За всю ночь Инь Чжу так и не постучал. Лу Хуаньи специально прислушивался к происходящему за дверью, но там царила полная тишина. Он услышал даже, как с перегруженной ветки во дворе с глухим шлепком обвалился пласт снега, но из гостиной не донеслось ни единого звука.
Ладно, этот старый хрыч ходит бесшумно. Но он же должен был хотя бы налить воды, сходить в туалет или помыться? Хоть что-то же должно было прозвучать!
Но в ответ — ни шороха.
Лу Хуаньи даже засомневался: уж не отключился ли Инь Чжу прямо там, где стоял, провалившись в глубокую спячку?
И всё же открывать дверь и выходить он не стал.
Когда вчера Инь Чжу наклонился и полез к нему в карман, Лу Хуаньи на какую-то долю секунды решил, что тот собирается его обнять. И пусть первой мыслью было: «Он что, засыпает на ходу?», сразу за ней мелькнула вторая: «Он что, лезет обниматься?».
Но тот вовсе не падал от усталости и тем более не собирался никого обнимать.
Ему просто понадобились ключи.
Можно подумать, у него, блин, языка нет — обязательно нужно было самому лапать чужой карман.
Чёрт его знает, на что именно злился Лу Хуаньи — на то ли, что Инь Чжу так бесцеремонно приблизился, на то ли, что он всё-таки не обнял его, или вообще на то, что тот не вырубился от усталости. Так или иначе, он накрутил себя на пустом месте и, грохнув дверью, потом просто постеснялся показаться наружу.
В итоге он даже в душ не сходил — так и промаялся до утра.
На следующее утро Лу Хуаньи открыл дверь и обомлел: Инь Чжу чинно сидел на диване. Из одежды он скинул разве что куртку, оставшись во вчерашнем наряде, а косичка на затылке так и стояла заплетённой. Этот гад просидел так всю ночь.
Стоило Лу Хуаньи переступить порог спальни, как Инь Чжу тут же вскинул на него взгляд — мутный, растерянный и слегка испытательный.
— Ты уже идёшь за продуктами?
И с этими словами безмятежно ткнул в него средним пальцем.
Лу Хуаньи ненадолго лишился дара речи.
— Ты хоть знаешь, что значит этот жест?
— Без понятия, — откликнулся Инь Чжу. Убедившись, что тон у Лу Хуаньи вполне обыденный, он расслабленно откинулся на спинку дивана и косо взглянул на него: — Так за продуктами идём?
— Не размахивай средним пальцем кому попало, а то быстро настучат по шапке, — бросил Лу Хуаньи и ушёл в ванную.
Умывшись и приведя себя в порядок, он вернулся в гостиную. Инь Чжу всё так же разваливался на диване.
— Сегодня ещё холоднее, чем вчера. Ты уверен, что хочешь тащиться со мной?
Инь Чжу повернул голову к окну. Стекло покрылось инеем, а изнутри запотело от влаги, превратившись в непроницаемую мутную пелену. Ничего разглядеть было нельзя, но змей долго всматривался в эту серость, после чего с некоторой колебательностью произнёс:
— Пойду.
— Лучше сиди дома, — возразил Лу Хуаньи. — А то опять перекосит от холода и ты затащишь меня сюда пространственным сдвигом. Вчера у ресторана нас и так мог кто-нибудь засечь. Если кто заметил, мы же в новости попадём, понимаешь?
— Новости? — Инь Чжу нахмурился.
— Ты не о том думаешь... — вздохнул Лу Хуаньи. — Это такая штука, благодаря которой каждый столб будет гудеть о том, как у заведения с горячим котлом испарились два парня.
— Тогда не буду применять сдвиг, — всё так же хмурясь, отрезал Инь Чжу. — Бери меня с собой. Раз уж я живу у тебя, то не могу допустить, чтобы ты снова пострадал.
«Можно подумать, он какая-то национальная реликвия в единственном экземпляре! Неужели на него теперь каждый день нападения готовить будут?»
Вслух Лу Хуаньи этого, разумеется, не произнёс. Поиграв с дурнем в гляделки, он лишь вздохнул, кивнул и повёл его к выходу.
На улице похолодало сурово — куда сильнее, чем накануне. Пронизывающий мороз ощущался даже на лестничной площадке. На повороте Лу Хуаньи оглянулся на бесшумно плетущегося сзади Инь Чжу. Тот состряпал такую физиономию, будто шагал прямиком на эшафот. И ради чего, спрашивается, так мучиться?
Человек-то подобный дубак ещё как-то перенесёт, а вот Инь Чжу — древний змей, которому в такое время полагается свернуться клубочком и спать без просыпа. И ведь всё из-за какой-то ерундовой царапины, которую Лу Хуаньи сам же себе и поставил! Но нет, этот старый демон вбил себе в голову, что теперь обязан отвечать за его безопасность, и возомнил себя личным телохранителем.
Таскаться за ним след в след не было ни малейшей нужды.
И откуда только в такую собачью рань у древнего чудовища проснулась подобная заботливость?
— Слушай, может, вернёшься?..
— Нет, — с несгибаемым упрямством отрезал Инь Чжу и твёрдо чеканил: — Нет.
«Да чтоб ты замёрз, старый хрыч. Желаю тебе в следующей жизни родиться в Антарктиде и зажигать там на дискотеках с пингвинами».
Едва зародившиеся в душе Лу Хуаньи жалость и чувство вины испарились без остатка перед этим ослиным упрямством.
Едва они спустились на первый этаж, как гулявший вовсю дневной ветер мгновенно отыскал щель за воротником и полоснул по голой шее. Лу Хуаньи задрожал и натянул капюшон пуховика. Инь Чжу остался позади — он так и не решился сделать первый шаг за пределы подъезда.
— Бля-а... — Лу Хуаньи нервно усмехнулся, то ли от злости, то ли от нелепости происходящего. — Иди назад. Я реально боюсь, что ты окочуришься прямо на улице.
— Нет, в последнее время неспокойно. Я чувствую, — проговорил Инь Чжу. По краю его поля зрения на мгновение вспыхнул и исчез сизый дымок: что-то стремительно метнулось вверх и скрылось за облаками. — Демоническая аура нестабильна. Духи и твари взбудоражены и легко могут напасть. Я буду тебя защищать.
—... И что с тобой делать? — Лу Хуаньи ткнул в него пальцем. — Ты ведь даже первый шаг к своей гибели сделать не можешь!
Инь Чжу с насупленным видом некоторое время мерил Лу Хуаньи взглядом, а затем выключил сомнения:
— Я буду у тебя в кармане.
— Чего? — оторопел Лу Хуаньи, не сразу сообразив, о чём речь.
— В том кармане, куда ты клал ключи, — пояснил Инь Чжу. — Там очень тепло.
Вчера он успел это почувствовать. Когда залез туда за ключами, пальцы ощутили живое человеческое тепло — мягкое, уютное и именно той идеальной температуры, которую змей так любил.
Лу Хуаньи молча уставился на него, вытаращив глаза.
Стариков, обычно занимающихся утренней гимнастикой, на улице сегодня не было из-за лютой стужи, но мимо всё же проходили пара соседей, отправлявшихся на рынок. Они с глубоким недоумением косились на двух парней, застывших в проёме подъезда и с гипнотизирующим упорством играющих в гляделки, после чего качали головой и ускоряли шаг.
Лу Хуаньи продолжал пилить его взглядом, а Инь Чжу, не понимая причины такой реакции, точно так же с прищуром таращился на него в ответ.
У обоих уже глаза на лоб лезли от напряжения и слезились на сквозняке. Наконец Лу Хуаньи сдался и потёр веки:
— И насколько маленьким ты можешь стать?
— Совсем крошечным.
Поняв, что тот сменил гнев на милость, Инь Чжу тут же шагнул наружу. Морозный порыв заставил его крупно вздрогнуть. Вжимая голову в плечи, он расстегнул куртку Лу Хуаньи, быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, крутанулся на месте.
Вспыхнул золотистый сполох, и его одежда пустой кучей опустилась на бетонный пол.
Лу Хуаньи подождал пару секунд, но никто из груды ткани вылезать не спешил. Тяжело вздохнув, он присел на корточки, пошарил пальцами в ворохе вещей и, нащупав что-то прохладное и гладкое, аккуратно подхватил это и отправил к себе в глубокий внутренний карман пуховика.
Внутренний карман ощутимо оттяжелел. Лу Хуаньи опустил туда руку и пальцами скользнул по гладкой чешуе. Что-то тонкое юрко щекотнуло подушечки пальцев, и он не сразу сообразил, что это был змеиный хвост.
— Твой шмот теперь ещё и домой тащить... — Лу Хуаньи вынул руку. Из щели кармана тут же показалась крошечная чешуйчатая голова: Инь Чжу опирался на зубчики молнии и с любопытством обозревал окрестности. — Ты что, не мог додуматься до этого дома? Превратился бы заранее — сколько бы проблем мимо прошло!
В ответ Инь Чжу лишь слегка вильнул хвостом на дне кармана — слабо, но достаточно, чтобы Лу Хуаньи ощутил это движение всем телом.
Криво ухмыльнувшись, Лу Хуаньи подобрал с пола брошенную одежду и повернул обратно к квартире.
Сегодня он специально не стал класть туда ключи — боялся, что Инь Чжу снова без предупреждения цапнет его за бок. Но по иронии судьбы это сыграло старой змее на руку: освободившееся место идеальнейшим образом подошло для того, чтобы тот с комфортом свернулся там калачиком.
Бросив куртку и штаны Инь Чжу на диван в гостиной, Лу Хуаньи почувствовал, что в кармане установилась полная тишина — прекратилось даже лёгкое копошение. Он оттянул край пуховика и заглянул внутрь.
Истинный облик Инь Чжу был невероятно красив: угольно-чёрная, глянцевая чешуя к кончику хвоста плавно переходила в ало-красный оттенок, а на лбу алела метка, похожая на язычок пламени. Его оранжево-красные глаза были полуприкрыты от неги, но едва Лу Хуаньи распахнул карман, маленькая змейка мгновенно вскинула головку и приветливо высунула раздвоенный язычок.
Ни капли гордости, подобающей древнему демону.
Лу Хуаньи дразняще показал ему кончик языка и, окончательно повеселев, шагнул со своей чешуйчатой ношей на морозную улицу.