Когда Лу Чжэньшу ураганом вволокли в квартиру Лу Хуаньи, он всё ещё толком не успел опомниться.
На кровати, бледный как полотно, лежал Лу Хуаньи. На обоих его запястьях зияли жуткие, рваные раны. Кровь всё ещё проступала сквозь плотную ткань, пропитывая простыни, а рядом валялся знакомый флакон. Тяжёлый, душный запах крови почти заглушал целебный аромат снадобья, приготовленного их младшей сестрой-наставницей — если бы Инь Чжу не успел вовремя обработать раны, Хуаньи давно бы изошёл кровью.
Мазь не могла затянуть такие глубокие повреждения, но хотя бы сдержала кровотечение.
Однако раны были нанесены явно не обычным оружием: в растерзанной плоти Лу Хуаньи пульсировала тёмная, вредоносная скверна-ша — именно она не давала тканям срастись.
Задохнувшись от ужаса, Лу Чжэньшу кинулся к кровати и задрал рукава брата. Увидев въевшиеся прямо в мясо чёрные бусины, он на мгновение оцепенел. Не успел он и глазом моргнуть, как рядом мелькнула огненная вспышка. Пламя точно ударило по бусине, мгновенно испепелив её в порошок. Поскольку та не успела уйти глубоко под кожу, на плоти осталась лишь бледная вмятина.
— Ещё, — ледяным голосом бросил Инь Чжу. От этого тона по комнате прокатилась волна стужи.
Чжэньшу некогда было раздумывать. Он быстро закатал рукава и штанины Хуаньи, разбивая одну за другой оставшиеся бусины. Едва сдерживающие заклятия разрушились, к Хуаньи разом вернулись заблокированные чувства. Дикая, разрывающая боль вспыхнула с новой силой, заставив его очнуться, хотя в ту же секунду он пожалел, что не провалился обратно в забытье.
— Проглоти, — выдохнул Лу Чжэньшу, вытирая крупную каплю пота со лба. Он нащупал в кармане пилюлю и поднёс к губам брата, по старой привычке приговаривая: — Суйсуй, миленький, прими лекарство, и боль отступит.
Сцепив зубы, Хуаньи проглотил пилюлю и со скрежетом приоткрыл глаза. Увидев перед собой знакомое лицо, он мутно прошептал:
— Старший брат?..
— Молчи, береги силы, — мягко отозвался Чжэньшу, вытирая плечом заливающий глаза пот. — Слушай меня и помогай: нужно выгнать тёмную скверну из ран, тогда плоть начнёт затягиваться.
Хуаньи бессильно откинулся на подушки и едва заметно кивнул. Перед тем как снова смежить веки, он успел заметить замершего неподалёку Инь Чжу.
Тот стоял мрачнее тучи. Негодование и злость буквально разпирали демона, казалось, ещё немного — и он сорвётся на оглушительный крик.
«Дядя Инь снова изволит гневаться», — мельком подумал Хуаньи.
У него совсем не осталось сил на иронию. Послушно подчиняясь душевной энергии-ци, которую старший брат осторожно вливал в его меридианы, Хуаньи стал шаг за шагом вытеснять тёмную ауру из повреждённых тканей.
Инь Чжу так и стоял истуканом, будто его поразило заклятие неподвижности.
Он не спускал глаз с Лу Чжэньшу, чьи пальцы стремительно порхали по особым точкам на руках Хуаньи. На кончиках пальцев созревали яркие вспышки духовной силы; раны на запястьях медленно очищались, а нанесённый ранее целебный порошок наконец начал действовать. Только сейчас Инь Чжу осознал, что всё это время не дышал, и судорожно втянул воздух.
Лечение продвигалось мучительно долго. Хуаньи был слишком слаб, его сознание то и дело ускользало, не позволяя в полной мере направлять ци вслед за усилиями брата.
В конце концов Инь Чжу не выдержал. Подойдя ближе, он бесцеремонно приподнял Хуаньи за плечи и слегка сжал его щёки пальцами, приведя в чувство. Лишь тогда удалось окончательно изгнать скверну из его щиколоток.
Карманы Лу Чжэньшу походили на бездонный волшебный мешок — казалось, оттуда можно извлечь абсолютно всё. Он даже выудил чистое полотенце и заботливо отер пот со лба младшего, а затем поднял тяжелый взгляд на Инь Чжу:
— Кто это сделал?
— Он мёртв, — бережно уложив Хуаня обратно на кровать, глухо отозвался Инь Чжу.
— Мёртв? Слишком лёгкая смерть для твари, — Лу Чжэньшу снова перевёл взгляд на брата. Он сжал кулаки, тяжело дыша; Инь Чжу заметил, как дрожат его пальцы. — Как его вообще смогли так искалечить?
— Пробили окно и выкрали прямо из квартиры, — Инь Чжу замялся на мгновение, после чего выговорил с трудом: — Я не уберёг его.
Лу Чжэньшу хотел было сказать, что тот не виноват — кому придёт в голову, что прямо в собственный дом ворвутся похитители? Однако, глядя на обессиленного Хуаньи, он просто не смог заставить себя произнести эти утешительные слова. Вымещать ярость на Инь Чжу тоже казалось бессмысленным. Молча подоткнув одеяло, Чжэньшу остался сидеть у изголовья, оберегая покой брата.
Инь Чжу опустился на край кровати. Назирая за зияющей дырой в стене и перевернутой мебелью в гостиной, он чувствовал, как мысли путаются в сплошной клубок. В спальне стояла давящая, звонкая тишина. Собственное дыхание казалось слишком громким, а вот едва уловимый, поверхностный рокот в груди Хуаньи внушал тревогу и не давал успокоиться.
Чжэньшу нагнулся, поднял упавший пузырёк и стал бережно собирать раскатившиеся по полу пилюли.
Проследив за его движениями, Инь Чжу поджал губы и заметил:
— Сильное средство.
— Выдающийся целитель нашей обители клана выковал эту микстуру из редчайших снадобий специально для него. Иные заклинатели за всю жизнь до самого вознесения и пяти таких пилюль не видят.
А у Лу Хуаня таких снадобий завалялось флакона два, если не три. И горстями он глотал их без малейшего сожаления — наверняка даже не подозревал о реальной ценности.
Спрятав пузырёк, Лу Чжэньшу посмотрел на спящего брата и тяжело вздохнул. В его голосе смешались глубокая скорбь и затаённая ярость:
— Мы растили его, берегли от любой царапины... Пусть мерзавец испустил дух, его душу мы из-под земли достанем и сгноим.
Воздух в комнате словно превратился в густой кисель. Ни тот, ни другой больше не произнесли ни слова.
«Прости...»
Инь Чжу сжал зубы. Лишь спустя мгновение он осознал, что эти слова так и остались необлечённой в звук мыслью.
Сквозь пролом в стене со свистом врывался ледяной сквозняк, ещё сильнее раздувая хаос, царивший в гостиной.
Когда Лу Хуаньи снова пришёл в себя, голова раскалывалась, а конечности налились свинцовой тяжестью. В глазах то и дело темнело.
— Очнулся!
Возглас прозвучал так торжественно, будто под дверью родильной палаты объявили о появлении первенца. Хуаньи открыл глаза, некоторое время бессмысленно разглядывая потолок. Затем его взгляд упал на сидевшего у кровати юношу с невероятно привлекательными, почти чарующими чертами лица, и он окончательно растерялся:
— Ты ещё кто?..
Парень опешил, а затем из-за его спины выскочили два пышных серых хвоста, радостно заколыхавшись в воздухе:
— Это же я! Фэйфэй, которого ты спас!
— Чжуан Чао, марш на кухню! Проследи, чтобы бульон не выкипел! — крикнул Лу Чжэньшу.
Он стремительно подошёл к кровати, опустился рядом, приложил ладонь ко лбу младшего и прощупал несколько ключевых точек на его теле. Лишь завершив тщательный осмотр, Чжэньшу облегчённо перевёл дух:
— Ну вот, опасность миновала.
—... Рад знакомству в столь живописных обстоятельствах? — всё ещё с трудом соображая, промямлил Хуаньи. Облегчения он не чувствовал вовсе: руки и ноги не слушались. Вглядываясь в очертания собственного тела под одеялом и помня, как с ним только что управился старший брат, Хуаньи на секунду испугался, что остался без конечностей. — А ты как здесь оказался?
— В тот день, когда тебя принесли израненного, господин Инь позвал меня на помощь, — при воспоминании об этом брови Чжэньшу снова сошлись к переносице. — Кому ты дорогу перешёл, что с тебя едва шкуру не содрали?
Хуаньи ненадолго задумался. В голове всплыла мешанина из обрывков: Дитя призрака, создание эликсиров, какой-то непризнанный дядя-наставник... Переведя дух, он подробно пересказал всё произошедшее старшему брату.
— Тебя похитили, чтобы выковать Дитя призрака? — нахмурился Чжэньшу. — Что ещё за Дитя призрака... Никогда о подобном не слышал.
— Сын призрака, наверное. Солиднее звучит, — Хуаньи почувствовал, как к пальцам постепенно возвращается чувствительность, и слегка сжал простыню. — А где тот тип, который меня сцапал?
— Дух испустил, — коротко ответил Чжэньшу.
—... Ты его прикончил? — опешил Хуаньи. — Ты же в жизни греха на душу не брал!
— Не я, — покачал головой брат. — Господин Инь.
— Инь Чжу? — Хуаньи повернул голову и лишь теперь заметил силуэт демона, подпиравшего косяк кухонной двери. Посмотрев на него пару мгновений, Хуаньи невольно вспомнил перекошенную от ярости физиономию «дяди Инь» перед тем, как потерять сознание. — Чего встал в отдалении? Поминки по мне справляешь?
— Ты хоть раз в жизни можешь обойтись без своего языкастого яда?! — Чжэньшу беззлобно шлёпнул его по предплечью.
Хуаньи только тихо усмехнулся. Дождавшись, пока Инь Чжу нехотя подплывёт ближе к кровати, он сладко зевнул и, опираясь на обретающие силу руки, уселся повыше, маня демона пальцем:
— Долго я провалялся?
— Сутки. День и ночь, — чеканя каждое слово, буркнул Инь Чжу.
— Ну, не так уж и долго, — кивнул Хуаньи.
Не успел он закончить мысль, как из кухни донёсся панический вопль Чжуан Чао:
— Брат Чжэньшу, бульон почти выкипел! Помоги!
Лу Чжэньшу тут же поднялся, окинул Хуаня беглым взглядом и, убедившись, что к тому вернулся нормальный цвет лица, поспешил на выручку.
Хуаньи и Инь Чжу молча уставились друг на друга. В наступившей тишине шумы из кухни казались особенно громкими: звяканье кастрюль, торопливый топот ног и густой, возбуждающий аппетит аромат наваристого супа, заполнявший комнату.
Откуда-то тянуло свежестью. Налетевший порыв холодного воздуха заставил Хуаньи зябко передёрнуть плечами. Инь Чжу тут же подался вперёд и заботливо подтянул одеяло до самого подбородка.
— Окно так и не вставили? — Хуаньи отвернулся, случайно избежав опасного сближения с лицом демона. Однако плотные шторы на окнах висели неподвижно, пропустить такой сильный сквозняк они не могли. Хуаньи запнулся и перевёл взгляд на несущую стену гостиной. —... Погоди, там что, дыра?
На каменной кладке алел Талисман иллюзий. Созданный им морок искусно маскировал брешь, но иллюзия оставалась лишь иллюзией — стену на самом деле разнесло в дребезги.
— Угу, дыра, — кивнул Инь Чжу. — Твой старший брат сказал, что вызовет мастеров, когда ты очнёшься. А эти... как их... «пятые дяди»? Какая-то непонятная дрянь. Говорят, чинить стены не в их компетенции. Вот он и сидел здесь, боялся отлучиться, чтобы не пропустить твоё пробуждение.
— Управляющая компания, — вздохнул Хуаньи. — Повторяй за мной: у-прав-ля-ю-ща-я.
— Управляющая, — фыркнул Инь Чжу, скривившись.
— А стена-то отчего рухнула? — хмыкнул Хуаньи. — Я прекрасно помню, что меня уволокли через окно.
—... Сама развалилась, — насупился Инь Чжу. — Вдруг возьми да рассыпься с грохотом. Аж... напугала меня.
— О-о, — растянул Хуаньи. Глядя на мину демона — мол, «спросишь ещё хоть слово, и я сквозь землю провалюсь», — он сразу понял, что история разрушения стены весьма далека от героической. Допытываться он не стал, лишь подумал, что надо будет вызвать каменщиков. Однако губы сами расползались в улыбке. Едва сдерживая смешок, он поддел: — Надо же... Какой ты, оказывается, пугливый.
Инь Чжу открыл было рот для сокрушительного ответа, но тут из кухни чинно вышагнули Лу Чжэньшу и Чжуан Чао с подносами. Старший брат, словно какой-то сказочный чародей, извлёк из бесдонного кармана складной столик, установил его прямо на кровать и поставил перед Хуаньи пиалу с горячей кашей. Остальные расположились за обеденным столом в гостиной.
Хуаньи давно скучал по стряпне Чжэньшу. Он не раз говаривал, что если брат когда-нибудь решит уйти в мирскую жизнь и покинуть обитель клана, то с лёгкостью сыщет себе славу первоклассного повара. Помешав ложкой ароматно пахнувшее кушанье, Хуаньи с удовольствием принялся за еду.
Трапеза прошла в полном молчании. Закончив обед, Чжуан Чао услужливо собрал посуду и ушёл мыть её на кухню. Из дыры в стене всё так же завывал свежий ветер. Хуаньи укутался поплотнее, искренне удивленный тем, как брат с демоном умудрились просидеть в таком холоде целый день и всю ночь.
Ладно ещё старший брат — тот привык к суровым тренировкам, но Инь Чжу с его мерзлявым нутром! Это ж надо было так геройствовать.
— Кстати, как только раны затянутся, отправишься со мной в обитель, — как бы между прочим проговорил Лу Чжэньшу. Помогая Чжуан Чао убрать тарелки, он подхватил стопку и поднял глаза на младшего: — Если пойдёшь на поправку быстро, успеем аккурат к Новому году.
— Чего? — Хуаньи на секунду онемел, переваривая услышанное. — Я же ясно сказал, что не вернусь. Да и Учитель...
— Это повеление Главного наставника, — строго перебил его Чжэньшу, хмурясь. — О твоём тяжелом ранении знает вся обитель клана. Учитель сказал: раз уж ты у подножия горы даже себя уберечь не в состоянии, тебе лучше вернуться.
«Тебе лучше вернуться?»
Первой реакцией Хуаньи было возразить, отрезав решительным отказом, но слова застряли в горле. Внезапное замешательство накрыло его волной, и он мигом позабыл, что именно собирался сказать.
«Тебе лучше вернуться...»
Так велел Главный наставник.
Инь Чжу молча наблюдал за тем, как лицо Лу Хуаньи омрачается глубоким сумраком сомнений, и тихо сделал шаг назад.