На следующий день наступил первый день Нового года по лунному календарю. По давнему обычаю клана в этот день полагалось наносить визиты сородичам на соседние вершины — якобы для обмена опытом и новогодних поздравлений, а на деле ради хорошей, добротной драки.
В этом году Лу Хуаньи к всеобщему веселью не примкнул. Инь Чжу после ранения сжался в крошечную змейку и никак не мог вернуть человеческий облик. На самом кончике его хвоста недоставало пары чешуек — пустяк, незаметный со стороны, но в глазах Хуаньи эта проплешина выглядела огромной, отчего он на полном серьёзе решил, что змей облысел.
Смысл, конечно, немного иной, но суть одна.
Да и сам Инь Чжу ходил — точнее, лежал — совсем без сил. Третья тётя-наставница объяснила, что чешуя для Миншэ — всё равно что духовная выдержка и века медитаций. Лишиться её — всё равно что потерять добрую долю духовных сил. И даже если дикая боль утихла, истощённое тело не могло оправиться за пару дней.
Так что Хуаньи оставалось только наблюдать, как змей беспросветно дрыхнет и в первый, и во второй день праздника. На третий тот ненадолго очнулся, хлопая глазами в полном непонимании, кто он, где находится и что вообще происходит, похлопал так полчаса и снова отключился.
Насилу дождавшись четвёртого дня, Инь Чжу наконец-то окончательно пришёл в себя. Открыв глаза и уставившись в знакомый потолок, он с минуту соображал, а затем повернул голову, разыскивая взглядом Лу Хуаньи.
Из-за двери донеслись шаги: снег весело и ритмично хрустел под чьими-то лёгкими сапогами. Вскоре дверь распахнулась, и на пороге появился Хуаньи. Заметив бодрствующего змея, он замер:
— Очнулся?
— Угу, — Инь Чжу проследил за тем, как парень подбирается ближе. — Ты где был?
— Ел, — Хуаньи подошёл и приложил ладонь к его лбу. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит?
Инь Чжу на миг замешкался. Память возвращалась неохотно: вспышка алого света, незнакомец, сорванная чешуя... Мучительную, сжигающую боль он бы с радостью забыл навсегда. Встретившись взглядом с Хуаньи, он поколебался и отрезал:
— Всё в порядке.
— Ну и славно, — облегчённо вздохнул Хуаньи. — Проголодался? Пойдём поедим?
Инь Чжу мысленно прислушался к себе. Голода он, как ни странно, не ощущал.
Обычно, проснувшись после долгой спячки, он чувствовал себя так, будто желудок у него вывернули наизнанку, и от дикого голода сосало под ложечкой. Но на сей раз ничего подобного не было.
Впрочем, Хуаньи только что обронил, что вернулся с обеда.
Значит, время общей трапезы в столовой прошло.
Хочешь поесть — иди на кухню и готовь сам.
— Ты мне сготовишь? — уставился на него Инь Чжу.
— А кто ещё? — фыркнул Хуаньи. — Или ты сам у нас кулинарный гений?
— Сготовлю, — серьёзно отозвался змей. — Пошли.
Хуаньи закатил глаза. Прежде чем Инь Чжу успел толкнуть створку двери, парень метнулся к шкафу и выудил оттуда тёплое пальто, набросив ему на плечи.
На улице было пусто. В праздники ученики разбредались кто куда: одни наносили визиты соседям, другие собирались у кого-то из дядей-наставников — грызть семечки да чесать языками. По дороге к кухне им попались всего трое старших братьев. Инь Чжу на ходу поинтересовался судьбой пленницы, схваченной в тот день.
— Послезавтра вечером её будут допрашивать, — вкратце пояснил Хуаньи. — Пойдёшь?
— Пойду, — кивнул Инь Чжу. — У меня к ней пара вопросов.
— Суйсуй, завтра твоя очередь идти под гору за закупками, — повар, заметив вошедшего Хуаньи, отер со лба пот и добродушно улыбнулся. — Не забудь прикупить чего-нибудь вкусненького для себя.
— Ага, — отозвался Хуаньи, уже доставая из шкафчика лапшу. — Понял, дядя.
— Завтра спускаемся с горы? — тут же оживился Инь Чжу, подступая ближе.
— Ты-то чего так встрепенулся? Закупимся и сразу назад, — Хуаньи отложил лапшу и, пока закипала вода, искоса взглянул на змея. — Ты хоть знаешь, какой завтра день?
Инь Чжу задумался. Понятия не имея, о чём речь, но сообразив по тону, что дата непростая, он решил угадать наугад:
— Рождество?
— А чего не Новый год-то сразу? — скептически окинул его взглядом Хуаньи.
— Опять Новый год? — искренне удивился Инь Чжу. — У людей что, по два Новых года за раз?
Хуаньи опустил лапшу в бурлящий кипяток, дождался, пока сухие полоски размякнут и уйдут под воду, накрыл кастрюлю крышкой и повернулся к Инь Чжу. Посмотрев на того с выражением «ты что, совсем дурак?», он наконец произнёс:
— Завтра у меня день рождения.
— А, — кивнул Инь Чжу.
— Ты хоть знаешь, что такое день рождения?
— Знаю, — подтвердил тот. — День явления на свет.
— И где поздравления? — Хуаньи переложил готовую лапшу из кастрюли в пиалу. — А ну давай, желай мне всего лучшего, а то вылью твой обед в помойку.
— С днём рождения, — без промедления выпалил Инь Чжу.
Хуаньи на секунду замер, передавая ему пиалу, и всерьёз задумался: осталась ли у этого древнего демона хоть капля гордости и величия, присущих высшим духам?
— Вообще-то твой день рождения не должен выпадать на завтра, — Инь Чжу забрал лапшу и уселся за стол. — В тебе слишком много Инь. В эти дни людская энергия Ян на пике из-за праздников, ты просто не мог родиться в такое время.
— Угу, мой настоящий день рождения в другой день, — Хуаньи подсел напротив, подперев щеку ладонью. — Наставник сказал, что дата моего рождения нечистая, праздновать её — только всякую дрянь со всей округи созывать. Вот и велел выбрать любой день, который мне понравится.
— А пока ты был мал и ничего не соображал? — спросил Инь Чжу.
— Так я и не помню ничего, — пожал плечами Хуаньи. — Чёртов старикашка вспомнит — отпразднуем, забудет — так и проживу год без праздника.
— Теперь я запомню, — Инь Чжу проглотил порцию лапши. — Я буду помнить.
Хуаньи улыбнулся и беззлобно щелкнул его по лбу:
— Ешь давай, аналитик.
Инь Чжу послушно умолк. Расправившись с лапшой и вымыв за собой посуду, он вышел из кухни и возобновил расспросы:
— Раз уж у тебя день явления... день рождения, зачем тебя отправляют за покупками?
— Ну, — Хуаньи почесал затылок, — им нужно время, чтобы украсить обитель и устроить мне сюрприз.
— Раз ты всё знаешь, — фыркнул Инь Чжу с явным пренебрежением, — какой же это сюрприз?
— Да они каждый год придумывают какой-нибудь дурацкий предлог, чтобы выставить меня с горы, — вздохнул Хуаньи. — А потом вешают уродливый транспарант.
Алый баннер, на котором яркими жёлтыми буквами выведено аккуратным уставом: * «Поздравляем Суйсуй с днём рождения!»*
И так из года в год.
Никакой фантазии.
В этот раз, видимо, решив, что раз уж он пожил внизу и повидал мир, предлог можно обновить. Послать за закупками! За все годы, что Хуаньи провёл в клане, он ни разу не видел, чтобы кого-то из старших братьев гоняли за продуктами.
Для этого есть повар. Тот спускается к подножию в сопровождении дюжего демона-медведя и всего его многочисленного семейства.
А бытовые мелочи каждый покупает себе сам. Учеников, еще не бывавших в людском мире, наставник никуда не посылает — просят младших старшие братья.
Словом, уловка была топорной и шитой белыми нитками.
И всё же... в душе почему-то теплилось приятное предвкушение.
Совсем как с Новым годом: празднуешь каждый раз по одному и тому же сценарию, но внутри всё равно разливается уютное тепло и детская радость.
Инь Чжу лишь неопределенно угукнул и больше вопросов не задавал.
Наутро Хуаньи поднялся спозаранку, собрался и вместе с Инь Чжу направился к подножию. Старшие братья провожали его с преувеличенно-невинными физиономиями, всем видом изображая полный разгул неведения.
Внизу воздух был не таким звеняще-чистым, как на горных вершинах, зато заметно потеплело.
От долгой ходьбы Хуаньи разогрелся. Он расстёгнул куртку и ослабил пару пуговиц на вязаном свитере.
— Так за чем мы идём? — поинтересовался Инь Чжу.
— Ни за чем, — ответил Хуаньи. — Пошатаемся внизу, пока они там закончат вешать свои ужасные гирлянды и баннеры, а потом вернёмся и сыграем глубокое изумление.
— Тогда иди за мной, — свернул змей. — Я кое-что хочу тебе подарить.
— Подарок на день рождения? — ухмыльнулся Хуаньи, не приняв его слова всерьёз.
Но Инь Чжу смотрел абсолютно серьёзно:
— Угу. Подарок.