Подавит его демоническое нутро, чтобы неупокоенный дух Миншэ из Башни Заточения Демонов не смог за него зацепиться».
Когда Наставник произносил эти слова, Лу Хуаньи все еще валялся в постели, пылал ушами до малинового цвета и с тоской всматривался в едва заметную трещину на потолке.
Старикашка, войдя, глубокомысленно покашлял и посмотрел на ученика с сочувствием и скорбью:
«Эх, молодежь... Пылкий нрав — это, конечно, хорошо, но о здоровье тоже печься надо».
А все потому, что Лу Хуаньи так и не смог вырваться из объятий Инь Чжу. Этот древний гад сжал его мертвой хваткой, словно пудовый замок. Когда Наставник постучал, Лу Хуаньи даже с кровати встать не сумел, так что старику пришлось выбить дверь. И картина, открывшаяся его взору — двое мужчин, сплетенных в клубок на измятых простынях, — вызвала у Главного наставника крайне сложную гамму чувств.
Позже Лу Хуаньи ценой невероятных усилий все-таки вызволил себя. Инь Чжу, лишившись «подушки», недовольно пошарил рукой по пустой постели, сдвинул брови, но так и не проснулся. Напоследок Лу Хуаньи с досады от души цапнул его за руку — Инь Чжу хоть бы хны, а вот сам Лу Хуаньи отбил пальцы.
Разумеется, Инь Чжу о той смущающей сцене понятия не имел. Он даже не заметил, что сухость Лу Хуаньи — лишь попытка прикрыть смущение.
— Мне стоит пойти поблагодарить Учителя? — спросил он, следуя за ним по пятам.
— Не стоит, — вздохнул Лу Хуаньи. — Вряд ли он горит желанием тебя видеть.
Инь Чжу не понял подтекста, но послушно кивнул:
— А что мы делаем сегодня?
— Сегодня празднуем Новый год. Вечером соберемся за большим столом на семейный ужин... А сейчас, — Лу Хуаньи достал телефон и взглянул на экран, — судя по времени, народ уже вовсю тусуется на тренировочной арене. Сходим?
— Зачем на Новый год драться? — удивленно нахмурился Инь Чжу.
— Бьет — значит любит, — отрезал Лу Хуаньи, делая шаг в сторону, чтобы Инь Чжу перестал к нему прижиматься. — Тебе не понять.
— А, — протянул Инь Чжу, с удивлением наблюдая, как Лу Хуаньи достает для них сменную одежду.
Переодевшись, они направились к тренировочной арене. Еще издали долетел звон скрещивающихся мечей и задорные выкрики: даосы предавались спаррингам вовсю. Вокруг площадки кипела жизнь: кто-то грыз семечки, кто-то потягивал колу, а те, кому вчерашней выпивки показалось мало, уже собирались в кучки и играли в суефа на щелбаны. Веселый шум и суета ярко контрастировали с мягким, умиротворенным зимним пейзажем.
— Суйсуй! — окликнул его кто-то из даосов. — Выйдешь на пару раундов?
— И не подумаю, — махнул рукой Лу Хуаньи. — Вы мне каждый раз поддаетесь, никакого азарта.
— Так ты ж наш младший брат-наставник! Кому поддаваться, как не тебе? — расхохотался тот и тут же увернулся от выпада своего соперника.
Лу Хуаньи поглазел на бои, но быстро потерял интерес и потащил Инь Чжу дальше.
Они толком и не гуляли по территории обители клана — всё как внизу, под горой: поели, поспали, поспали, поели. Хоть и случались встряски, большую часть времени они просиживали в четырех стенах.
Не успели они отойти от арены, как навстречу вышли двое. Первым шел Старший брат-наставник, Лу Чжэньшу, а за ним... кто-то до боли знакомый. Похож на Чжуан Чао, но вроде и не он.
Настоящий Чжуан Чао не был таким высоким, да и лисьего хвоста у этого парня не наблюдалось. Впрочем, хитринка и неистребимый шарм на лице выдавали его с потрохами.
— Это еще кто?.. — сомнения заставили Лу Хуаньи на секунду замереть.
— Ты не поверишь, — вздохнул Лу Чжэньшу, указывая на спутника. — Это Чжуан Чао.
— Вот уж точно не поверю. Он же маханул на две головы выше! — Лу Хуаньи приложил ладонь к своему плечу. — Хочешь сказать, он за ночь так вымахал?
— Именно, — подал голос Чжуан Чао.
— Ты что, комбикормом закинулся? — абсолютно серьезно спросил Лу Хуаньи.
— У него просто восстановилась духовная сила, — вмешался Инь Чжу. — Вот он и вернул истинный облик.
— Представляешь мой шок? Просыпаюсь утром, а в кровати вместо пушистика лежит здоровый мужик, — почесал затылок Лу Чжэньшу. — Но да, это действительно Чжуан Чао.
— Понятно, — Лу Хуаньи мазнул взглядом по Инь Чжу. — На арену размяться идете?
— Ага, разомнем кости, — ответил Лу Чжэньшу.
— Ну, мы тогда пойдем. Увидимся вечером.
— До вечера! — улыбнулся Старший брат и повел Чжуан Чао дальше.
Обойдя добрую половину обители клана, Инь Чжу уперся. Ни дыхание у него не сбилось, ни румянец на щеках не выступил, а он встал у резной беседки как вкопанный и — ни шагу вперед.
Лу Хуаньи остановился, поглядел на него, затем наклонился, сгреб с перил приличную горсть снега, спрессовал в плотный снежок и без предупреждения запустил Инь Чжу прямо в физиономию. Тот ловко уклонился и молча уставился на Лу Хуаньи.
— Пойдем или как? — Лу Хуаньи уже слепил второй снаряд.
— Я устал, — заявил Инь Чжу. — Не хочу идти.
— Да ты и сотни шагов не прошел! — Лу Хуаньи запустил в него вторым снежком. — Где твоя сила воли?
— Нету, — отрезанно ответил Инь Чжу, снова уйдя от удара.
Бросаться снежками в одностороннем порядке Лу Хуаньи быстро надоело, и он просто принялся играть с ним в гляделки.
В который уже раз за последнее время они мерились взглядами. Закончится это, как обычно, вышибленной слезой от напряга.
Тяжело вздохнув, Лу Хуаньи расстегнул куртку:
— Залезай давай.
Инь Чжу просиял, мгновенно очутился рядом, чмокнул Лу Хуаньи в кончик носа и, обратившись маленькой змейкой, юркнул в глубокий карман.
«В прошлой жизни я ему точно миллиард юаней задолжал, не иначе», — подумал Лу Хуаньи.
Он залез пальцами в карман и погладил чешуйчатую головку:
— Слушай, а почему ты в эту мелкую шнырку превращаться можешь, а вернуть истинный облик Миншэ — нет?
"Заклятие того даоса сработало так, что запечатало меня в теле обычной змеи", — раздался в голове Лу Хуаньи голос Инь Чжу.
— Понятно... — протянул Лу Хуаньи. — А кем он вообще был, тот человек?
"Ужасно болтливый и шумный. Постоянно со мной разговаривал, даже когда я еще из яйца не вылупился, — задумчиво пробормотал Инь Чжу. — Много всего рассказывал... Мы жили в пещере среди заснеженных гор. День за днем, год за годом. Я думал, мы так и просидим там вместе до самой смерти".
Лу Хуаньи на мгновение замер, не зная, что сказать.
"А потом он ушел и не вернулся, — продолжал Инь Чжу. — Я уже и забыл, как он выглядел, но если встречу снова — точно узнаю".
— Выходит, вы были очень близки, — с некоторой натянутостью произнес Лу Хуаньи.
"Угу, — Инь Чжу выпростал мордочку из кармана и посмотрел на него снизу вверх. — Мы с ним даже вино вместе варили. Из цветов, что он приносил снаружи. Вкусное было. Не то божественное вино, что ты пил, а нормальное. Я его потом все до капли выпил".
— Подумаешь, — пробурчал Лу Хуаньи, поднимаясь по ступеням крыльца. — Эка невидаль — вино варить.
"Это было очень весело", — не понял перепада его настроения Инь Чжу.
Лу Хуаньи ничего не ответил. Быстрым шагом вернувшись в комнату, он сразу налил себе стакан холодной воды. Инь Чжу продолжал что-то вещать, но Лу Хуаньи слушал вполуха.
"Он относился ко мне... — Инь Чжу помедлил, подбирая слова, и вполне серьезно добавил: —...как отец у людей. Многому меня научил..."
Договорить он не успел.
Лу Хуаньи поперхнулся водой так сильно, что зашелся в глухом, надрывном кашле, согнувшись пополам.
Инь Чжу вылез из кармана, принял человеческий облик, на ходу натянул штаны и обеспокоенно захлопал его по спине.
— Ты... ты его за отца считал?! — сипло выдавил Лу Хуаньи, когда кашель наконец отступил.
— Ну да, — Инь Чжу недоуменно склонил голову набок. — А кого еще?
Лу Хуаньи только непрерывно потирал грудь, предпочтя благоразумно промолчать.