* * *
— Я сегодня навещала Суйсуя, — Третья тётя достала из рукава фарфоровый пузырёк и поставила его на стол. — Четыре дня. Максимум.
Наставник лишь тяжело вздохнул и продолжил торопливо листать стопку древних фолиантов, горкой лежавших перед ним.
Лу Чжэньшу с остальными порывались помочь, но старик наотрез отказался, выставив всех прочь. Кто знает, сколько тёмных сущностей запечатано на этих пожелтевших страницах? Ребята ещё молоды, им незачем лишний раз рисковать и слоняться с израненными душами.
— Принимай по три пилюли в день, — напутствовала Третья тётя, видя, что старик не собирается поддерживать разговор. — И обязательно направляй духовную энергию, чтобы выгнать застоявшуюся кровь из ран.
— Знаю, — коротко отозвался Наставник.
— Чёрта с два ты знаешь! — вспылила она. — В прошлый раз тоже твердил «знаю», а сам забыл про циркуляцию ци и едва не сгноил раны! Мы со старшим братом уже думали, что ты…
— Я живучий, — отмахнулся Наставник, откладывая прочитанный том и берясь за следующий. — Не дождётесь.
— Дуракам всегда везёт, — буркнула тётушка и отправилась в глубину закромов за новой охапкой книг.
Не успела она опустить тяжёлую стопку на стол, как входная дверь со скрежетом распахнулась. В помещение стремительным шагом вошёл Инь Чжу.
Глаза его налились кумачом, а взгляд казался остекленевшим, неживым. Лишь уставившись на Наставника, он словно вернулся в реальность, но губы его задрожали, и слова замёрзли на полуслове.
— Где Суйсуй? — бросил на него быстрый взгляд старик.
—... Заснул, — наконец выдавил из себя Инь Чжу. Голос его звучал так сипло, будто связки искромсали в крошку.
— Помочь пришёл? — спросил Наставник. — Грамоте-то обучен?
Сглотнув подступивший к горлу ком, Инь Чжу подхватил со стола ближайший фолиант и вчитался. Для обычного человека древние иероглифы показались бы замысловатой вязью, но он разобрал их мгновенно — именно этим письменам его когда-то учил Е Цзянь.
— Понимаю, — кивнул он.
Третья тётя, заметив, что Наставник не против такой помощи, лишь молча кивнула. Достав из рукава ещё один пузырёк, она поставила его перед Инь Чжу:
— Если тёмная сущность прорвётся в тело, сразу выжигай её духовной силой. Лишь потом пей лекарство, чтобы исцелить внутренние повреждения.
Инь Чжу скользнул взглядом по снадобью и неопределённо буркнул в ответ.
* * *
Когда Лу Хуаньи очнулся, часы показывали час ночи — самое мрачное время, когда тёмная инь достигает своего пика. Нащупав телефон, он ошеломлённо уставился на экран: проспал целые сутки! В бледном отсвете дисплея его собственная рука выглядела пугающе — иссохшая, посиневшая, точь-в-точь как у мертвеца.
В комнате стояла прохлада. Окна и двери были наглухо закрыты, а зазоры завешаны плотными светонепроницаемыми шторами. И хотя ночью снаружи всё равно не проникал свет, атмосфера давила на грудь.
Льющаяся по жилам студёная инь сковывала конечности ледяным панцирем. Повинуясь инстинкту, Хуаньи потянулся вбок, рассчитывая сгрести Инь Чжу в охапку и согреться, но пальцы сгребли лишь пустую простыню.
— Инь Чжу? — позвал он, озираясь.
Это была его привычная спальня, однако змеиного демона нигде не наблюдалось. Сдвинув брови, Лу Хуаньи с трудом поднялся с кровати и побрёл к выходу. Замявшись у двери, он вернулся к шкафу, натянул куртку, надвинул на самые глаза шляпу и только после этого выскользнул наружу.
Ночь давно вступила в свои права. Большинство сородичей на заднем склоне Горы уже погрузились в сон, и лишь немногие полуночники медитировали в своих двориках, уставившись в пустоту.
Едва переставляя ноги, Лу Хуаньи направился к Запретной секции павильона. Мутный свет луны едва пробивал тьму, позволяя лишь угадывать очертания тропы и силуэты окружающих деревьев.
В тишине уже несмело заводили свою песню ранние цикады.
* * *
— Осторожно!
Тёмный дух рванулся прямо к лицу. Инь Чжу не успел уклониться, и злая сущность моментально въелась в левый глаз. Стиснув зубы от боли, он направил к глазному яблоку сгусток пламени. Перепуганная нечисть выскочила наружу, и Наставник тут же взмахом руки испепелил её. Однако левый глаз Инь Чжу налился кровью, и строки в книгах расплылись.
— Жив? — бросил старик.
— Нормально, — Инь Чжу зажал глаз ладонью и мотнул головой.
Это была уже третья тварь, напавшая на него за эту ночь.
— Дай взгляну, — Наставник отложил фолиант, подошёл ближе и въедливо осмотрел повреждённый глаз. Убедившись, что угрозы нет, он немного расслабился, но тут его взгляд зацепился за шею юноши: — А где тот нефрит, что я тебе давал?
— Когда перекидывался в истинный облик, красная нить порвалась, — ответил Инь Чжу, моргая. Левый глаз постепенно восстанавливал зрение. — Не знаю, где обронил. А этот амулет мне Лу Хуаньи подарил.
Подвеска из нефрита в форме нахохлившегося лисёнка — работа, прямо скажем, топорная. Впрочем, шнурок на этой подвеске обладал удивительным свойством: принял ли Инь Чжу гигантский облик змея Миншэ или вернулся в человеческое подобие, нить не рвалась, словно вросла в его кожу.
Наставник неопределённо хмыкнул и снова углубился в чтение.
Страницы древних рукописей давно пожелтели и истлели. Казалось, нажми чуть сильнее — и бумага рассыплется в труху.
Тысячу лет назад некто, точно так же сражённый ядом тёмной инь, сумел выжить. Но сведения об этом сохранялись лишь в виде туманных слухов, да и само упоминание о том, что способ спасения записан в книгах, было не более чем полузабытым преданием.
Инь Чжу сжал в кулаке нефритового лисёнка и, сцепив зубы, продолжил с бешеной скоростью перелистывать тома.
И вдруг до его слуха донёсся звук.
Не привычный уже, терзающий душу шёпот сородичей, а чистый, серебристый перезвон колокольчика.
Пальцы Инь Чжу замерли на странице. Он резко вскинул голову, вглядываясь в тёмную глубину стеллажей.
— Что такое? — Наставник вскинул бровь.
— Звук... — прошептал Инь Чжу. — Там, внутри.
Старик озадаченно нахмурился, поднялся и прошёл вглубь рядов, где покоились тысячи пыльных фолиантов. Всё лежало ровно так же, как и мгновение назад.
— Еле слышный звон, — тихим голосом пояснил Инь Чжу. — Там что-то есть?
Наставник ничего не ответил. Но его рука, тянувшаяся к очередной книге, застыла в воздухе.
— Инь Чжу, — Наставник медленно повернулся к нему. — Нефрит, что носит Суйсуй, — мой подарок. Это священный оберег, хранящий его от чистой инь, нечисти и злых духов с самого детства. Когда он вырос и научился защищать себя сам, то снял подвеску: амулет приглушал восприятие и мешал чуять демонов. Но сейчас эта вещь на тебе... и, похоже, она глушит и другие зовы.
Инь Чжу молча слушал, не сводя с него взгляда.
— Возможно, глубоко в Запретной секции что-то взывает к тебе. Но защитный барьер нефрита сдерживает связь, и ты слышишь лишь эхо. Я не гарантирую, что это именно то, что мы ищем, но... — старик с трудом выговорил следующие слова: — Мы должны проверить.
Вздрогнув, Инь Чжу потянулся к шее, чтобы сдёрнуть амулет, но Наставник на шаг подался вперёд и сурово накрыл его ладонь своей:
— Стоит тебе снять его — и демоническая кровь в твоих жилах откликнется на зов... неупокоенных душ Миншэ из Башни Заточения Демонов. Ты уверен, что удержишь рассудок и сможешь отыскать источник звона?
— Смогу, — твёрдо выдохнул Инь Чжу.
— Если ты потеряешь разум, поддашься мороку сородичей и попытаешься рвануть к Башне Заточения Демонов... я убью тебя. — Пальцы старика сжались на его запястье с железной силой, а в голосе звучала непреклонная сталь. — И повторю: я не гарантирую, что этот зов приведёт нас к спасению.
— Я понимаю, — Инь Чжу посмотрел ему прямо в глаза. — Но я обязан попробовать.
Стоит снять оберег — и вся накопившаяся ярость рода Миншэ хлынет по его жилам. Если парень не сдержит сумасшествие и устремится к Башне, чтобы выпустить тварей на волю... Ради защиты мира Наставнику придётся лишить его жизни. Даже если сил не хватит — суждено биться до последнего вздоха.
Инь Чжу отступил на шаг, до хруста сжал в кулаке нефритовую лисичку, сделал глубокий вдох — и резко сорвал красную нить, опустив амулет на деревянную столешницу.
И в то же мгновение дикий, раздирающий вопль обрушился на его разум.
Боль, лютый холод, безумная обида и агония волной захлестнули сознание. Под кожей словно рвались тысячи нарывов, из небытия всплыли давным-давно погребённые воспоминания, а из далёкой Башни Заточения Демонов донёсся яростный, непреодолимый зов Миншэ.
Мука была невыносимой.
Эти голоса захлёбывались от горя и ненависти. Тысячи лет назад, потерпев поражение в битве с Небесным императором, весь род Миншэ был закован в печати. И теперь их накопившийся за эпохи гнев, спрессованный в жуткий ревущий гул, насильно заталкивался в уши Инь Чжу.
Мятежная скорбь и проклятия веков тяжёлой цепью повисли на его плечах.
«Спаси нас...»
«Окропи кровью того мальчишки подножие Башни...»
«Убей Лу Хуаньи!»
— Инь Чжу! — выкрикнул Наставник и извлёк из рукава фучэнь, с размаху опустив её на спину юноши.
Острая вспышка боли на миг вернула ему каплю рассудка, но продолжающий нарастать грохот в ушах готов был раздавить барабанные перепонки. Ноги подкосились.
«Ступай в горы Куньлунь... забери наши кости...»
«У подножия Куньлунь мы скованы льдом уже десять тысяч лет...»
«Спаси нас! Ты — единственный из нашего рода, до кого мы можем дотянуться!»
Перед глазами Инь Чжу вспыхнуло древнее видение: ослепительная снежная пустыня. Четыре фигуры возвышаются посреди сугробов, швыряя уменьшенных до размеров ладони змей Миншэ в глубокую ледяную расщелину.
— Эх, Божественный владыка Цзяньбин, — лениво протянула девица в алом платье. — Какой же ты жестокий. Смотри, кара небесная настигнет.
— Они посмели позариться на Небесные чертоги. Это их заслуженная кара, — ответил тот, кого назвали Божественным владыкой Цзяньбином. Безжалостным движением он переломил крылья очередной змее и швырнул её в провал. — Так должно быть.
Треск! Ещё одна пара крыльев разлетелась на куски.
Алая, бьющая фонтаном кровь брызнула на снег. Тот Миншэ отчаянно извивался и визжал в железных пальцах Божественного владыки Цзяньбина. Это был совсем ещё юный Миншэ. Он даже не бывал на поле боя и понятия не имел, за что его убивают.
Пронизывающий плач, предсмертные вопли и сухой стук замерзающих на ледяном ветру капель крови оглушали, не давая дышать.
И вдруг сквозь этот адский кошмар вновь пробился чистый, хрустальный перезвон.
«Ты правда хочешь записать это? Да кто вообще станет читать подобное?» — донёсся смутно знакомый юношеский голос с лёгкой поволокой сипоты.
«Коли суждено — найдут, — со смешком отозвался мужчина, сидевший за письменным столом. — А мне благодеяние засчитается. Вдруг кому жизнь спасёт».
Закончив писать, мужчина бережно сложил записку и вложил её между страниц тома.
Сменялись века и эпохи, но книга сохранилась. И сейчас, пронзая толщу времён, Инь Чжу с абсолютной чёткостью увидел место, куда основатель клана поместил тот самый фолиант.
Превозмогая боль, Инь Чжу разомкнул веки и тяжело задышал. Положение было критическим: Наставник уже сжимал в руке обнажённый меч, холодное лезвие которого упиралось прямо в кадык змеиного демона.
— Там... пятая... книга... — покачиваясь, вытолкнул из себя Инь Чжу.
Опираясь о стол, он сделал шаг. На предплечье темнели глубокие рваные раны, пробитые его собственными когтями в приступе безумия. Капавшая на деревянный пол ядовитая демоническая кровь шипела, прожигая доски до угля.
— Я... заберу её...
Верхняя полка, пятый том с края. Силы покидали его. Выпустив за спиной крылья, Инь Чжу с трудом взмыл в воздух и схватил нужный фолиант. Серебряный звон в его голове стал почти оглушительным.
Наставник подхватил падающую из его рук книгу, быстро перелистал её и наткнулся на вложенный между страниц маленький бумажный колокольчик. На его обороте от руки было выведено всего несколько слов:
«Сольются чешуя и кровь — сгорит всё сущее».
Как только фолиант раскрыли, волшебный звон испарился. Потеряв опору, Инь Чжу с диким стоном рухнул с высоты на пол, кубарем откатившись к стеллажу. Из рассечённых рук с новой силой хлынула кровь.
Наставник замер лишь на мгновение и тут же метнулся к столу, чтобы вернуть амулет. Но кто-то опередил его.
Прохладная нефритовая подвеска опустилась на окровавленную грудь Инь Чжу. Изумрудные глазки вырезанного лисёнка на миг вспыхнули мягким светом, возводя непроницаемую стену между сознанием юноши и бесноватым шёпотом демонов.
— Больно? — тихо спросил Лу Хуаньи.
Инь Чжу разомкнул веки. Долгие мгновения он бессмысленно вглядывался в тёмный потолок, покрытый холодным потом с головы до пят, пока с трудом не перевёл взгляд на склонившегося над ним Хуаньи. Выдавив из себя хрип, он посмотрел мимо него — на Наставника:
— Это... то, что... мы искали?
Старик бережно прижал древний том к груди, присел рядом и осторожно похлопал юношу по плечу.
— Ещё плохо? — Лу Хуаньи, простоявший за дверью бог весть сколько времени и набравшийся храбрости войти лишь тогда, когда кошмар утих, с силой ткнул пальцем Инь Чжу прямо в межбровье.
Инь Чжу не отводил взора от Наставника. И едва тот едва заметно кивнул, парень судорожно перевёл дыхание.
Слёзы, которые он сдерживал столько бесконечных дней, внезапно и неудержимо хлынули из глаз.
Это была та самая книга.
Лу Хуаньи можно спасти.
На губах змеиного демона промелькнула едва заметная, облегчённая улыбка. Он дрожащей рукой коснулся ледяной щеки возлюбленного:
— Уже не больно...
Лу Хуаньи лишь крепко сжал губы. Он провёл пальцами по лицу Инь Чжу, смахивая слёзы, но не успел отвести руку, как из его собственных глаз выкатились тяжёлые капли. Опешив от собственной слабости, Хуаньи быстро отвернулся.