Предновогодний пир по традиции начинался рано. Нетерпеливая мелочь из числа мелких духов давно отиралась на кухне, одолевая поваров просьбами подать к столу раньше времени. В просторном зале уже собрался весь народ: длинные столы ломились от кушаний, а вокруг царил невообразимый гвалт.
Из Павильона священных книг Лу Хуаньи вышел, держась за руку Инь Чжу. Снег под ногами — утоптанный сотнями ног и перемешанный с грязью — приятно поскрипывал, но был коварно скользким. Лу Хуаньи ступал осторожно, вымеряя каждый шаг: не дай бог поскользнуться и увлечь за собой спутника.
Инь Чжу же выглядел совершенно невозмутимым, поскольку не столько шагал, сколько плавно скользил по поверхности, даже не переставляя ног.
Лу Хуаньи так и не понял, какими законами физики можно объяснить подобную левитацию, да и выглядело это зрелище чересчур противоестественно, поэтому он решил просто не смотреть.
На дороге никого не было — весь народ ушёл к главному залу, откуда доносился гул голосов. В тишине раздавались лишь их собственные шаги. Вокруг царил сгущающийся мрак, способный напугать постороннего, но Лу Хуаньи вырос в этих местах, так что никакого страха не испытывал. Зато мысли его вопреки воле потекли совсем в иное русло.
Клану Миншэ пришёл конец еще десять тысяч лет назад, а Инь Чжу чудом спасся до того, как на его сородичей обрушилась небесная кара. Выходит... сколько же ему лет?
«Неужели перевалило за десяток тысяч? Эдакий древний змеиный демон...»
Лу Хуаньи молча опустил взгляд на свою перебинтованную ладонь. Стоило чуть растопырить пальцы, как неразошедшаяся рана отзывалась острой, раздирающей болью.
— Ещё не зажило? — перехватив его взгляд, спросил Инь Чжу. — Твоё снадобье ведь помогает почти мгновенно.
— Ну да, — Лу Хуаньи опустил руку. — Только у меня всё руки не доходили обработать.
— Идем скорее, надо смазать рану. — Инь Чжу чуть потянул его за собой.
Его ладонь источала приятное сухое тепло, и Лу Хуаньи поймал себя на мысли, что вовсе не хочет высвобождать пальцы.
— Помажем и сразу в главный зал, — поворачивая голову, произнёс Лу Хуаньи. — Праздник вот-вот начнётся.
— Так рано? — Инь Чжу поднял взор к темнеющему небу.
— А то! Вы, демоны, словно из голодного ада вырвались, — с усмешкой откликнулся Лу Хуаньи. — Способны уплетать угощения с вечера до самого утра.
Инь Чжу недовольно сощурился, явно намереваясь возразить. Лишь когда они почти подошли к дверям дома, он наконец выдавил с искренней обидой:
— Я ем совсем немного.
Лу Хуаньи косо посмотрел на него, но промолчал. Аккуратно выскользнув из его ладони, он достал ключи и отпер замок.
Инь Чжу боком прошмыгнул в щель, подошёл к столу и быстро отыскал знакомый пузырёк с мазью. Потряс его в воздухе.
Лу Хуаньи усмехнулся и протянул ему травмированную руку:
— Наноси.
— Угу. — Инь Чжу с самым серьезным видом кивнул.
Зимой темнеет рано, а в горах вечер и вовсе налетает стремительно: к четырем-пяти часам вокруг уже легли сизые сумерки.
Сегодня устраивался предновогодний пир, а завтра наступал сам праздник. По давней традиции в эти дни категорически запрещалось вести разговоры о делах — полагалось лишь пировать и веселиться. Главный наставник не стал нарушать обычай. Когда Лу Хуаньи переступил порог переднего зала, а вслед за ним вошёл Инь Чжу, старик лишь понимающе кивнул:
— Пришли?
— Угу, — Лу Хуаньи опустился на свободный стул. — Соблюдаем ритуалы или сразу за еду?
— Вон тот дальний стол уже почти всё сметнул, — вздохнул Главный наставник без тени реального раздражения. — Давайте сразу к делу.
— Налегайте, Дядя Инь, оцените стряпню, — Лу Хуаньи потянул Инь Чжу за рукав. — Это в сотню раз вкуснее того, что готовит старший брат Чжэньшу.
Инь Чжу послушно уселся рядом, взял палочки и поддел капельку какого-то жареного блюда. Отправил в рот и задумчиво прожевал, не произнеся ни слова.
— Ну как? — полюбопытствовал Лу Хуаньи. — Скажи хоть пару слов!
— Ты готовишь вкуснее, — отрезал Инь Чжу.
— Да у тебя рецепторы вообще работают? — рассмеялся Лу Хуаньи. — Выходит, для тебя всё хуже моей стряпни?
— Угу, — буркнул Инь Чжу и снова потянулся палочками к тарелкам.
Слова Лу Хуаньи о том, что эта братия способна пировать до самого рассвета, не были преувеличением. Инь Чжу уже давно наелся, а нечисть за соседними столами всё продолжала молотить челюстями, будто их не кормили круглый год и дали единственный шанс наесться от пуза.
С другой стороны зала даосы вовсю глушили хмельное и вели громкие беседы; пол под их ногами заплыл шелухой от семечек и арахисовыми скорлупками, а парочка заклинателей и вовсе скинула обувь, забралась на стулья с ногами и, докрасна распалившись от вина, несла несусветную чушь.
Лу Хуаньи увлечённо болтал со стоявшим рядом соратником.
В этом всеобщем веселье и гуле Инь Чжу чувствовал себя чужаком. Повсюду гремели хохот и выкрики, а он лишь молча сидел среди бушующего праздника. Лишь когда Лу Хуаньи случайным касанием задевал его плечо, Инь Чжу возвращался к реальности. Только тогда он понимал, что не спит, что всё происходящее вокруг — не очередной морочащий разум сон, сотворённый духами предков с единственной целью: заставить его убить Лу Хуаньи.
Пробудившись тогда в пустой комнате под едва уловимый аромат благовоний, он ощутил, как бешено заколотилось сердце. Потребовалось усилие воли, чтобы сжать зубы и осознать: кошмар отступил.
В том сне он действительно убил Лу Хуаньи.
Ему приснилось, как он заманил Лу Хуаньи к подножию заснеженных гор, лишил его жизни и окропил его кровью барьер, удерживавший сородичей. И древние четырехкрылые змеи Миншэ вырвались на свободу, радостно рассекая небеса и взмахивая хвостами...
Но что сталось с Лу Хуаньи? Неужели он просто умер?
— Инь Чжу...
Инь Чжу резко повернулся на звук:
— Что случилось?
— Это с тобой что? — Лу Хуаньи тревожно вгляделся в его лицо. — Весь в поту.
—... Жарко просто, — Инь Чжу с облегчением вздохнул и отирающим движением смахнул капли со лба.
— Вот как? — Лу Хуаньи одарил его долгим взглядом, но приставать с расспросами не стал.
Он больше не отвлекался на болтовню с братом-наставником. Спокойно уплетал еду, время от времени нарочито подталкивая Инь Чжу коленом под столом. А когда тот поворачивался, Лу Хуаньи шмыгал носом и показывал ему зубы в шутливом оскале.
— Ты что, заболел? — нахмурился Инь Чжу.
— А? — не сразу сообразил тот.
— Нос шмыгает, — Инь Чжу ткнул пальцем ему под нос и вдруг, сощурившись, негромко рассмеялся: — Глупо выглядишь.
Лу Хуаньи торопливо выхватил салфетку и утёрся:
— Продуло немного, ерунда. Посплю — и всё пройдёт.
Ещё бы не продуло: целый день на ледяном ветру рассекать под облаками. Удивляться тут нечему.
— Наелся? — Инь Чжу отодвинул от себя пиалу и, подперев щеку кулаком, уставился на Лу Хуаньи.
К нему снова вернулся привычный вальяжный вид. Этот размеренный говор со слегка растянутыми, небрежными интонациями каждый раз заставлял сердце Лу Хуаньи сладко сжиматься.
Шмыгнув носом ещё разок, он переспросил:
— Почти. А ты что замышляешь?
— Хочу увести тебя в одно место. — Инь Чжу слегка сощурился и под столешницей незаметно сжал его пальцы. — Пойдёшь со мной?
— Куда уж я денусь, — Лу Хуаньи опустил взгляд на их сцепленные руки и прыснул: — Вы мне почти лапу оторвали, Дядя Инь. Разве у меня есть выбор?
Инь Чжу лишь усмехнулся. Он поднялся и шаг за шагом повёл Лу Хуаньи к выходу. Выйдя на открытую поляну и убедившись, что за ними никто не следит, он подхватил спутника на руки и взмыл в воздух.
Лу Хуаньи впервые в жизни сбегал в самый разгар праздничного пира. Вообще-то он любил шумные сборища: предновогоднее торжество уступало размахом разве что самой новогодней ночи, и ему нравилось толкаться среди своих, впитывая атмосферу общего веселья.
Но сейчас, когда Инь Чжу нёс его всё дальше от людского гула, на душе было ничуть не хуже.
Ночное небо, незаметно окутавшее землю, казалось настолько темным, что готово было без остатка поглотить их силуэты. Они летели в неизвестность, сохраняя молчание, и лишь стук сердец да сбивчивое дыхание нарушали эту тишину.
В конце концов Инь Чжу опустился на землю посреди незнакомого лесного массива. Лу Хуаньи никогда прежде здесь не был и даже не забредал в эту сторону.
— Зачем мы здесь?
— Лечить тебя будем, — ответил Инь Чжу и, немного помедлив, добавил: — Когда у меня в древности текло из носа, один демон привёл меня сюда. Мне тогда очень помогло.
Стоило ему договорить, как густые кустарники впереди словно попятились, уступая дорогу. За исполинскими стволами и мшистыми валунами открылся небольшой горячий источник. По прозрачной глади воды, над которой клубился густой пар, застилавший обзор, плавали опавшие листья.
Лу Хуаньи поджал губы:
— Прямо так лезть?
— Угу, — Инь Чжу уже вовсю сбрасывал одежду. — Тебе понравится.
Лу Хуаньи сделал шаг назад и замер.
Он завороженно наблюдал, как Инь Чжу стягивает верх, затем скидывает штаны, легко высвобождая длинные ровные ноги, сбрасывает исподнее и шаг за шагом погружается в воду. Он уселся так, что прозрачная струя доходила ему аккурат до груди, и с блаженным видом уставился на Лу Хуаньи.
Лу Хуаньи судорожно сглотнул. Он начал неторопливо снимать одежду, аккуратно складывая каждую вещь, затем спустил брюки. Зацепившись пальцами за край белья, он на секунду замялся, но Инь Чжу окликнул его:
— Быстрее, заходи.
Сжав зубы, Лу Хуаньи в пару движений скинул остатки одежды и сиганул в воду. В то же мгновение его обдало таким кипятком, что он взвизгнул и дернулся назад к берегу.
— Мать твоя... — выскочив на сушу, Лу Хуаньи судорожно принялся растирать покрасневшую кожу. — Я же чуть не сварился заживо! Тебе что, совсем не горячо?!
— Нет, — Инь Чжу откинулся назад, удобно пристроив затылок на гладком валуне. — Потерпи немного, привыкнешь. Заходи давай.
Поколебавшись, Лу Хуаньи осторожно попробовал воду кончиками пальцев ноги. Когда кожу перестало обжигать, он медленно, сантиметр за сантиметром, погрузился в источник. Стоило привыкнуть, как целебная вода действительно отозвалась во всем теле невероятной благодатью, словно смывая накопившуюся за долгие дни усталость.
Он последовал примеру Инь Чжу и прислонил голову к каменному выступу, уставившись в непроглядную высь.
За последние дни стряслось слишком много всего: дурного, хорошего, нелепого и тревожного. Всё это обрушилось разом, не давая времени опомниться и подготовиться.
Но сейчас, в умиротворенной тишине заснувшего леса, все невзгоды и сомнения испарились без следа.
Тихий всплеск нарушил молчание. Лу Хуаньи приоткрыл глаза и увидел, что Инь Чжу перебрался поближе и уселся вплотную к нему.
— Ты чего? — не удержался от вопроса Лу Хуаньи.
— Хочу быть рядом, — как всегда с простодушной прямотой отозвался змей.
Лу Хуаньи ничего не ответил. Не произнес он ни слова и тогда, когда прохладная рука Инь Чжу обвила его талию, а щека доверчиво уткнулась в плечо.
С темного неба слетали редкие снежинки, но, не успев коснуться воды, таяли в поднимающемся паре. От этих белых клубов или по иной причине, но у Лу Хуаньи неожиданно защипало в глазах.
— Похоже, это последний снег в этом году, — тихо проронил Лу Хуаньи.
— И потом выпадет, — отозвался Инь Чжу. — И в этом году, и в следующем. Снег будет всегда.
Лу Хуаньи на мгновение замер. Направив взгляд на Инь Чжу, он не удержался от легкой улыбки и ласково потрепал его по щеке. А когда тот поднял глаза, подался вперед и едва касаясь запечатлел на его губах короткий поцелуй.
Инь Чжу на миг опешил, а затем навалился сверху, превращая нежное касание в глубокий, страстный поцелуй.