Отсмеявшись, Лу Хуаньи тут же уснул — закрыл глаза, точно вырубился, дыхание разом замедлилось, и он провалился в сон.
Под действием алкоголя спал он необычайно долго. Когда Лу Хуаньи наконец сонно приоткрыл глаза, Инь Чжу уже встал — придвинул к окну табурет и сидел, подперев подбородок рукой, не сводя с него взгляда. Увидев, что тот наконец проснулся, он вдруг улыбнулся и ткнул пальцем ему в щёку.
— Я уж думал, ты не очнёшься.
— Сколько времени? — послушно надул щёки Лу Хуаньи.
— Не знаю, — Инь Чжу снова ткнул его, на этот раз сильнее.
Лу Хуаньи перевернулся, отвёл его руку и, нащупав на тумбочке телефон, взглянул на экран — почти час дня.
— Ты не голоден?
— Голоден, — отозвался Инь Чжу. — Пойдём поедим.
— Угу, дай только умыться, — Лу Хуаньи отбросил телефон, немного полежал, уставившись в потолок, потом наконец сел и неторопливо направился в ванную. Спустя какое-то время оттуда донёсся его голос: — Ну как, обдумал то, о чём вчера говорили?
— Что именно? — Инь Чжу потёр живот.
— Спуститься с горы и пожить где-нибудь, — Лу Хуаньи приоткрыл дверь ванной, выглянул наружу. — А потом открыть кошач... в смысле, кофейню какую-нибудь...
— Правда поедем? — Инь Чжу посмотрел на него.
Он-то думал, что Лу Хуаньи спьяну болтал просто так, шутки ради.
— Правда поедем. У меня же... в теле больше не осталось тёмной ци, призраков я больше не притягиваю, — сказал Лу Хуаньи. — Вот и хочется спуститься, посмотреть, как живут обычные люди.
— Угу, — Инь Чжу кивнул, показывая, что слушает дальше.
— И потом, нам ведь нужно забрать деньги из съёмной квартиры, — с самым серьёзным видом продолжил Лу Хуаньи. — Хоть я и наклеил талисман отпугивания людей, но вдруг какой-нибудь собрат-даос его сорвёт? Тогда деньги достанутся хозяину квартиры.
— Тогда надо забрать поскорее, — очень серьёзно кивнул Инь Чжу.
— Вину ещё настаиваться полтора месяца, — Лу Хуаньи схватил полотенце, умылся. — Через полтора месяца и вернёмся.
— А что с твоими волосами делать? — спросил Инь Чжу.
— Обрить, наверное, — Лу Хуаньи поднял голову, глядя в зеркало на свою седую шевелюру, и с досадой взъерошил её. — Обратно в чёрный уже не перекрасится.
Инь Чжу вздохнул с искренним сожалением.
Лу Хуаньи покосился на него, потом снова повернулся к своему отражению в зеркале.
— Или, может, попросить у Третьей тёти-наставницы краску для волос и перекраситься обратно?
— Угу-угу, — Инь Чжу быстро закивал, поднялся, зашёл в ванную и легонько взъерошил ему волосы.
Волосы у Лу Хуаньи всегда были хороши — даже поседев, они остались такими же: мягкими, приятными на ощупь, и, как их ни трепли, всё равно возвращались в прежнюю естественную волну.
Инь Чжу это очень нравилось.
Хорошо, что брить не пришлось.
Лу Хуаньи, глядя в зеркало на выражение лица Инь Чжу, дёрнул уголком губ.
Они вдвоём отправились в главный зал, приготовили себе поесть, а после наведались к Третьей тёте-наставнице — саму её не застали, зато её ученицы охотно выдали им краску и даже любезно помогли Лу Хуаньи перекрасить волосы обратно.
При виде вновь почерневшей шевелюры в душе шевельнулась тёплая ностальгия; Инь Чжу шёл рядом и, ероша волосы Лу Хуаньи, пребывал в отличном настроении.
Покраска заняла немало времени — перекрасить совсем седую шевелюру в чёрный оказалось непросто, да и волосы Лу Хуаньи сами по себе плохо брали цвет. Старшие сёстры провозились изрядно, но к обеду всё же управились.
— Значит, спускаетесь с горы пожить внизу? — за обедом наставник поднял глаза на обоих. — Может, хватит изображать парочку, которая тайком обвенчалась и сбежала, а накануне побега пришла к родителям бить поклоны да каяться?
— А? — не понял Инь Чжу.
Лу Хуаньи расхохотался, потом наконец сел рядом с наставником, взял со стола яблоко и, откусывая, ответил:
— Ненадолго, месяца через полтора вернёмся.
— Что-что? Куда на месяц? — придвинулся Второй дядя-наставник. — Вы что, в свадебное путешествие собрались?
— Дядя, не мешай, у нас разговор с наставником, — Лу Хуаньи сунул ему в рот яблоко и продолжил: — Просто хотим спуститься, посмотреть побольше мест.
— Подарок мне привезёшь? — посмотрел на него наставник.
— Привезу, — с готовностью отозвался Лу Хуаньи.
— Ну, поезжайте, — улыбнулся наставник. — Главное, не забывайте, что дом здесь.
На этот раз Лу Хуаньи твёрдо решил спуститься ради обычной, мирной жизни, распрощавшись со всем, что связано с изгнанием демонов, усмирением призраков и прочими подобными делами: не взял оружия, даже привычную стопку жёлтых талисманов не сунул в карман — только сложил в чемодан несколько вещей на весну и лето. На следующий день он попрощался со старшими братьями, дядями и сёстрами по клану, и уже почти дошёл до выхода из обители, как вдруг вспомнил:
— А где старший брат-наставник?
— Стоит на страже у входа в тюрьму, — со смехом отозвался Лу Пухуай, суя Лу Хуаньи в карман арахисовые конфеты. — Того и гляди прямо там вознесётся.
— О, — усмехнулся Лу Хуаньи. — Как соберётся возноситься, дайте мне знать.
— Без проблем, обещаю, — Лу Пухуай прицокнул языком пару раз. — По-моему, ему и правда уже недалеко до вознесения.
Лу Хуаньи всё ещё смеялся.
Спускались, как обычно, пешком, шаг за шагом. На середине пути Инь Чжу устал и наотрез отказался идти дальше — с таким видом, будто в жизни его случилась невосполнимая утрата, ещё немного — и он бы просто растёкся по земле бесполезной ленивой змеёй. Лу Хуаньи ничего не оставалось, кроме как смириться. К счастью, куртка на нём в тот момент была, вот только у весенней куртки не нашлось внутреннего кармана, так что пришлось запихнуть его во внешний — сиди уж там смирно, не вздумай выпасть да напугать людей.
Всё-таки не у каждого прохожего на улице из кармана вываливается змея, да ещё и с парой крыльев за спиной, вид у которых довольно недружелюбный.
Жуть, одним словом.
Лу Хуаньи с вещами направился прямиком к съёмной квартире, открыл дверь, стянул с мебели чехлы от пыли и вытащил Инь Чжу из кармана.
— Просыпайся, хватит спать, вставай, будем делать эту чёртову уборку.
— А-а, — Инь Чжу принял человеческий облик, неторопливо нашарил свою одежду и оделся, а взглянув на слой пыли на полу, тут же захотел вновь обернуться змеёй и уютно свернуться где-нибудь в уголке.
— Вот что я тебе скажу, — заявил Лу Хуаньи. — Не управимся — так и будем сегодня спать прямо в пыли.
— Мне без разницы, где спать, — сказал Инь Чжу.
— Молчи уже, — Лу Хуаньи отыскал веник и сунул его Инь Чжу. — Иди подметай.
Инь Чжу взял веник, но ни разу не согнул спину, не удосужился даже колени подогнуть — так и мёл, стоя прямо, точно жердь, гоняя мусор туда-сюда по гостиной, а потом открыл дверь спальни и продолжил в том же духе там.
У Лу Хуаньи от этого зрелища разболелась голова, и он решил просто не смотреть — закатал рукава и отправился убирать туалет.
Инь Чжу «домёл» спальню и вышел — пыли там осталось ничуть не меньше. Лу Хуаньи так и не объяснил, что делать со всем этим мусором, поэтому Инь Чжу решил вовсе об этом не думать: вернулся с веником, уселся на диван и погрузился в размышления о змеином бытии.
Если разобраться, за весь день он только и делал, что шёл пешком да мёл пол, толком его так и не вымыв, — но всё равно умудрился устать.
Ну и намаялся же он.
Когда всё было прибрано — точнее, когда всё прибрал Лу Хуаньи один, — оба рухнули на кровать, застеленную кое-как, потому что менять бельё Лу Хуаньи было лень. Какое-то время ни один из них не мог уснуть.
Слишком многое произошло с ними в этих стенах: воспоминания нахлынули потоком, наперегонки друг с другом, так что и не разберёшь, за какое хвататься первым.
Впрочем, если подумать хорошенько, не так уж много всего и было.
Пожалуй, самым значительным событием стал тот день, когда Лу Хуаньи притащил Инь Чжу с горы, — с него, собственно, всё и началось.
Лу Хуаньи зевнул, повернулся и уткнулся Инь Чжу в грудь, крепко похлопал его по спине.
— Завтра... хочу съездить посмотреть на место, где родился.
— Ты знаешь, где это? — спросил Инь Чжу.
— Знаю, наставник мне сказал. Ещё говорил, что если будет случай, стоит поискать родного отца... — Лу Хуаньи задумался. — Но он столько лет меня не искал, так что я как-то не особо хочу его искать.
Всё равно между ними никогда не было никаких чувств.
— Просто хочу посмотреть, как выглядит место, где я родился, — сказал Лу Хуаньи.
— Хорошо, — сказал Инь Чжу. — Завтра и поедем.
Лу Хуаньи прищурился, глядя в глаза Инь Чжу, и улыбнулся.
— Угу.