Воздух вокруг раскалился до предела.
Снежная равнина выгорела, обнажив растрескавшуюся, сухую землю. Старое высохшее дерево неподалёку мгновенно обратилось в пепел и рассыпалось пылью.
Сам Лу Хуаньи, если не считать обожжённой ладони — он обжёгся, когда попытался дотронуться до Инь Чжу, — ничуть не пострадал. Лишь чувствовал, как закипает окружающий мир.
Он сбросил куртку, задрал рукава тонкой рубашки до самых локтей и, оттягивая от шеи всё ещё горячую чешуйку, задрал голову, уставившись на Инь Чжу.
... А тот продолжал расти.
И без того исполинская туша раздавалась вширь и ввысь с какой-то безудержной силищей. Лишь столкнувшись с подобным исполином, человек по-настоящему осознаёт собственную ничтожность.
Не задери Инь Чжу голову и хвост к самому небу, Лу Хуаньи, пожалуй, отдал бы концы от одного лишь вида этой махины. Насколько же он... чертовски огромен.
— Лу Хуаньи...
Кто-то окликнул его.
Глухо, хрипло, будто пробиваясь сквозь толстый слой войлока.
Лу Хуаньи поднял взгляд на огромную змеиную голову:
— Дядя Инь?
— Угу... — Отозвавшись, Инь Чжу под неестественным углом извернул шею и скосил глаза вниз, где еле заметным муравьём ютился Лу Хуаньи. — Я, кажется, снова не могу превратиться обратно, — тихо пробормотал змей.
— Ага, — отозвался Лу Хуаньи. — Кто бы сомневался.
— Слушай, — Инь Чжу снова дёрнул головой. Такое исполинское тело причиняло неудобства: разглядеть юношу толком не получалось, тот казался совсем крошечным. Змей даже опасался наклониться пониже — вдруг не рассчитает и раздавит парня в лепёшку? — А у тебя телефон с собой?
— С собой... — буркнул Лу Хуаньи.
Толку от мобильника здесь не было никакого — связь тут не ловила, но привычка брать его при выходе из дома взяла своё. Кто же знал, что Инь Чжу вдруг спросит про телефон?
— Сфотографируешь меня? — попросил Инь Чжу. — Ужасно хочу посмотреть, как я выгляжу.
— Э-э... в кадр весь вряд ли влезешь, — Лу Хуаньи отступил на пару шагов, запрокинул голову, отшагнул ещё, а потом и вовсе отбежал на приличное расстояние. Навёл камеру — Инь Чжу выходил расплывчатым, словно чёрный столб, упирающийся в небеса. Пришлось вернуться. — А ты уменьшиться не можешь? Если в человека перекинуться не выходит, хоть размер-то убавь!
— Сейчас попробую, — выдохнул змей и снова прикрыл глаза, погружаясь в медитацию.
Лу Хуаньи подбежал к нему вплотную и остановился, разглядывая чешуйчатое туловище.
А ведь Миншэ, если разобраться, уродлив... Хотя нет, не то чтобы совсем урод. Разве что три головы смотрятся аномально, но крайние две казались призрачными, словно отражение в воде.
Уродство, сквозь которое проглядывает величие.
Величие, шитое белыми нитями властности.
И за этой властностью... всё равно торчит уродство.
— Ну и страшный же ты, — тихо произнёс Лу Хуаньи и осторожно погладил Инь Чжу по чешуе.
Чешуя больше не жгла пальцы. Она была приятного, тёплого оттенка — точь-в-точь как та крошечная чешуйка на его собственной шее, оставившая неизгладимый след над ключицей.
Инь Чжу сфокусировался, и его туловище действительно принялось ужиматься. Процесс шёл настолько медленно, что Лу Хуаньи поначалу даже ничего не заметил. Лишь когда чешуйка под пальцами резко сменила размер, парень поднял взор и обнаружил, что массивный змеиный подбородок навис прямо над его макушкой.
— О чём задумался? — спросил Инь Чжу. — Витаешь где-то.
— Думаю, с какого ракурса ты будешь выглядеть хоть немного симпатичнее, — Лу Хуаньи приподнялся на цыпочки и ткнул локтем в змеиный подбородок. — Всё равно же здоровый.
Впрочем, теперь он хотя бы влезал в объектив.
Инь Чжу сжался до высоты двух поставленных друг на друга людей, а в обхвате сделался шириной в двух обнявшихся мужчин. Крылья за его спиной мерно хлопали, готовые в любой миг поднять тушу в воздух. По сравнению с прежними размерами — кроха, но со стороны всё равно впечатляет.
— Не вертись, — предупредил Лу Хуаньи. — Снимаю.
— Давай, — согласился Инь Чжу.
Подобрав удачный ракурс, Лу Хуаньи запечатлел Миншэ во весь рост. Возвращаясь к змею с телефоном, он едва сдерживал смешок:
— Нет, ну каково, а? Какой нормальный древний демон, вернув истинный облик, первым делом устроит фотосессию на память? Слишком уж ты приземлённый...
— Я отлично выгляжу! — рявкнул Инь Чжу так, что звук подскочил октавой выше. — Скажи же! Очень... круто! И грозно!
— Угу, — сухо отозвался Лу Хуаньи. — А то как же.
Инь Чжу на некоторое время заворожённо уставился на экран. Когда же суровая реальность вернулась к нему, реплика Лу Хуаньи застряла в голове.
«И что теперь делать?»
Ему страстно захотелось обвить Лу Хуаньи хвостом, притянуть вплотную, так чтобы тот буквально прилип к нему всем телом, но змей не смел и шевельнуться.
Кончик хвоста пылал ярко-алым пламенем. Судя по виду, жар там стоял адский. И пусть неизвестно, вспыхнет ли парень от прикосновения, рисковать Лу Хуаньи не хотелось.
А если подпалит?
Тогда тот станет материть его без продыху до самого утра, а потом ещё и бойкот объявит.
— Покатай меня! Выглядит же просто чумово, — задорно предложил Лу Хуаньи. — Я зацеплюсь за шею, а ты прокатишь с ветерком.
—... Не уверен, что смогу подняться, — Инь Чжу неуверенно взмахнул крыльями. — Ещё не полностью привык.
— Ничего, лети пониже, — Лу Хуаньи уже потёр ладони, намереваясь вскарабкаться на змея. — Если потеряешь равновесие и начнёшь падать, я успею спрыгнуть.
Хоть Лу Хуаньи и не владел техникой полёта на мече или воздухоплаванием, ловкости и сноровки ему было не занимать: на малой высоте падая не разобьёшься.
— Всерьёз хочешь взлететь? — в голосе Инь Чжу проскользнул смешок.
— На полном серьёзе! — Лу Хуаньи слегка хлопнул его по боку. — Давай, умчи своего парня под облака.
— Что ещё за «парень»? — спросил змей, прогибаясь ниже, чтобы юноша мог забраться на спину.
— «Парень» — это... — Лу Хуаньи запнулся.
«Кто такой "парень"? Тот, кому дозволено целовать меня, тискать и вытворять всякое бесстыдство средь бела дня...»
Объяснять всё это казалось слишком уж муторным.
Лу Хуаньи молча вскарабкался на змеиную спину, крепко обнял Инь Чжу за мощную шею и тихо произнёс:
— Парень — это... тот, кто у тебя один на всю жизнь.
— О-о... — глубокомысленно протянул Инь Чжу.
Лу Хуаньи больше не ронял ни слова, и змей, тяжело взмахнув крыльями, неспешно оторвался от земли.
Сначала тушу ощутимо качало — казалось, вот-вот рухнет вниз, — но постепенно он всё же набрал высоту, заложив вираж почти в сотне метров над землёй.
Курс на мир людей лежать не мог — там их сразу засекут, поэтому Инь Чжу направился прямо в Царство демонов.
В поднебесье сновали летучие твари: пестрели перьями небывалые птицы, проносились фантастические диковинные пернатые; на земле и в водоёмах кишели существа, о которых Лу Хуаньи прежде читал лишь в древних фолиантах... Завораживающее, удивительное зрелище.
Почуяв людской дух, мелкие демоны стали задирать головы. Но стоило им углядеть в небесных высях летящего Миншэ, как твари затрепетали от ужаса и с изумлением заголосили:
— Миншэ! Пресвятые предки, в этом мире ещё остались Миншэ!
Внизу поднимался всё больший гвалт.
Инь Чжу спустился к утёсу на горном склоне. Напротив грохотал исполинский водопад. Бурный поток с шумом обрушивался на скалистые берега, но этот непрерывный гул удивительным образом умиротворял.
Влажный ветер овевал лица, оставляя на коже прохладную водяную пыль.
— Инь Чжу, — Лу Хуаньи вытер лицо рукой, соскользнул на камень и, ласково прикоснувшись к огромной змеиной голове, тихо проговорил: — Когда я умру, не ищи меня в следующей жизни.
Инь Чжу вытаращился на него, онемев.
— Даже если найдёшь... я ведь ничего не буду помнить, не узнаю тебя. Какой в этом толк? — продолжал Лу Хуаньи. — Не смей цепляться за меня одного. Живи спокойно, ешь, спи и постарайся поскорее выкинуть меня из головы.
Змей продолжал молча гипнотизировать его взглядом.
Пусть змеиная морда всё ещё казалась непривычной, Лу Хуаньи без труда прочитал в его глазах вспыхнувшую ярость.
Инь Чжу буквально закипал, явно силясь подразобрать мысли и выдать достойную отповедь.
Конечно, ляпнуть подобное сейчас было верхом глупости.
Инь Чжу только-только вернул истинное обличье, прыгал от радости и ликовал, а после прогулки под облаками его и вовсе распирало от восторга.
И всё же Лу Хуаньи смутно ощущал: если не высказаться сейчас, потом может быть слишком поздно.
Вдруг стало тяжело дышать.
Несмотря на то что рядом стоял Инь Чжу — ходячая печь, — по телу юноши пробежал невыносимый, пронизывающий хлад. Холод поднялся от пят к самой макушке, будто сковывая каждый волос льдом.
Казалось, порыв ветра несёт не безобидные брызги водопада, а тысячи ледяных клинков, вонзающихся в плоть.
Дыхание перехватило. В горле застрял твёрдый ком, не позволяя ни вздохнуть, ни сглотнуть.
— Что с тобой? — забеспокоился Инь Чжу, почувствовав неладное.
Порыв ветра подхватил чёрные кудри Лу Хуаньи, и змей с ужасом разглядел среди них несколько седых прядей.