В ночь на Сочельник снова порошил легонький снежок, а наутро, когда Лу Хуаньи проснулся, оконные стекла затянуло толстым слоем инея.
Под окнами вовсю усердствовали старики, выбравшиеся на утреннюю зарядку. Их бодрые вопли, разбудившие Хуаньи, и не думали стихать — наоборот, гремели всё заливистей. Иногда Хуаньи смутно подозревал, что если у этих ветеранов физиотерапии случится прилив вдохновения, они прямо во дворе грянут «Оду к радости», с чувством встречая новый день.
Раны на руках почти затянулись. Самый донимавший зуд уже прошёл, корочки постепенно сошли, оставив лишь бледные, едва заметные следки. Если не приглядываться, ни за что не увидишь.
С самого утра Инь Чжу минут пять дотошно разглядывал ладони Хуаньи, после чего облегчённо выдохнул, обесточенной тушкой свалился в кресло-мешок и, едва приоткрывая тяжелые веки, пробормотал:
— Соберёшься выходить — крикни.
После чего моментально погрузился в беспамятство.
Спячка — вещь всё-таки поразительная и загадочная.
Инь Чжу умудрялся проваливаться в беспросветный сон за доли секунды, совершенно не заботясь о том, в какой позе застал его этот порыв. Хуаньи подошёл и слегка пнул его — никакой реакции. Однако стоит наклониться к самому уху и шепнуть: «Я пошёл», как Дядя Инь благодаря какому-то неведомому волшебству приоткрывал щелочку левого глаза, оценивал домашний пижамный вид Хуаньи и тут же беззастенчиво смежал веки обратно.
«И спит он вообще или притворяется?»
Потихоньку посмеиваясь про себя, Хуаньи ушёл на кухню и заварил лапши. Покончив с обедом, он немного подумал, притащил из закромов яблоки — и те, что завернул вчера сам, и присланные старшим братом-наставником. Порезал их дольками, натыкал зубочисток и, усевшись на диване по-турецки, принялся хрустеть фруктами под неторопливый бубнёж телевизора.
Дома оставалась ещё одна пачка лапши — хватит перекусить в обед. Но если к вечеру не захочется тратиться на доставку, придётся вылезать на улицу и топать за продуктами.
В местный минимаркет у ворот идти решительно не хотелось. За нормальной едой нужно кутаться поувереннее и делать крюк до крупного супермаркета.
По такой погоде скользотища стояла страшная — поскользнёшься и покатишься со свистом на три километра. Выйдешь за картошкой, а обратно вернёшься кубарем, попутно собрав боками снег и грязь в качестве специй для изысканного блюда «от дикой природы».
Хуаньи шмыгнул носом. Во рту оставался сочный, освежающий яблочный сок.
Ладно, сначала надо пообедать, а там видно будет.
В шкафу всё ещё дожидалась своего часа заветная порция острой лапши с говядиной и маринованным перцем.
Ближе к ужину стемнело.
Зимой небо вообще редкой унылости: стоит сыпануть легонькой крупы, как весь город погружается во мрак, будто кто-то щелкнул выключателем.
Снег шел мелкий, еле заметный — разглядеть танцующие снежинки удавалось разве что в лучах проезжавших машин. Падая на асфальт, они мгновенно таяли или терялись в сугробах, таинственно мерцая под тусклыми желтыми фонарями.
На экипировку ушло минут десять: Хуаньи замуровался в тёплые вещи так, что в квартире ему тут же стало жарко и спина взмокла. Зато следующие минут пять он провел в мучительных колебаниях — будить Инь Чжу или не стоит.
С одной стороны, тот сам велел его окликнуть. С другой... дозваться его сейчас казалось задачей из области фантастики.
Впрочем, Змей вообще не умел спать «чутко».
Да и дело-то житейское: выбежать за картошкой. Стоит ли поднимать такой шурум-бурум и тревожить спящего в анабиозе чешуйчатого?
Поразмыслив еще немного, Хуаньи решил не грешить и отправился в магазин один.
Замок тихо щёлкнул. Из подъезда сразу обдало сырой прохладой, сбивая с тела оставшийся хмельной жар. Хуаньи глубоко вдохнул, переступил порог и аккуратно прикрыл за собой дверь.
В подъездном пролёте царствовал привычный непроглядный мрак. Подсвечивая себе фонариком на телефоне, Хуаньи начал осторожно спускаться.
На ступенях первого этажа нанесло снега, а края прихватило корочкой льда. Скользко — ужас! Приходилось аккуратно выверять каждый шаг, чтобы не пересчитать лестницу собственным затылком.
Спуск отнял столько сил, будто Хуаньи оттрахал этот проклятый потолок.
Выбравшись наконец внизу к дверям, Хуаньи переступил с ноги на ногу и с облегчением перевёл дух.
На улице уже горели тусклые оранжевые фонари. Их мягкий свет падал на заснеженные обочины, расцвечивая унылые зимние сугробы уютными тонами.
Пронизывающий северный ветер с ледяной яростью хлестнул по лицу. Хуаньи натянул маску по самые глаза, ссутулился и шагнул вперед. Но не успел он пройти и пары метров, как застыл на месте. Подозрительно приглядевшись к двойной тени на снегу, он резко обернулся и уставился на стоявшего сзади Инь Чжу:
— Ты когда успел выскочить?!
— Да вместе с тобой и спустился, — Инь Чжу был наряжен в тот самый пуховик с меховой опушкой. Натянутый капюшон закрывал добрую половину лица. Встретившись взглядом с Хуаньи, он недовольно зевнул: — Всё время за тобой шёл.
—... Ни звука же не издавал, блин! — цыкнул Хуаньи. — Я тебя не бросил, просто ты так сладко дрых, что я побоялся под горячую руку попасть. Понимаешь?
— Не понимаю, — Инь Чжу пожал плечами и с трудом сделал пару шагов. Хуаньи заметил, что тот почти не оторвал подошв от земли, а двигался какими-то сиротскими перебежками, словно прилипая пятками к замерзшему асфальту. — Дубак какой...
— Ещё бы, — Хуаньи немного подумал, распутал свой шарф и протянул ему. — Сегодня ударил мороз.
Инь Чжу с титаническим усилием выпростал из кармана загребущую лапу, забрал шарф и... тут же сноровисто замотал его обратно на шею Хуаньи.
— Зачем вылез?
—... За продуктами, — опешил Хуаньи. Увидев, что Дядя Инь снова поплёлся дальше, он поспешил догнать его. — Время уже поздноватое. Давай перекусим где-нибудь на улице, а потом заглянем в супермаркет?
— Давай, — кивнул Инь Чжу.
На главной улице возле каждого заведения красовались наряженные ёлки. С веток свисали яркие миниатюрные коробочки — на ощупь мягкие, будто набитые чем-то пружинящим. Инь Чжу уставился на эти подарки так надолго и заворожённо, что Хуаньи не выдержал: сбегал в соседний киоск за упаковкой жевательных мармеладок и вручил ему — жамкай, мол, сколько душе угодно.
— Внутри они? — Инь Чжу указал на декоративную коробку.
— Понятия не имею, — хмыкнул Хуаньи. — Но на ощупь один в один... Слушай, может, пойдем уже?
Хозяин заведения из-за витрины успел просверлить их подозрительным взглядом раз десять.
Инь Чжу по очереди жмакнул мармеладку и бутафорскую коробку, после чего глубокомысленно спросил:
— На эти деревья всегда вешают такую штуку?
— Вроде того, — Хуаньи подхватил спутника под локоть и оттащил от греха подальше от крыльца.
— Чем кормить будешь? — Инь Чжу опять упрятал руки в глубокие карманы, лениво перебирая пальцами пачку мармелада.
— Давай... хого, что ли, — Хуаньи покрутил головой, но ничего более подходящего поблизости не увидел.
Собираясь на улицу, он вообще не рассчитывал на полноценный поход в ресторан.
Будь он один, перехватил бы какую-нибудь ерунду, сварганил на скорую руку и забыл.
Но за ним увязался этот чешуйчатый, так что скромный план полетел к чертям.
Неожиданно для самого себя Хуаньи захотелось прочувствовать этот дурацкий праздник.
Конечно, искать дух Рождества в заведении с бурлящими бульонами — идея отнюдь не тривиальная, но ресторан постарался на славу. Зал пестрел гирляндами, а со стеклянной витрины жизнерадостно лыбился нарисованный Санта-Клаус. Им достался как раз столик у окна. Едва опустившись на диванчик, Инь Чжу прилип взглядом к этой наклейке. Он рассматривал деда с таким детским немым восторгом, что Хуаньи на секунду поддался искушению отклеить Санту и забрать домой.
Почтенный Дядя Инь был древним демоническим змеем, однако перед благами современной цивилизации пасовал как дитя, демонстрируя воистину бездонное любопытство.
Слава богу, молчаливым.
Хуаньи покосился на соседний столик, где гиперактивный ребёнок ни на секунду не закрывал рот с момента прихода, и со скрытым облегчением мысленно перекрестился: какому богу молиться за то, что Инь Чжу — молчун?
За исключением пары-тройки дурацких вопросов вроде: «Почему эти ёлки наряжают только зимой?», «А в остальное время где они?» или «Если такое дерево обретет разум, кем оно станет — рождественским чертом или обычным лешим?», всё проходило вполне цивильно.
... Ну, плюс-минус.
Горячий бульон с перцем всегда дарит зимой особое благодушие и ни с чем не сравнимый уют.
Пока они уплетали за обе щеки, на улице разыгралась настоящая метель. Стоило распахнуть двери заведения, как в лицо ударил такой ледяной шквал, по сравнению с которым прежний бриз казался ласковым теплом.
Хуаньи обернулся к спутнику:
— Кажется, тебе конец.
— Чего? — озадаченно переспросил Инь Чжу.
Но вышагнув вслед за Хуаньи, он тут же застыл. Выражение его лица заледенело за долю секунды, а меховую опушку капюшона намертво облепило порывом ветра. Змей превратился в монолитное изваяние, намертво перекрыв выход из ресторана.
Хуаньи подышал на сжатые кулаки. Мороз действительно завернул нешуточный — кости ломило.
Согревающий эффект от острого хого улетучился под шквалистым ветром за считанные секунды.
— Поймаем такси, — Хуаньи нахлобучил капюшон поглубже. — По такой погоде недолго и дубу дать.
Не успел он договорить, как Инь Чжу с решительным видом сгреб его ладонь в свою. По перекошенному лицу демона казалось, будто тот находится при последнем издыхании от холода, однако его рука оказалась удивительно горячей, раскаленной до самих кончиков пальцев. Хуаньи от неожиданности опешил.
— Вперёд, — коротко бросил Инь Чжу.
Он крепче сжал пальцы Хуаньи, и мир перед глазами резко крутанулся. Земля ушла из-под ног с такой бешенной скоростью, что на Хуаньи накатила дикая тошнота. Улицы и дома смазались в сплошные размытые полосы... И в следующее мгновение они уже стояли перед собственной дверью.
Внезапно поглотивший их непроглядный мрак заставил Хуаньи застыть на месте. Лишь спустя пару секунд до него дошло: они в подъезде. В том самом глухом, тёмном пролёте, где датчик движения на лампочке сроду не работал.
Инь Чжу так и не выпустил его ладонь. Наоборот, он резко развернулся и без лишних церемоний запустил свободную руку в карман куртки Хуаньи. Пошарив там и ничего не найдя, он немедленно полез в другой.
— Ты чего развоевался?! — Хуаньи попытался отшатнуться, но после пространственного перемещения голова шла кругом, и вырвать руку из железной хватки Змея не хватило сил. — В ресторане не наелся, решил меня сгоряча зажевать?!
Инь Чжу молча распахнул его куртку и забрался во внутренний карман. Несмотря на слой плотной ткани, прикосновение его горячих пальцев отозвалось во всем теле Хуаньи внезапной слабостью в коленях. Словно обжёгшись, Хуаньи шарахнулся назад и впечатался спиной в стену. Однако Инь Чжу, не вынимая руки из подкладки, шагнул вслед за ним. Со стороны их позы выглядели так, словно они слились в страстном объятии.
— Инь Чжу! — выдохнул Хуаньи, чувствуя, как горит лицо.
— М-м, — буркнул Инь Чжу, наконец нащупав желаемое.
Ловко зацепив пальцем связку ключей, он выудил её наружу и отомкнул замок.
Распахнув дверь, он с привычной ловкостью щелкнул выключателем в прихожей. Шагнув внутрь, Змей принялся с чувством растирать заиндевевшие щеки, тихонько бубня:
— Мороз-то какой...
Хуаньи остался стоять на пороге. Несколько секунд он смотрел на Инь Чжу так, будто у того выросла вторая голова, после чего всё же зашёл и захлопнул за собой дверь.
— Ты чего? — Инь Чжу обернулся к нему с искренним изумлением.
Дверь за спиной Хуаньи грохнула так, что с косяка чуть не осыпалась побелка.
Хуаньи выдержал паузу, молча выкинул вперед средний палец, сдёрнул куртку, швырнул её на вешалку и ушёл в спальню, грохнув дверью ещё раз.
Инь Чжу остался стоять у входа, недоуменно глядя на закрывшуюся перед носом дверь. Затем он опустил взгляд, поднял средний палец левой руки, разглядывая его со всех сторон, потом выставил средний палец правой... и окончательно запутался.