Лу Хуаньи сам не заметил, как сморило. Ему снилось что-то смутное, но едва он открыл глаза, сон улетучился, оставив лишь звенящую пустоту. За окном давно сгустилась непроглядная тьма. В такой час рассчитывать на готовый ужин не приходилось — оставалось только идти на кухню и готовить самому.
Сладко зевая, он сел на кровати и тут же обомлел: чьи-то глаза неотрывно следили за ним.
Повернув голову, Хуаньи наткнулся на взгляд Инь Чжу. Тот всё так же сидел в позе лотоса, не шелохнувшись ни на сантиметр. Длинные волосы исчезли — локоны снова укоротились до плеч, едва собираясь в короткий хвост.
— Ты что... реально так и просидел весь день? — от неожиданности сонливость как рукой сняло. — Даже с места не сдвинулся?
Инь Чжу молча поджал губы.
— Да заговори ты уже, блядь, — Лу Хуаньи сгреб в охапку подушку и с недоумением уставился на него. — Язык проглотил?
— Ты сам запретил мне разговаривать! — выпалил Инь Чжу и тут же снова плотно сжал губы, сердито уставившись на хозяина.
Лу Хуаньи потребовалось время, чтобы выудить это из памяти. Вслед за осознанием накатила волна прежних тревог и мыслей, о которых хотелось забыть. Внезапно даже чужой тяжелый взгляд стал в тягость — накатила такая глухая усталость, что от нее словно бы подвело желудок.
— Пошли поедим, — Хуаньи отбросил подушку, спуская ноги с кровати, и ткнул пальцем в сторону Инь Чжу: — А ты пока молчи.
Инь Чжу ничуть не расстроился. Раз Лу Хуаньи обещал заговорить с ним через два дня да еще и перестать злиться, можно и подождать. Никакого подвоха тут нет: дом Лу Хуаньи здесь, никуда он не сбежит.
А вот самому Лу Хуаньи было не до смеха. К тому моменту, как он сварил на кухне две пиалы лапши, тяжелые мысли окончательно испортили аппетит. В итоге свою недоеденную порцию он переложил в пиалу Инь Чжу.
Инь Чжу, который с обеда крошки во рту не держал, с охотой доел остатки и символически издал от сытости вздох.
Они молча вернулись на задний двор обители. Заходить в дом не спешили — немного побродили снаружи, любуясь серебристым отблеском свежего снега и подставляя лица прохладному ночному ветру, и только потом укрылись в тепле.
Ночь выдалась необычайно тихой. Мысли замерли, превратившись в неподвижную гладь озера, и оба постепенно погружались в эту звенящую глушь, чувствуя, как подбирается удушливая тяжесть.
На следующее утро Лу Хуаньи проснулся от шумных криков за окном. Воздух снаружи был пропитан духом радостных встреч в духе: «Сколько лет, сколько зим, дай-ка я тебя обниму!». Протерев глаза, Хуаньи какое-то время безучастно разглядывал потолок, а повертев головой, обмер: Инь Чжу всё так же сидел на своем футоне точно в той же позе, что и вчера, и не спускал с него глаз.
«И ведь реально ни на сантиметр не сдвинулся...»
Лу Хуаньи цыкнул, скинул одеяло и поднялся. Когда он умылся и вышел из умывальни, постель уже была аккуратно застлана. Инь Чжу даже прибрал свой матрас, подвинув его вплотную к кровати, отчего тот выглядел невероятно сиротливо. Впрочем, ещё жалостливее смотрелся сам демон, восседавший на табурете: едва Хуаньи появился на пороге, тот снова впился в него немигающим взглядом.
Когда чувствуешь на себе чей-то постоянный упорный взгляд, даже простые движения выходят неуклюжими.
Хуаньи казалось, что он вот-вот начнет шагать и махать руками невпопад, а дядька Инь и не думал отворачиваться. Напротив, словно подметив нечто забавное, он подпер подбородок рукой и чуть улыбнулся уголком губ, продолжая с удовольствием наблюдать.
— Лу Хуаньи! — донесся снаружи громкий оклик. — Хватит дрыхнуть, выходи встречай гостей!
—... Звучит как-то не слишком двусмысленно, — усмехнулся Лу Хуаньи. Заставив себя игнорировать пристальный взор Инь Чжу, он подбежал к двери и распахнул её.
На пороге стоял Янь Чэньюань, сверкая белоснежной улыбкой. За его спиной, сжавшись от лютого холода, дрожал Сяо Душуй.
— Живее впусти своего братика Душуя погреться, — проговорил Янь Чэньюань, втягивая за собой приятеля. — Он чуть не вымерз на этой проклятой тропе.
— Что же ты потеплее не оделся? — Лу Хуаньи запер дверь. — В горах всегда морозно.
— Так этот паршивец меня прямо из-под одеяла вытащил! — выбивая дробь зубами, пролепетал Сяо Душуй. — Ни слова не сказав, сгреб и потащил на гору!
— Откуда я знал, что ты у нас такой мерзляк, — фыркнул Янь Чэньюань.
— Простите великодушно, что не оправдал ваших ожиданий! — Сяо Душуй оглушительно чихнул. — В... в следующей жизни обязательно перерожусь упрямым пингвином!
Не успели они закончить перепалку, как дверь распахнулась от пинка. В комнату ворвался порыв ледяного сквозняка, и Сяо Душуй чихнул вновь.
— Сяо Янь-цзы! — раскатистый голос Главного наставника мог бы посоперничать с рыком Второго дяди-наставника в его лучшие дни. — Ты чего со мной пить не идешь, а едва поднялся на гору, сразу к моему ученику юркнул?.. Ой, а это кто?
— Здравствуйте, Наставник, — Сяо Душуй принял из рук Лу Хуаньи бумажную салфетку, громко высморкался и представился: — Меня зовут Сяо Душуй.
Лицо Главного наставника на миг изменилось — едва ощутимо, на какую-то долю секунды, но Инь Чжу успел уловить эту вспышку.
— Ты ведь за столько лет впервые кого-то привел на гору, — Наставник изогнул бровь, глядя на Янь Чэньюаня. — Самый первый раз.
— Ага, — улыбнулся Янь Чэньюань. — Вот, привел с вами познакомить.
Лу Хуаньи уловил в их тоне нечто особенное и, с удивлением воззрившись на Сяо Душуя, тихо спросил:
— Вы...
— В прошлой жизни я его сперва изнасиловал, потом убил, да еще и в туалет вместе не сходил — вот в этой жизни и расплачиваюсь, — со скорбной миной на лице Сяо Душуй вытер нос и похлопал Лу Хуаньи по плечу: — Мораль: делаешь зло — не оставляй своего имени.
— То есть ты еще и представиться успел перед тем как?.. — хохотнул Лу Хуаньи и отправился к шкафу за теплыми вещами. Сяо Душуй тут же сбросил свою легкую куртку и облачился в плотную одежду Лу Хуаньи.
Пока в комнате царило оживление, в самом темном углу сохранялось прохладное молчание.
Инь Чжу так и оставался на табурете. Он сидел в неприметном углу, куда не падал ничей взгляд, к тому же не имел права вымолвить ни слова. Ему оставалось лишь наблюдать, как Лу Хуаньи передает вещи этому долговязому и они, обмениваясь шутками, собираются на улицу.
Дядька Инь мгновенно поднялся и увязался следом, пристроившись в самом конце.
На заднем дворе обители царила атмосфера всеобщего веселья. Приглашенные на новогодний пир демоны, люди и даосы уже поднялись на гору. Превозмогая метель, они стояли посреди троп, оживленно болтая; знакомые и незнакомые легко находили общий язык, а некоторые даже сцепились в шуточных поединках, порхая в воздухе и вовремя останавливая удары.
— Семечек не хочешь? — к Инь Чжу подскочила какая-то девчушка и задорно толкнула его плечом. — Пять цзяо за горсть!
Инь Чжу отрицательно качнул головой и прибавил шагу, чтобы не отстать от Лу Хуаньи.
На Лу Хуаньи сегодня был черный пуховик с пышной мягкой опушкой на капюшоне. Инь Чжу так и подмывало потрогать этот пух, но он опустил руку, даже не занеся её.
«Дядька Инь...» — в голосе Лу Хуаньи тогда прозвучала тихая беспомощность.
«Ты вообще понимаешь, что такое любовь?»
«С какой стати я должен это понимать?»
Вопрос Лу Хуаньи был задан ни с того ни с сего, да еще и в тот самый момент, когда разжимать губы было запрещено.
А если бы он мог говорить... Что бы ответил?
Инь Чжу не успел додумать: что-то ощутимо ударило его в спину. Обернувшись, он увидел Лу Хуайюэ. Вокруг шумела и гомонила толпа, но взгляд девушки обжигал могильным холодом.
И этот холод исходил не от неё самой — из глубины её глаз смотрел иной разум, исполненный лютой ненависти.
Захват тела!
Инь Чжу обомлел. В следующий миг ноздрей коснулся знакомый запах, и в памяти вспыхнул день, когда он погрузился в небытие в той комнате. Перед тем как уснуть, он был не один.
Тот юноша, что отвел его в покои и рассеял в воздухе странный порошок... Запах того снадобья был точь-в-точь таким же, как у снаряда, которым в него только что запустила Лу Хуайюэ.
И пусть сейчас дуновение было едва уловимым, почти растворившимся в морозном воздухе, Инь Чжу все равно почувствовал, как по коже пробежал мороз.
Лу Хуайюэ криво ухмыльнулась и бросилась прочь. Инь Чжу, не раздумывая, устремился за ней.
Они неслись во весь опор. Шум праздника остался далеко позади, и вот уже на полпути к подножию, по девственно-белому снегу промелькнули две тени. Они двигались так быстро, что едва касались сугробов. На краю крутого утеса Лу Хуайюэ замерла.
Она стояла над пропастью, и блеск в её глазах внезапно угас. В следующую секунду она извлекла из рукава нож-бабочку и кинулась на Инь Чжу. Не желая причинять ей вреда, тот подался в сторону, намереваясь выбить оружие и оглушить девушку, но едва он занес руку, тело Лу Хуайюэ бессильно обмякло.
Инь Чжу обомлел, но тут же сориентировался: подхватив падающую Лу Хуайюэ, он отскочил в сторону, едва разминувшись с лезвием тяжелого тесака. Обернувшись, он увидел девицу в алом одеянии. На её открытой шее отчетливо виднелись следы тяжелых ожогов. С абсолютно застывшим лицом она снова замахнулась клинком и пошла в атаку.
Инь Чжу, держа на руках Лу Хуайюэ, не собирался вступать в бой, однако испытывал крайнее изумление.
Он узнал эту девицу!
Именно она стояла подле Даоса в чёрном балахоне, когда тот похитил Лу Хуаньи. Инь Чжу собственными глазами видел, как тот метнул в неё обжигающее пламя, чтобы испепелить, — как она могла выжить?!
Сжав зубы, Инь Чжу обратил нижнюю половину тела в змеиный хвост и с яростным ревом обрушил его на нападавшую.
Девица легко уклонилась, грациозно опустившись подушечками пальцев на снег, и, облизнув губы, промолвила:
— Маленькая змейка, если не примешь истинный облик, тебе со мной не сладить.
* * *
— А где господин Инь? — издали завидев приближающуюся компанию, поинтересовался Лу Чжэньшу.
— Сзади плетется, — отмахнулся Лу Хуаньи. Они с Сяо Душуем словно обрели родственные души и болтали без остановки всю дорогу, поэтому ответ вырвался на автомате.
— Где сзади? — Лу Чжэньшу оглянулся. — За вами даже духа бестелесного нет.
Лу Хуаньи застыл и резко обернулся. Инь Чжу и впрямь испарился.
«Куда он делся? Только что ведь за мной такой здоровенный дядька шел!»
— Наставник! — промелькнув над крышей, на землю стремительно слетел один из старших братьев. — На склоне горы вспыхнула темная аура! Там идет жестокий бой!
Опять скверна.
Лу Чжэньшу на мгновение опешил и перевел взгляд на Главного наставника.
Тот, выслушав донесение ученика, взмахнул широким рукавом и, взмыв в воздух, устремился к склону.
Лу Хуаньи, сообразив, в чем дело, рванул за ним.
Его смутные подозрения подсказывали: на склоне дрался не кто иной, как Инь Чжу.
И предчувствие не обмануло. Вот только когда они подоспели к месту, на поле боя остался лишь сам Инь Чжу. Снег вокруг был залит багровой кровью — не разобрать, чьей именно. Двое старших братьев переглянулись и, уловив шлейф свежего кровавого запаха, тут же устремились в погоню за сбежавшим противником.
Огромный змеиный хвост кольцами возлежал на земле, растопив сугробы. Кончик хвоста прижимал к земле чью-то фигуру. Лу Хуаньи прищурился, пытаясь разглядеть лежащего, но Наставник опередил его — стремительно подскочил и поднял с земли тело.
Это была Лу Хуайюэ.
Неужели Инь Чжу сцепился с Лу Хуайюэ?!
— Заберите её в обитель! — Наставник передал бессознательную девушку подбежавшей ученице. Он уже собирался отдавать следующие приказы, как Инь Чжу зашевелился.
Его гигантский хвост судорожно забился по камням, отчего край утеса едва не обрушился. Тяжело дыша, змей поднял голову. Его взгляд метнулся по лицам собравшихся и наконец замер на Лу Хуаньи. Инь Чжу сделал пару шагов вперед, но неожиданно застыл как вкопанный. Из его горла вырвался хриплый, дикий рык, а за спиной с треском распахнулись и вспыхнули нити золотого света.
Инь Чжу словно вел с самим собой отчаянную борьбу: в его глазах безумие мешалось с мучительной тоской, чешуя густым ковром покрывала открытые участки кожи, а темная, давящая аура хлынула наружу с такой силой, что у присутствующих перехватило дыхание.
"Убей его..." — прошелестел в его сознании чужой шёпот.
"Убей его... Тебе нужна его кровь... Забери его кровь, чтобы спасти нас..."
Инь Чжу изо всех сил прикусил губу, до рта дошел соленый вкус крови. Подняв взор, он одарил Лу Хуаньи последним, исполненным боли взглядом, взмахнул мощным хвостом и взмыл в поднебесье, устремляясь прочь.
— Чжэньшу, Пухуай! — громогласно повелел Наставник. — Соберите людей и в погоню! Во что бы то ни стало верните его!
Лу Чжэньшу и Лу Пухуай на мгновение опешили, но тут же пришли в себя. Отобрав нескольких умелых мечников, они сорвали с поясов клинки, взмыли на них в воздух и устремились вслед за демоном.
Лу Хуаньи стоял словно громом пораженный. Лишь когда силуэт Инь Чжу превратился в едва заметную точку на горизонте, к нему вернулась способность мыслить. Он резко повернулся к Наставнику, пытаясь прочесть в его лице подтверждение своим страшным догадкам.
Золотые всполохи, вырвавшиеся из спины Инь Чжу... очертаниями до боли напоминали крылья.
С древнейших времен существовал лишь один вид демонов с телом змеи и четырьмя крыльями... Демонический змей Миншэ.
Ледяной ветер, несущий снежную крупу, стегнул по лицу. Лу Хуаньи очнулся от оцепенения, рванулся к стоящему рядом брату и выхватил меч из его ножен. Вскинув пальцы в быстром жесте, он сотворил заклятие — лезвие мгновенно расширилось и удленилось. Запрыгнув на него, Хуаньи едва удержал равновесие.
— Суйсуй, ты что, наконец освоил технику управления мечом?! — изумленно крикнул брат.
«Да ни черта я не освоил!»
Сглотнув слюну, Лу Хуаньи направил духовную энергию в клинок и заставил его оторваться от земли, неотрывно следя за крошечной точкой в небе. Однако его навыки полета были настолько плачевны, что меч зашатался, двигаясь с черепашьей скоростью — пешком и то вышло бы быстрее!
— Суйсуй, — Наставник легким прыжком опустился на носок широкого лезвия. Его лицо было небывало суровым. — Он улетел слишком далеко, тебе его не догнать. Раз уж... его истинная суть раскрылась, предоставь это старшим братьям.
— Пусть они делают свое дело, а я — свое, одно другому не мешает, — Лу Хуаньи повернулся к Наставнику, и в его голосе прозвучала непреклонная решимость. — К тому же, мне вернуть его будет куда проще.
Наставник на мгновение замер, а затем тяжело, скорбно вздохнул. Его стопа ощутимо придавила острие меча, и вокруг вспыхнула волна ослепительно белого света. Валкое лезвие мгновенно обрело устойчивость. Соскакивая вниз, Наставник придал ускорение клинку, и тот стремительной стрелой рванулся вперед. До ушей Лу Хуаньи донесся лишь тихий, исполненный печали шепот:
— Вся жизнь — лишь судьба...
Какая ещё, к черту, судьба!
Лу Хуаньи знал одно: если он не остановит Инь Чжу прямо сейчас, то больше не увидит его никогда в жизни.
Прощальный взгляд этого змея был слишком полон боли и затаенного отчаяния.
Старый змеиный гад скрыл от него нечто важное.
Да он даже о том, что он и есть Миншэ, ни словом не обмолвился! Мать его ети! Хотя есть ли у него вообще мать — тот еще вопрос!
Значит, выебать самого змея!
Лу Хуаньи досадно цыкнул. Перемогая ледяной, режущий лицо ветер на бешеной скорости, он крепче сжал зубы и даже не смел глянуть вниз.
Расстояние между ними сокращалось. Расплывчатая черная точка с каждой секундой обретала четкие контуры.
«Сложно догнать, говоришь? Ну-ну. Посмотришь, как папочка переломает тебе ноги!»