Лоухай совершенно не горел желанием тащить Чжуан Чао на поле боя. Однако тот, услышав слова Е Цзяня, словно укушенный, принялся с неукротимым азартом цепляться передними лапками за край его подола и без конца канючить:
— Я хочу! Я пойду! Ну возьми меня, возьми-и-и!
Е Цзянь, стоявший рядом, подлил масла в огонь:
— В нём течёт кровь Владыки волков. Пусть лишь наполовину, но врожденную дикость и жажду битвы не искоренить. Нельзя держать его в золотой клетке, точно комнатную собачонку.
Лоухай с оглядкой посмотрел на фэйфэй, который всё так же сжал его рукав и жалобно ластился. Найти в этом пушистом комке хоть каплю сходства с наследником волчьего правителя казалось задачей невыполнимой. Зубки-то у него, конечно, острые, да только много ли навоюешь клыками на настоящей войне? К тому же он до сих пор не научился принимать человеческий облик, а в истинном обличье... Лоухай мысленно отмерил его размер: Чжуан Чао вместе с хвостом едва доставал ему до предплечья. И каково такому малышу на поле битвы?
Выйди он в гущу сражения — и пары шагов ступить не успеет, как кто-нибудь раздавит его, даже не заметив.
И всё же, будто поддавшись какому-то нелепому наваждению, Лоухай сдался и согласился взять зверька на Западную границу Небес. Подстрекатели — Е Цзянь и Цзюшао — отправились вместе с ними, заодно взяв на себя негласное обязательство обучить Чжуан Чао превращению. Иначе заносчивые небесные воины, шествующие с гордо задраной головой, затаптывали бы его при первом удобном случае.
На самой границе всё было иначе, чем во владениях Небес. Привычный белый туман сменился мглистым сумраком, а слабое золотистое сияние, опускаясь к земле, и вовсе угасало. Впереди простиралась непроглядная тьма. Из клубящегося жуткого дыма, казалось, кто-то пристально и хищно следил за каждым их шагом. Чжуан Чао глубже зарылся в грудь Лоухая и невольно дрогнул всем телом.
Не успели они толком расположиться на месте, как прибыл вестник: войска Царства демонов совершили дерзкую вылазку совсем неподалёку. Времени на раскачку не оставалось. Лоухай немедленно поднял отряды и выступил навстречу врагу, а перед самым уходом аккуратно вынул Чжуан Чао из-за пазухи и укрыл в шатре. Е Цзянь, державший в руках костяной веер, прикрыл им губы, уловив этот бессознательный жест заботы, однако глаза его сощурились в лукавой и довольной улыбке.
— Чему ты ухмыляешься? — озадаченно спросил Чжуан Чао, недоверчиво поглядывая на него.
— Хочешь пойти и взглянуть своими глазами? — Е Цзянь опустил веер.
— Владыка, — сокрушённо цокнула языком Цзюшао, — на поле боя клинок слеп. Ежели с этой зверушкой что-нибудь случится, Божественный владыка Белый тигр со сдёрнутой шкурой вас оставит...
— Пустяки, пустяки, — лукаво прищурился Е Цзянь и бережно подхватил Чжуан Чао на руки. — Мы лишь одним глазком, тихонько. Неужто я не в силах уберечь одного малого демона?
Цзюшао снова выдала недовольный звук, но спорить не стала. Пальцы её стремительно сплелись в затейливую печать, и мгновение спустя в ладони материализовался тяжеленный секач. Вскинув его на плечо, девушка фыркнула и шагнула вперёд, расчищая путь.
На поле боя царил оглушительный хаос: лязг стали, воинственные крики и предсмертные стоны сливались в единый непрерывный гул. Е Цзянь накинул на себя и Цзюшао заклятие невидимости и укрылся в тени. Пока они не удумают затянуть песню во всё горло, враги их ни за что не обнаружат.
Чжуан Чао впервые видел Лоухая в истинно боевом обличье.
В его взоре не осталось и капли привычной мягкости — от фигуры владыки веяло тяжелой, леденящей дух жаждой крови. Смоляные волосы были туго стянуты черной лентой на затылке, на щеке тёмной полосой отпечаталась грязь. Сдвинув брови к переносице, Лоухай что-то выкрикивал в гущу сражения, а его меч рассекал воздух с невероятной скоростью, снося головы наступающим демоническим воеводам одному за другим.
Чжуан Чао заворожённо смотрел на него. Внезапный сладкий трепет заставил его сердце сбиться с ритма: оно то колотилось как безумное, то замирало, пропуская удары. Весь окружающий хаос битвы мгновенно поблек и растворился — остался только Лоухай.
— Смотри, — Чжуан Чао горделиво вильнул пушистым хвостом. — До чего же он хорош!
Е Цзянь лишь улыбнулся, оставив похвалу без ответа.
Сражение завершилось безоговорочной победой. Стоявшая на страже Цзюшао расслабилась, убрала массивный тесак и, заложив руки за спину, от нечего делать стала пинать мелкую гальку. Небесные воины принимались сжигать трупы павших демонов. В этот момент Е Цзянь заметил неподалёку раненого демонического солдатика, пылавшего надеждой уползти прочь. Цзюшао тоже его заприметила и уже шагнула вперёд, чтобы добить, но Е Цзянь вовремя оставил её жестом. Враг был тяжело ранен, лишен оружия и дергался из последних сил.
Оценив обстановку, Е Цзянь опустил Чжуан Чао на землю:
— Иди и убей его.
— Что?.. Я?! — Чжуан Чао в изумлении задрал мордочку, уставившись на него выпученными глазами. — Да я же не смогу! Мне Чжуцюэ совсем недавно когти подстригла, они ещё даже не отросли!
— Сможешь, — Е Цзянь присел на корточки и вновь коснулся пальцем лба зверька.
Знакомое обжигающее пламя вспыхнуло внутри, и Чжуан Чао оскалил зубы от хлынувшего жара.
— Это всего лишь рядовой демонический воин. Если ты рассчитываешь в будущем стоять плечом к плечу с Лоухаем, тебе придётся сразить куда больше одного врага.
Чжуан Чао замер, недоуменно глядя на небесного владыку. Но мгновение спустя резким рывком развернулся и вихрем понесся к раненому демону. Цзюшао, не ждя указаний, безмолвной тенью скользнула за ним, подстраховывая.
В это время Лоухай вместе с военачальниками проводил подсчёт потерь. Внезапно из задымленной низины донесся оглушительный рев — не то волчий вой, не то рык неведомого зверя. Лоухай вздрогнул. Мысль о Чжуан Чао молнией пронзила разум; бросив дела, он взмыл в воздух и рванул на звук.
В нескольких шагах от клубящегося дыма Лоухай опустился на землю. Развеяв марево, он онемел: прямо перед ним возвышалось исполинское... девятифутовое чудище с густым серым мехом.
Лоухаю потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать — перед ним Чжуан Чао.
Огромный духовный зверь размеренно покачивал двумя пышными хвостами. Шелковистая шерсть лоснилась, а на спине отчётливо проступали алые демонические узоры. Почувствовав приближение Лоухая, зверь опустил голову и принюхался. Кроваво-красные метки на его лбу и у уголков глаз горели так ярко, что придавали его облику жутковатую, но завораживающую красоту.
—... Чжуан Чао? — Лоухай неуверенно протянул руку.
Зверь тут же покорно улегся на землю, пытаясь уткнуться мордой в его ладонь, но голова его была настолько огромной, что Лоухай не смог бы обнять её и обеими руками.
Чжуан Чао досадно фыркнул:
— Почему я стал таким огроменным?! Ты же теперь даже до моего лба не дотянешься!
— Дотянусь, — Лоухай мгновенно поднялся в воздух и прикоснулся к его лбу. Широкая ладонь смогла накрыть лишь самый кончик алого узора. Чжуан Чао, пытаясь разглядеть его совсем рядом, состроил смешное косоглазие. Лоухай замер на мгновение и тихо расхохотался: — И впрямь... как же ты вымахал.
— Фэйфэй — владыка благознаменательных зверей, в то время как Повелитель волков — воплощение дикой кровожадности, — произнёс Е Цзянь, сбрасывая невидимость и появляясь подле передней лапы зверя. — Ему требовалось пролить вражескую кровь своими руками, чтобы пробудить древнее наследие. Вот истинный облик Чжуан Чао.
Выслушав Е Цзяня, Лоухай ласково потрепал гигантское чуткое ухо Чжуан Чао:
— Ты сразил демонического воина?
— Угу... — тихо пророкотал тот. — Он подумал, что я случайно забрел на поле боя, и хотел сожрать меня, чтобы восполнить силы. А я... ну, я тоже хотел его убить! И он меня хотел! А потом у меня раз — и выросли когти, и я его...
От волнения слова путались у него на языке.
Лоухай успокаивающе похлопал его по шее, прерывая сбивчивую речь:
— Не можешь принять прежнюю форму?
— А? — Чжуан Чао моргнул огромными глазами. — Е Цзянь говорит, это и есть мой настоящий вид... Но ты такой крошечный! Почему ты стал таким маленьким?
— Это ты вырос, — с теплотой улыбнулся Лоухай. — Для такой туши на моем ложе места точно не найдётся.
— Так ты что... выгонишь меня?! — потрясённо ахнул Чжуан Чао. — Я смогу уменьшиться! Отойди подальше, я превращаюсь!
— Постой... — попытался остановить его Лоухай, но Чжуан Чао уже зажмурился.
Алые знаки на его лбу вспыхнули ярким светом. Ослепительный кокон окутал гигантское тело и стал стремительно сжиматься, пока внутри не обозначился тонкий человеческий силуэт.
Сердце Лоухая при виде этого пропустило мощный удар и взлетело к самому горлу.
Когда сияние рассеялось, из него прямо вниз начал падать юноша в сером одеянии. Лоухай мгновенно подхватил его на руки и плавно опустился на землю.
— Ох, испугался как! Думал, сейчас грохнусь на камушки... А? — Чжуан Чао, только что хлопавший себя по груди, обомлел. Он уставился на собственные пальцы — точь-в-точь такие же, как у Лоухая. — Я... я стал человеком?!
— Стал, — Лоухай слегка ущипнул его за щеку. — Миловидный такой, прямо девчушка.
— А... ой! — Чжуан Чао всё ещё пребывал в глубочайшем изумлении. Он ощупал макушку и наткнулся на мягкие пушистые ушки, затем потянулся назад и нащупал два хвоста. — Ушки и хвосты на месте!
— При первом превращении от волнения такое случается, — подметил Е Цзянь. — Вот видишь, я же говорил: не стоит подавлять его природу. У каждого живого существа свой путь. Впредь не держи его на привязи, точно диковинную зверушку.
Лоухай так и держал юношу на руках, совершенно не торопясь выпускать его и пропустив назидания Е Цзяня мимо ушей.
Человеческий облик Чжуан Чао завораживал: изящный, точно у юной девы, с большими выразительными глазами и тонкими губами. Превращение действительно вышло неполным — кроваво-красные демонические метки всё ещё украшали лоб и уголки глаз. Взмах его длинных, загнутых ресниц словно касался самого сердца Белого Тигра.
Лоухай снова ласково сжал его мягкую щеку:
— Какая же ты прелесть, Чжуан Чао.
Чжуан Чао замер от этого прикосновения. Два хвоста за его спиной внезапно принялись выписывать безумные восьмёрки, а щеки залил густой румянец. Он обхватил Лоухая за шею, крепко прижавшись к нему, и не смог вымолвить ни слова.
Чувство, охватившее его в укрытии, когда он наблюдал за Лоухаем среди хаоса битвы, хлынуло с новой, удушающей силой.
«И когда только это прекратится...» — промелькнуло в его голове.