Инь Чжу заснул не по своей воле. Хотя одолевавшая его время от времени сонливость накатывала неожиданно, не оставляя выбора, где и когда провалиться в небытие, на этот раз всё было иначе.
Температура в комнате стремительно падала, воздух становился всё более разрежённым. Холод, зародившийся на кончиках пальцев, быстро расползался по всему телу. Инь Чжу резко вскинул голову — на коже мгновенно выступила чешуя. Стоявший рядом юноша отступил на шаг и плеснул в воздух какое-то снадобье. В следующее мгновение ледяной столб поднялся по костному мозгу прямо к голове.
Чувство опасности хлынуло отовсюду. Инь Чжу хотел махнуть хвостом, разнести этот дом к чертям и вырваться наружу, к Лу Хуаньи, но стоило чешуйчатому хвосту начать прорастать, как артефакты на стене и ширма у окна вспыхнули ярким светом. Инь Чжу опешил, дикая, безудержная истома затопила сознание, и тело перестало повиноваться.
К счастью, юноша больше ничего не предпринимал. Спрятав мешочек в рукав, он медленно отступил и скрылся за дверью. Инь Чжу же держался из последних сил, не давая себе отключиться.
Он волевым усилием дождался, пока Лу Хуаньи подбежит к дверям и громко крикнет: «У этого старого чудовища ужасный характер!», и только после этого позволил себе провалиться в сон.
Навязанный сон, подобный стремительному падению в бездну, омерзителен. Инь Чжу чувствовал, как стынет его тело, но ничего не мог поделать. Калейдоскоп воспоминаний вспять крутил картины прошлого, возвращая его в бесконечно далёкие времена.
Ему снова снился сон.
Бескрайняя, укрытая снегом пустыня, вой свирепого ветра. Тот человек поднял его со снега, коснулся пальцем демонического узора на лбу, придавая ему человеческий облик, и принялся что-то настойчиво внушать. Ладонь у него была тёплой — знакомой, но чуждой, совсем не той, к чьему прикосновению стремилась душа Инь Чжу.
Он мог лишь растерянно поднимать взгляд, разглядывая капли слёз на покрасневшем от мороза носу собеседника и смоляные пряди, на глазах седеющие под хлопьями снега. Краски мира блекли, оставляя лишь два цвета: чёрный и белый.
«Где же Белый тигр?» — с невнятным замешательством подумал Инь Чжу.
Куда делся Белый тигр?
«Маленький змей...» — тихо шептал тот человек. Окончание фразы подхватил и унёс в дальние горные леса порывистый ветер, так что Инь Чжу ничего не расслышал. Человек снова поднялся, под его ногами залучился туман, а сакура на рукаве, пропитанная кровью, переливалась алым и трепетала на ветру. В следующее мгновение он взмыл в поднебесье.
Он снова уходил.
А Инь Чжу опять останется один — жди его здесь вечностью. Тот человек никогда не разрешал ему спускаться с горы, запрещал принимать истинный облик Миншэ — всё под предлогом опасности. Но Инь Чжу прожил тут слишком долго и не встречал ничего, что могло бы угрожать его жизни.
В душе поднялась глухая волна раздражения.
Его бесила кровь на рукаве уходящего, бесила проступающая в волосах седина. Снежная буря подхватила эту затаённую злобу из самых тёмных глубин и понесла по жилам. Инь Чжу упёрся ладонью в землю и тяжело выдохнул — сугробы под ним мгновенно растаяли, оседая водой.
В уши разом ворвалось множество голосов: тоскливые, полные боли, изо всех сил стенающие у подножия ледяной горы. Каждое существо вопило о своей ненависти — пламени, способном испепелить весь мир.
* * *
— Это новогодние узоры на окна, — старший брат из службы обеспечения вручил Лу Хуаньи внушительную коробку. — И куча всякого декора. Постельное бельё в комнате нужно сменить на красное с золотой вышивкой. Я уже распорядился всё постирать, комплекты в твоём шкафу. Там же лежит новая одежда, которую купили Главный наставник с дядями. Наденешь на праздничный пир.
Лу Хуаньи, видя, с какой лёгкостью братец держит коробку, даже не подумал напрячься. Однако, принимая груз, едва не выронил его и чуть не грохнулся на землю. Ему пришлось резко согнуться, чтобы удержать тяжесть.
— А... есть что-то ещё?
— Всё, — старший брат окинул Лу Хуаньи выразительным взглядом, мол, «и как можно быть таким заморышем?», а потом добавил: — Кстати, Пятый дядя-наставник накупил кучу игрушек с приколами, когда спускался с горы. Будь осторожен, когда будешь распаковывать его подарок.
— Понял, — Лу Хуаньи подбросил коробку повыше, усаживая её поудобнее, чтобы не перекрывала обзор, и поплёлся назад.
Не успел он сделать и пары шагов, как мимо него промчалась толпа сородичей. Лу Хуаньи замер, глядя, как они наперерез бегут к его жилищу.
Первой мыслью было: «Неужели этот старый ублюдок устроил пожар во сне?». Он с коробкой в руках припустил следом.
В воздухе висела удушающая, давящая атмосфера. Братья-ученики столпились у дверей его комнаты, но внутрь никто войти не решался.
— Суйсуй! — окликнул его кто-то. — Что за дрянь у тебя в комнате? Откуда такая лютая злая аура?
— Какая ещё злая аура? — обомлел Лу Хуаньи.
Он чувствовал лишь невыносимый гнёт, будто над головой завис обнажённый клинок, но никакой «злой ауры», о которой твердили остальные, не ощущал.
— Позовите Главного наставника, — велел Лу Чжэньшу. Он стоял у самого входа, не спеша открывать дверь, и раздавал указания. Затем повернулся к младшему: — Кто внутри?
—... Инь Чжу, — Лу Хуаньи поставил коробку у ног и размял затёкшие руки. — Он спит.
— Инь Чжу — демон-змея, — нахмурился Лу Чжэньшу. — Ты уверен?
Всё в мире обладает своей энергетикой. У людей — янская ци, у призраков — иньская, у неба и земли — духовная. Демоны и монстры несут в себе либо демоническую ци, либо скверну-ша. А вот «злая аура» — феномен редчайший. Она возникает на стыке демонического и дьявольского начал, пропитывая сущности крайнего зла или крайнего добра.
И сейчас именно эта злая аура затаилась в комнате Лу Хуаньи. Вот только сам Лу Хуаньи её совершенно не чувствовал.
Зеркало поиска Миншэ, блокировавшее его восприятие, он уже вернул Наставнику. В тот момент, когда артефакт покинул его руки, он ощутил всё многообразие духовных и демонических сил горы. С чего бы ему не чувствовать эту так называемую «злую ауру»?
— Не делайте глупостей, — видя, что младший молчит, снова заговорил Лу Чжэньшу. — Злая аура встречается редко. Дождёмся Наставника и решим, что делать.
— Я не чувствую никакой злой ауры, — закусил губу Лу Хуаньи. — Но раз вы все говорите, что она есть... У меня в голове крутится одна ужасно дурацкая мысль.
— Какая? — глянул на него Чжэньшу.
— Не скажу, — усмехнулся Лу Хуаньи. — А то ещё побьёшь.
Защита на заднем дворе горы хоть и не была непреодолимой, но артефакты, оставленные предками в главном зале, надёжно давили любую нечисть, не позволяя той безнаказанно хозяйничать. До сих пор никто не замечал чужаков. Значит, источник этой жути мог быть только один — спавший в его комнате старый змей.
Так Инь Чжу — не просто рядовой демон-змея?.. Хотя змей, повелевающий огнём, в принципе обычным быть не может.
Змей, повелевающий огнём...
Лу Хуаньи замер. Не успел он поймать ускользающую мысль, как давящая тяжесть в воздухе мгновенно развеялась. Сородичи облегчённо вздохнули:
— Сгинула! Злая аура ушла! Суйсуй, отпирай скорее, посмотри, что там!
— Я сам открою, — Лу Чжэньшу протянул руку. — Дай ключ.
— Я не запирал, — ответил Лу Хуаньи. — Дёрни за ручку и всё.
Чжэньшу кивнул и быстрыми шагами направился к двери.
В комнате ничего не изменилось. Инь Чжу всё так же лежал на кровати в облике маленькой змейки. Лу Хуаньи ранее весьма беспечно накрыл его пледом — видать, решил, что свернувшуюся змею укрывать неудобно, поэтому попросту вытянул её в струнку. В итоге Инь Чжу сейчас смахивал на бедное пресмыкающееся, скоропостижно испустившее дух.
—... Никого, — Лу Чжэньшу обернулся. — Ты уверен, что господин Инь — демон?
— Ты что, сам не видишь? — Лу Хуаньи кивнул на кровать. — Я не могу определить уровень его совершенствования, но то, что он демон — факт.
В глазах остальных всё выглядело именно так. Они не могли распознать глубину сил змея, приведённого младшим братом, но явно ощущали его демоническую природу. Настоящий, несомненный демон-змея.
— Наставник идёт! — гаркнул кто-то в коридоре.
— Эй-эй-эй! Я же ещё мантоу не доел! Кто меня за воротник цапнул?! Отправлю в затворники на исправительные работы! — Наставника приволок за шкирку кто-то из учеников. Взлохмаченный, с растрёпанным воротником и набитым ртом, он отругался на улицу, а затем перевёл взгляд на обоих учеников в комнате. Поперхнулся: — Какая злая аура? Вы чего, лунатики, во сне бродили?
—... Только что была, — Лу Чжэньшу приподнял руку, но тут же опустил, хотя его взгляд так и остался прикован к перекошенному воротнику учителя.
— Ой, господин Инь, — Наставник косился на кровать. — Он что, копыта отбросил?
— Жив он! — огрызнулся Лу Хуаньи. — Спит просто!
— Надо же, какая забавная змея. Спит прямая, как палка, — Наставник со смехом дожевал мантоу и крикнул в коридор: — Всё, расходитесь! Злая аура рассеялась. Мог какой-нибудь дух мимо пролетать, такое уже бывало. Не паникуйте, идите спать!
— Да какое спать в самый разгар дня?!
— Старик опять нажрался. Ему бы антибиотиков, а не настойку глушить.
— Точно пил! Я когда за ним бегал, у него на столе бутыль стояла!
— Кучка отпетых бунтарей! — вздохнул Наставник. Он подошёл ближе и въедливо уставился на вытянутую змею. Огненные узоры на чешуе казались практически живыми, готовыми сорваться в пламя. Наставник нахмурился: — Вы что, в одной комнате живёте?
—... А где ещё? Свободных комнат нет, — Лу Хуаньи не ожидал, что старик после долгой паузы выдаст именно это.
— Ну да, верно, — соглашаясь, кивнул Наставник. — Завтра велю твоему старшему брату срубить ещё один домик, пусть господин Инь туда переберется. А то ютитесь вдвоём, не дело это.
—... Ну, — буркнул Лу Хуаньи. В глубине души у него неожиданно кольнуло странное неодобрение, так что ему оставалось лишь сухо повторить: — Ну.
Старший брат тем временем тихо цыкнул. У него за пазухой кто-то зашевелился, и вскоре наружу высунулся пушистый зверёк, тоненько пища. Лу Чжэньшу погладил зверька по голове:
— Только же ел, опять проголодался?
— Да у них, у демонов, в роду все ненасытные, — хохотнул Лу Хуаньи и протянул руку. Ему наконец-то удалось погладить мягкую шерсть Фэйфэй. — О, а на ощупь приятно.
— Хм! — Чжуан Чао фыркнул, оскорблённый такой фамильярностью, и снова спрятался в пазухе Старшего брата, не показывая ни единой шерстинки.
Лу Хуаньи проводил его весьма разочарованным взглядом.
Наставник со Старшим братом побыли ещё немного и ушли. До обеда оставалось полно времени, а тренироваться с остальными Лу Хуаньи, только вернувшемуся из странствий, было не нужно. Поразмыслив, он решил просто завалиться на кровать и вздремнуть.
Стоило ему лечь, как вытянутый в струнку Инь Чжу свернулся в кольцо. Прошло немало времени, прежде чем змей принял человеческий облик. Однако на его лице и теле проступала чёрная чешуя — вид был такой, будто с него заживо слезает краска.
Лу Хуаньи приподнялся на локтях и уставился на него, не мигая.
Глаза Инь Чжу тоже изменились: вместо обычных зрачков горели золотые вертикальные щели, а в глубине их полыхали едва заметные искры.
Он словно не слышал Лу Хуаньи. Подавшись вперёд, он придвинулся ближе. Лу Хуаньи инстинктивно хотел оттолкнуть его, но Инь Чжу перехватил его запястье.
— Молчи, — хрипло проговорил Инь Чжу. — Тише.
— Я и так молчу, — Лу Хуаньи попытался высвободить руку, но хватка была мёртвой.
— А сейчас говоришь, — Инь Чжу перевёл вспыхнувший взгляд на его лицо. — Лу Хуаньи?
— Твой папочка, кто ж ещё, — абсолютно спокойно отозвался Лу Хуаньи.
В золотых глазах Инь Чжу проскользнула жажда крови. Такого яркого, сокрушительного проявления эмоций у этого ленивого старикашки, которому сложно было даже лишний раз нагнуться, Лу Хуаньи ещё никогда не видел.
— Я проснулся? — прошептал Инь Чжу. — Проснулся?..
—... Проснулся, — помешкав, Лу Хуаньи поднял свободную руку и погладил его по голове. — Всё в порядке.
Инь Чжу снова замолк, а затем подался вперёд и крепко прижал Лу Хуаньи к себе. Тепла человеческого тела через слои одежды катастрофически не хватало, а тёплая доселе комната вдруг показалась невыносимо выстуженной.
Ладонь Инь Чжу скользнула под подол его рубахи, жадно впитывая живое, горячее прикосновение к обнажённой коже.
Лу Хуаньи опешил. Тысячи отборных проклятий разом всплыли в голове, но он не выплеснул ни одного — лишь крепче обнял Инь Чжу в ответ.