Квартира в жилом комплексе «На Месте Преступления», которую придыбал дядя Янь, лишь притворялась необитаемой. По обстановке спальня до боли напоминала его собственную комнатушку в горной обители клана. Похоже, старый неугомонный учитель лично приложил к этому руку.
На следующий день еще до рассвета Лу Хуаньи разбудили дворовые старики, высыпавшие на утреннюю зарядку. Похоже, эти деды и старухи искренне считали: коли уж они проснулись, весь мир обязан встать по стойке «смирно». Затянув во весь голос нечто неразборчивое, они разом вышибли Хуаньи из полудрёмы в суровую реальность.
— Твою ж мать... — заворчал Лу Хуаньи, до боли прижав предплечье к глазам.
Кое-как перевернувшись, он некоторое время тупо гипнотизировал носки собственных тапочек, после чего со вздохом обулся и поплелся из спальни.
Умывшись, он вышел в гостиную и первым делом взял телефон. Вчера, стоило ему произнести имя «Миншэ», собеседник на том конце провода мгновенно бросил трубку. Что это вообще значило, Хуаньи так и не понял, однако больше никто из клана на связь не выходил.
Заглянув на кухню, Лу Хуаньи распахнул холодильник. Дядя Янь позаботился о провизии на славу: от соков до пива — полки ломились. Сдернув крышку с бутылки светлого одной рукой, Хуаньи сделал глоток, но мятная зубная паста в сочетании с хмельной горчинкой едва не отправила его макушку на орбиту. С досадой цыкнув, он поставил пиво обратно.
Поразмыслив, он выудил из кармана вчерашней куртки небольшое круглое зеркальце величиной с ладонь. Тыльная его сторона была испещрена странными рунами и символами. Положив артефакт на ладонь, Хуаньи постучал пальцем по гладкой поверхности. Нуль внимания.
Учитель ведь как сказал: спускайся с гор, ищи Миншэ, а не найдешь — можешь на Новый год домой не возвращаться. Всучил это Зеркало поиска Миншэ и уперся рогом, дескать, демонический змей Миншэ обретается именно в этом городке у подножия.
Теперь Хуаньи вполне обоснованно подозревал, что старый прохвост просто искал повод выставить его за дверь, сунув в руки первое попавшееся зеркальце. А глубокий сакральный смысл этой штуки, вероятно, сводился к простой мысли: «На себя посмотри, лоботряс, и на свою унылую рожу!»
Что ж, если без твари праздник не состоится, придется встречать Новый год на чужбине.
В морозилке отыскалась коробка с полуфабрикатами, однако, скользнув по ней взглядом, Хуаньи решил перекусить на улице.
Северный ветер снаружи не утихал. Натянув маску, шарф и перчатки и спрятав зеркало в карман, Хуаньи перешагнул порог подъезда — и тут же ощутил непреодолимое желание развернуться и забиться обратно в тепло.
За ночь нападали сугробы, ветви деревьев прогнулись под тяжелыми шапками. Слепленные у дороги снеговики выглядели мило, веселые ребятишки с красными носами, азартно лупившие друг друга снежками, — тоже.
Но дубак стоял нечеловеческий.
В такую погоду, чтобы просто вынуть руки из карманов, требовалось полчаса моральной подготовки. Однако дедам и старухам, крутившим тайцзи и танцевавшим с веерами, лютый мороз был побоку. Одетые на удивление легко, они пылали румянцем и прямо-таки фонтанировали жизнью.
Ну и закалка.
Лу Хуаньи громко чихнул и мысленно выразил им глубочайшее уважение.
Возле подобного старья всегда крутится куча уличных торговцев. Завернув за угол, Хуаньи подошел к ближайшей лавке, взял горячую лапшу и с удовольствием умял её за столиком. Поглазев немного по сторонам, расплатился, достал зеркало — реакция по-прежнему нулевая. Убрав артефакт, он заскочил в соседний минимаркет за запасом лапши быстрого приготовления.
Пенсионеры к этому часу уже должны разойтись, так что можно с чистой совестью завалиться досыпать.
Подтянув маску повыше, Хуаньи направился к дому.
Оказавшись перед запертой дверью, он воззрился на массивный замок и неожиданно прыснул. Посмеявшись от души, сдвинул маску на подбородок и набрал номер.
— Слушаю... — Голос на том конце провода звучал сдавленно и сонно; похоже, звонок бесцеремонно вырвал человека из объятий Морфея. — Что стряслось?
— Да такое дело, дядя Янь... — Хуаньи снова хмыкнул. — Ты вчера уйти-то ушел, а ключи мне оставить не забыл случайно?
Янь Чэньюань на мгновение замолк. Похоже, он судорожно переворачивался с боку на бок и шелестел карманами. Шуршание стихло, наступила короткая пауза, после чего собеседник выгнул интонацию с театральным наигранным изумлением:
— И впрямь не дал! Они у меня в кармане болтаются, представляешь?
Хуаньи едва удержался от сочного крепкого словца, но, вовремя вспомнив, что сам прохлопал ушами и не спросил про ключи, да и перед ним всё-таки старший по возрасту, сдержался. Он присел на корточки, уперся затылком в холодную стену и снова фыркнул:
— Ты дома? Я подъеду, заберу.
— В Бюро я. Дело дрянное подоспело, теперь жилье и прописка у меня в кабинете, — Янь Чэньюань сладко зевнул. — Давай дуй сюда, заодно позавтракаем вместе.
— Я уже сыт, — Хуаньи поднялся на ноги, подпрыгнул, согреваясь, и натянул маску обратно. — Скинь локацию, сейчас приеду.
— Ладно, — откликнулся Чэньюань и сбросил вызов. Через пару секунд пришло сообщение с геометкой.
Спустившись, Хуаньи намеревался поймать такси, но стоило ему выйти к проезжей части, как порывистый ледяной ветер, словно бритвой, полоснул по лицу. Замрев, он вскинул голову и посмотрел вправо.
На восточной окраине городка возвышалась гора. Не слишком высокая, но вершина её вечно утопала в белесой хвори марева, придавая ей сказочный вид, а после снегопада гора и вовсе превратилась в монолитное белое изваяние. Но прямо сейчас сквозь эту молочную пелену тонкой струйкой поднимался угольно-черный дым. Он сделал пару хищных витков и сгинул в тумане. Окружающий мир в то же мгновение погрузился в звенящую, мертвую тишину, словно из воздуха выкачали всю жизнь.
Хуаньи насупился и сделал пару шагов в ту сторону.
«Задержусь. Буду позже», — сбросил он короткую записку дяде Яню и размашистым шагом устремился к подножию.
Петляющая тропа после снегопада превратилась в сущий каток. Однако чем выше Хуаньи поднимался, тем явственнее ощущал разлитую в воздухе гнилостную тяжесть. Ранним утром на склонах не должно было быть ни души, но наст оказался плотно утрамбован и перемазан темно-бурой грязью, от которой шибало тошнотворной зловонной тухлятиной.
«Где деется нечисть — там затаился демон».
Эту простую истину наставник вбил ему в голову первой, едва он научился соображать.
Затянув шарф потуже и застегнув молнию до самого подбородка, Лу Хуаньи проверил, не поддувает ли где, и легко оттолкнулся от земли. Закутанный, будто базарный кулек, он взмыл в воздух порхающей птицей и непринужденно опустился на толстый сук, прищурившись вглубь леса.
Вдали проглядывали две темные, похожие на оборотней туши. Выдыхая клубы пара и сверкая наливными кровавыми глазами, твари волокли кого-то из пещеры. Несчастный пахал головой сугробы, но даже не шевелился — видно, находился под действием какого-то морока.
Впрочем, судя по тому, как эти уродцы запыхались, волоча одну-единственную тушку, духовному развитию их от роду было без году неделя. Эдакая мелкокалиберная нечисть, возомнившая, будто человечина поможет им махом прокачать заклятую силу.
Тьфу.
Хуаньи мысленно вздохнул: ну точно, его сослали с горы исключительно ради спасения сирых и обездоленных. Вернется — потребует у наставника орден «За альтруизм и патологическое нежелание сидеть без дела».
Сгруппировавшись, он оттолкнулся от ветки и ласточкой скользнул вперед. Приземлился чуть отдаль от бестий, но те его уже срисовали и судорожно рванули свою добычу еще дальше.
Бедняга опять проехался физиономией по снежному насту с таким хрустом, что у Хуаньи аж зубы заныли, — но от жертвы не донеслось ни звука.
— Эй, бросьте каку, — с небрежной ленивкой проговорил Хуаньи, неспешно приближаясь и даже не вынимая рук из карманов. — Душу погубите — потом при небесной каре костей не соберете.
Поняли ли монстры его спич, осталось загадкой. Несколько секунд они тупо щерились и заходились сиплым клекотом, а затем, бросив бессознательное тело, с выпущенными когтями рванули на дерзкого чужака.
Хуаньи изогнул бровь. Выпростав руку, он уловил брешь в атаке левого гада, уклонился корпусом и от души впечатал кулак твари в поддых. Мохнатое чучело глухо взвыло и отлетело назад.
Второй оборотень тут же прыгнул следом. Пригнувшись под занесенными когтями, Хуаньи перехватил его за мохнатую лапу и с силой рванул на себя. Раздался тошнотворный хруст, и лесную тишину прорезал визг, от которого закладывало уши: оторванная конечность осталась в руке у Хуаньи.
Брызнула едкая зеленая слизь, попав на штанину.
— Сука... — скривился Хуаньи, отбрасывая ошметок в сторону, и сам ринулся на перепуганную нечисть.
Лишь теперь до уродцев дошло, что перед ними далеко не беспомощная жертва. Заверещав от ужаса, они уплотнили туши, зарылись в сугробы и давай депортироваться восвояси.
Окинув взглядом нору в сугробе, Хуаньи вытащил из кармана желтый талисман, бросил его на снег у лаза и молниеносно скрутил пальцами печать. Бумажка мгновенно юркнула вслед за беглецами. Спустя мгновение из глубин леса донесся глухой хлопок, и в воздухе разлилась вонь паленого мяса.
Всякий, кто вознамерился сожрать человека, — хоть бес, хоть смертный — прощения не заслуживает.
Вздохнув, Хуаньи одернул штаны, подошел к брошенному телу и перевернул бедолагу навзничь.
Только сейчас удалось рассмотреть спасенного. Парнишка лет двадцати с небольшим, живой. Волосы длинные, черные как смоль, спутанным гнездом разметались по снегу; куртка — в лохмотьях, на левой ноге ботинка нет, да и носка тоже. Бледный, точь-в-точь покойник, зато дышит ровно. Бескровные губы сжаты, черты лица породистые, да и ноги... длинные, надо признать.
Хуаньи снова вгляделся в его лицо. Ни единой царапины! Словно и не его только что поволокли по ледяным кочкам. Да после такой скачки даже на пушистом ковре ссадины останутся, а этому — хоть бы хны.
В челе черных соков нет, на ладонях и кадыке — ни единого знака заклятья. Стало быть, духи его не морочили.
Просто в обмороке?
Как бы то ни было, оставлять его здесь нельзя — скрючится от мороза минут за пять.
Вытерев испачканные в крови пальцы о рванину незнакомца, Хуаньи подлез под его руку, взвалил парня на плечи и, буксуя на скользком склоне, потащил вниз.
Пройдя пару метров, Хуаньи резко замер.
Сквозь вой ветра до его уха донеслось мерное, богатырское похрапывание.
... Он что, дрыхнет?!
В лютый мороз, будучи сцапанным нечистью и отбуксированным через весь лес, этот кадр... тупо спал?
Да у него вместо нервов — стальные канаты!
В кармане дважды вибрировал телефон. Ответить было нечем, и Хуаньи уже решил проигнорировать звонок, но, косясь на свою ношу, вдруг вошел во вкус и бесцеремонно сбросил спасенного обратно на снег.
Как и следовало ожидать, тот даже не пикнул. Напротив, сладко потянулся, перевернулся на другой бок, подмял под себя сугроб поудобнее и провалился в еще более глубокий сон.
— Алло? — ответил Хуаньи, слегка ткнув спящего носком ботинка.
— Ты куда запропастился? — поинтересовался Янь Чэньюань.
— Да так, спасал заблудшие души, — отозвался Лу Хуаньи. — А заодно... кажется, подобрал какое-то железное чудовище.