Посередь бескрайней снежной пустоши тошнотворный запах крови, запертый внутри формации, стоял настолько плотный, что перехватывало дыхание.
Лу Хуаньи настороженно озирался по сторонам, опасаясь, как бы из темноты не выскочила какая-нибудь тварь. Инь Чжу же шел совершенно непринужденно, но быстро — видимо, ему тоже не терпилось убраться с этого холода.
На удивление, по пути им никто не попался. Чем глубже они продвигались по узкой тропе, тем сильнее смердело гнилью. Вдруг под сапогом Инь Чжу что-то странно хрустнуло. Наклонившись, он увидел промерзшую человеческую руку, перегораживавшую путь.
Окинув взглядом Лу Хуаньи, который ничего не заметил у него на руках, Инь Чжу помешкал, а затем небрежно отпнул отрубленную конечность в сторону и с невозмутимым видом пошагал дальше.
— Впереди, — Лу Хуаньи ткнул пальцем в сторону сосновой рощи.
В воздухе мешался запах хвои и свежего снега, создавая странный, едва уловимый аромат. Однако за ним пробивалась легкая демоническая аура, которую почти полностью заглушал густой, тяжелый дух свежей крови.
— Кто-то есть.
— Угу, — отозвался Инь Чжу и прибавил шаг.
За исполинской сосной ютился лишь крошечный, истекающий кровью зверёк размером с предплечье. Два его хвоста бессильно плелись по снегу. Лу Хуаньи уже встречал подобных демонов — это был духовный зверь Фэйфэй. Разобрать изначальный цвет его шерсти казалось невозможным: шкура сплошь покрылась коркой запекшейся крови, на загривке зиял огромный плешивый лоскут, а из ушных раковин сочилась алая жижа.
Больше поблизости никого не было.
Инь Чжу направился к нему, но наткнулся на невидимую преграду. Лу Хуаньи нахмурился и взмахнул рукой — на кончиках его пальцев снова вспыхнул даосский свет. Однако прозрачный барьер не поддался, вдобавок будто принявшись упорствовать и отталкивать его магию.
Цыкнув, Лу Хуаньи поднял руку выше и начал шептать заклинание. Инь Чжу, которому надоело ждать, просто перехватил юношу одной рукой за талию, а второй, сжатой в кулак, с размаху врезал по преграде.
Раздался треск, и барьер рассыпался в мелкую пыль.
Так и не закончив формулу, Лу Хуаньи молча уставился на руку Инь Чжу, после чего лишь вздохнул и ткнул пальцем в сторону распростертого на снегу зверька. Инь Чжу кивнул и зашагал дальше.
Защитить это место несколькими слоями барьеров и не оставить ни единого стражника — страннее не придумаешь. Лу Хуаньи продолжал настороженно оглядываться, но кругом царила мертвая тишина, в которой не было слышно даже шуршания падающего снега. Полуживой духовный зверь Фэйфэй, почувствовав приближение чужаков, попытался поднять голову. Шерсть его слиплась от крови и талого снега, из горла вырвался рык, задуманный как свирепый, но прозвучавший лишь как беспомощная предсмертная мольба о помощи.
Только когда зверек приподнял морду, Лу Хуаньи разглядел у него между глаз черную нефритовую бусину. Точно такие же они находили у свирепых призраков, но эта выглядела более гладкой и ровной. Она с силой впилась прямо в кость лба, излучая едва заметное темное свечение.
— Бусина высасывает его демоническую силу, — произнес Инь Чжу, присев на корточки и потянувшись ко лбу зверька.
Едва он занес руку, как артефакт будто почувствовал угрозу и впился в кость еще глубже. Фэйфэй задохнулся от боли, с силой вонзив когти в наст, и вжался в снег, глядя на визитеров с диким страхом.
— Заберем его с собой, — Лу Хуаньи выскользнул из рук Инь Чжу. — Посмотрим, удастся ли выходить.
— Ладно, — откликнулся тот без тени удивления.
— А если он окажется тварью недобитой?..
— Я его прихлопну, — тут же перебил Инь Чжу. Поразмыслив, что звучит недостаточно свирепо, он добавил: — Сожру живьем.
Лу Хуаньи проглотил заготовленные слова и иронично похлопал в ладоши:
— Отлично. Прекрасный план, блядь.
Инь Чжу довольный кивнул и чуть наклонился, позволив Лу Хуаньи бережно подхватить зверька. Не чувствуя больше прямой угрозы, бусина перестала погружаться в череп. Нащупав на шее Фэйфэй четкий пульс, Лу Хуаньи скомандовал:
— Давай живо назад!
Инь Чжу снова кивнул, взмыл в воздух и стремительно рванул прочь.
Стоило им забрать Фэйфэй, как исполинская сосна задрожала. Мощные корни с треском вырывались из земли, заставляя склоны содрогаться, а сверху посыпались обломки скал и снежные лавины. Инь Чжу прибавил ходу и выскочил из зоны обвала до того, как всю долину погребло под завалами.
А за рушащимся деревом на мгновение показался чей-то силуэт. Неизвестный закинул голову, высматривая улетающих в небе, тяжело вздохнул и взмахнул широким рукавом. Ярко-алый наряд пылал на белом снегу невероятно контрастно, но уже через мгновение на том месте никого не было.
* * *
Инь Чжу нес Лу Хуаньи, Лу Хуаньи прижимал к себе Фэйфэй — так эта троица из одного человека и двух демонов наконец добралась до дома. Сбросив сапоги и натянув в прихожей домашние тапочки, Лу Хуаньи вновь почувствовал твердую землю под ногами. Не теряя ни секунды, он уложил зверька на диван, на миг замешкался, а затем ринулся в спальню за снадобьями, которые дала ему старшая сестра-наставница.
Демоны — существа не столь нежные, как люди: промывать и обеззараживать раны времени не было.
К тому же этот мелкий бедолага выглядел так, будто вознамерился отдать концы прямо сейчас.
— На нем живого места нет от ссадин и порезов, — Лу Хуаньи завернул несколько пилюль в салфетку, с силой раздавил их дном стакана и аккуратно присыпал получившимся порошком раны зверька. — Внутренние повреждения я определить не могу. Ты что-нибудь видишь?
— Из него долго высачивали силу, отчего духовное развитие откатилось назад. А еще... — Инь Чжу ткнул пальцем зверю в живот. — Он беременен?
—... Это же самец! — изумился Лу Хуаньи, наблюдая, как раны под шерстью затягиваются буквально на глазах. — Я, пока мы летели, лично его яйца нащупал!
— Чего нащупал? — не понял Инь Чжу.
— Яйца, — хохотнул Лу Хуаньи, глядя на его озадаченное лицо. — Бубенцы его, понял?
— Куриные яйца в холодильнике, — Инь Чжу смерил его непонимающим взглядом. — Этот Фэйфэй точно самец, но в его чреве действительно есть следы плода.
— Они что, гермафродиты? — Лу Хуаньи сыпанул еще лекарства на раненую лапу.
— Нет, — отрезал Инь Чжу. — Самцы у них отдельно, самки отдельно.
— Черт те что, — пробормотал юноша.
Фэйфэй тихо лежал на диване. Он чувствовал, как внешние повреждения постепенно затягиваются, но внутренний урон за пару минут вылечить было невозможно. Спешить не стоило, однако выразить признательность спасителям... человеку и демону... следовало непременно.
Поразмыслив, зверек осторожно повернул единственную поддающуюся контролю часть тела — голову — и легенько ткнулся носом в запястье кудрявого человека, сидящего перед ним на корточках. Фэйфэй жалобно и тихо пискнул пару раз, и парень, как и ожидалось, тепло улыбнулся.
— До чего милый, — умилился Лу Хуаньи.
— Я могу сожрать его живьем, — буркнул Инь Чжу, стоя за его спиной со сложенными на груди руками.
— Чего-чего? — Лу Хуаньи обернулся.
Инь Чжу отвел взгляд и больше не проронил ни слова.
Впрочем, то, что он вообще остался стоять рядом, а не унесся со скоростью света на кровать — пластом давить массу, — уже прогресс. Растешь на глазах, дядя Инь!
Покачивая головой, Лу Хуаньи принялся поглаживать зверька по жесткой, сбившейся в колтуны шерстке. Убедившись, что кровотечение остановилось, он задумался о черной бусине.
Покинув снежную пустошь, артефакт перестал излучать темный свет и теперь смотрелся как самая обычная стекляшка, но действовать наобум было нельзя.
Как же ее вытащить?.. Не хирургическую же операцию проводить бедному зверю.
Лу Хуаньи не обладал навыками лекаря и опасался, что от любого прикосновения бусина вонзится еще глубже. И пока он будет пытаться ее вырезать, она окончательно проломит череп. Тогда спасать уже будет некого — останется разве что закопать... ну или отдать Инь Чжу на пропитание.
— Расколи ее магией, — подал голос Инь Чжу. — Иначе никак не извлечь.
— А помократичнее способа нет?.. — Лу Хуаньи нахмурился, снова погладив Фэйфэй.
Проклятая бусина была размером едва с ногтевую пластину, и юноша сомневался, что сумеет точно поразить столь крошечную цель.
— Я сам, — Инь Чжу потянул его за рукав. — Хватит его наглаживать. Я сделаю.
— Эй! — Лу Хуаньи качнулся назад, уперся ладонью в пол и усадился по-турецки. — Смотри только, не зашиби.
Судя по всему, беднягу использовали как донора, выкачивая духовную энергию для питания этой бусины — оттого он и дошел до такого плачевного состояния. А каскад барьеров поставили лишь для того, чтобы пленник не сбежал. Охранников не посадили наверняка потому, что зверек был обессилен до предела. Кто же знал, что им с Инь Чжу повезет наткнуться на бедолагу прямо по дороге домой?
Хозяин формации к этому моменту уже явно понял, что его «батарейку» умыкнули.
Лу Хуаньи намеревался расспросить Фэйфэй. Демоны разумны: даже если зверек не владеет человеческой речью, на простые вопросы он сможет хотя бы кивнуть или покачать головой.
Таинственный кукловод уже не раз пытался дотянуться до него. Упускать первый же шанс выяснить хоть что-то о противнике было нельзя.
— Не вмешаемся — он все равно подохнет, — Инь Чжу отступил на шаг. — Раньше или позже.
— Блядь, — витиевато ругнулся Лу Хуаньи. Возразить на это было нечего.
Если не уничтожить артефакт, выпитые силы никогда не вернутся, и Фэйфэй неизбежно погибнет от полного истощения.
Оставалось надеяться, что у дядюшки Иня не дрогнет рука.
Отползя чуть в сторону, Лу Хуаньи подумал и вовсе отступил к дверям кухни:
— Давай. Жги.
Фэйфэй сообразил, что к чему. Тяжело, по-стариковски вздохнув, он вытянул мордочку в сторону Инь Чжу и замер, всем своим видом выражая смирение: делай, мол, что должен, я не в обиде.
Инь Чжу тоже вздохнул, вскинул руку и небрежно щелкнул указательным пальцем. Крошечная искорка без лишнего шума и вспышек метнулась прямо ко лбу зверька. Черная нефритовая бусина тут же разлетелась в пыль. Из осколков поднялась струйка белесого тумана — выкачанная демоническая сила — и принялась медленно впитываться обратно в тело Фэйфэй. Вот только вмятина на кости вряд ли затянется быстро.
«Пусть сначала впитает свою силу, а потом смажу дыру порошком, — решил Лу Хуаньи. — Зарастет — отлично, а нет... что ж, будет стильный шрам. Дыра размером с ноготь прямо во лбу — такой эксклюзив хрен где найдешь».
Пока мысли Лу Хуаньи витали где-то за тысячу ли отсюда, он совсем упустил из виду физиономию Инь Чжу.
Демон же с изогнутой бровью смерил его долгим взглядом. Поняв, что парень на него даже не смотрит, он обиженно уселся по-турецки на пол и отвернулся.
— И долго он будет вбирать силу обратно? — Лу Хуаньи ткнул пальцем в сторону струящегося туманчика.
— Сутки, — буркнул Инь Чжу.
— Так долго? — изумился юноша. — Такая мелкая дрянь смогла утянуть столько энергии?
— Смогла, — откликнулся Инь Чжу, помолчал пару секунд, после чего поднял глаза: — Я жрать хочу.
— Пойду гляну, что у нас в холодильнике... А ему есть можно? — Лу Хуаньи бросил взгляд на зверька.
— Нет, его сейчас нельзя беспокоить, — Инь Чжу насупился. — Свари лапши.
— Ладно, — согласился Лу Хуаньи, еще мгновение поглазел на зверушку, после чего скрылся на кухне.
Вскоре он вернулся с двумя исходящими паром пиалами.
На диване Фэйфэй уже лежал, заботливо укрытый детским пледом. Белесые струйки энергии изо всех сил пытались пробиться сквозь плотную ткань, чтобы вернуться к хозяину. Наблюдая за их отчаянным усердием, Лу Хуаньи чуть не прослезился от умиления.
Впрочем, до того, как смахнуть слезу, он сгрузил еду на стол, подскочил к дивану и сдернул плед.
— Ты на кой-черт его замуровал? — он швырнул плед на подлокотник. — А если задохнется?
— Не задохнется, — Инь Чжу хмурился все сильнее, не сводя глаз с руки Лу Хуаньи, покоившейся на спине зверька. Он раздраженно выдохнул: — Демоны не настолько хилые.
— Не задохнется, так мозги спекутся, — оглянулся на него парень и мотнул головой в сторону обеденного стола: — Есть-то будешь, нет?
Инь Чжу уже вовсю двигался к столу. Отвечать он не стал, предпочитая доказать свои намерения делом.
Расправившись с лапшой, Инь Чжу унес посуду в раковину. Когда он закончил мыть пиалы и вернулся в комнату, Лу Хуаньи снова сидел на корточках возле дивана, то ласково поглаживая Фэйфэй по ушкам, то поочередно перебирая его лапки. Юноша действовал с такой преувеличенной осторожностью, что со стороны это выглядело комично, однако Инь Чжу воспринимал происходящее совсем под другим углом.
— Когда я еще жил в обители, у меня был кот... Старый уже. Прожил со мной всего два года и умер от старости, — Лу Хуаньи сладко зевнул: после сытного обеда его непреодолимо клонило в сон. — Я даже нагладиться им толком не успел.
— Пушистый, — Инь Чжу подошел ближе и тоже присел рядом.
— Угу, — усмехнулся юноша. — Мягкий, пушистый...
Инь Чжу опустил голову. На тыльной стороне его ладоней проступили угольно-черные чешуйки. Потеревшись щекой о собственную руку, он брезгливо ткнул пальцем в спутавшуюся шерсть зверька:
— На ощупь дерьмо. Я лучше.
Лу Хуаньи смерил его недоуменным взглядом:
— У тебя шерсти нет вообще-то.
Верно. Вся его туша покрыта гладкой чешуей — ни единой волосинки не найдешь.
Наблюдая, с какими нежностями парень возится с этим заморышем, Инь Чжу почувствовал, как внутри закипает злость.
— У меня нет шерсти! — буркнул он, а затем гаркнул во весь голос: — У меня нет шерсти!
— Да у тебя, блядь, вся башка в шевелюре! — забормотал-заорал на него в ответ Лу Хуаньи. — Хватит мне в ухо орать!
— О, — сбавил тон Инь Чжу. Посидев на корточках еще немного, он решил, что так неудобно, умостился прямо на полу, скрестив ноги, и замер.
Спустя минуту он тихо, словно ощупывая почву, спросил:
— Когда он очухается, мы вернем его в горы, ладно?
— А? — Лу Хуаньи глубоко задумался и не сразу сообразил, о чем речь.
— Демоны — существа дикие, дитя природы. Если приучишь его к дому, он растеряет всю звериную хватку. Вернется потом в лес — и его там первая попавшаяся тварь загрызет, — с предельно серьезной миной выдал Инь Чжу.
— А ты тогда что тут делаешь? — Лу Хуаньи насмешливо вскинул бровь.
— Я другое дело. Я — древний великанский демон, — Инь Чжу в ответ с гордым видом вскинул подбородок. — И вообще, я тут по собственной воле.
— Ну-ну, — фыркнул Лу Хуаньи, качая головой.
— Выздоровеет — и сразу назад в лес, — настаивал Инь Чжу.
— Да понял я, понял, — юноша только-только сдержал улыбку, но от упорства змея снова не выдержал. Приятное, теплое чувство разлилось по груди, но он быстро взял себя в руки, сжал губы и с улыбкой качнул головой: — Подлечим и выставим... Блядь, ну ты и кадр, я с тебя хренею.