До Нового года оставались считанные дни, но стужа и не думала отступать. Стылый, пронзительный ветер полосовал лицо, словно заправский палач, сдирающий кожу живьём. Щекам было больно до слёз, однако Лу Хуаньи даже не думал останавливаться.
Он был не единственным, кто гнался за Инь Чжу. Сзади нагоняли Старший и Второй братья-наставники со своими людьми, но Лу Хуаньи мчался быстрее всех.
Возможно, дело было в мече — подарок Главного наставника заметно добавлял резвости.
Инь Чжу летел впереди, переставая казаться просто размытой тёмной точкой. Лу Хуаньи уже отчетливо различал его крупный хвост, беспокойно рассекавший морозный воздух.
— Инь Чжу! — заорал Лу Хуаньи вдогонку, перекрикивая свист ветра. — Остановись, сука, а не то я из тебя душу вытрясу!
Инь Чжу, разумеется, не ответил. Он даже не разобрал, кто именно орангутаном орал ему вслед. В его собственной голове стоял такой оглушительный гвалт из страдальческих стонов, что черепную коробку едва не разрывало на куски. По жилам с бешеной скоростью металась закипающая кровь, рвавшаяся наружу и пытавшаяся сломать невидимые оковы.
«Тебе нельзя принимать истинный облик».
Перед глазами снова возник образ человека на заснеженном плато. За его спиной величественно возвышался Белый тигр, а в глазах застыла глубокая печаль.
«Это накличет беду. И на мир людской, и на тебя самого».
Нельзя возвращать истинную форму.
Он прожил демоном больше тысячи лет, прячась на стыке Царства демонов и Мира людей — в вечно затянутых тучами расщелинах, укрытых бескрайними снеговиками. И за всё это время он ни разу не видел своего настоящего облика.
Едва он вылупился из яйца, как тот человек насильно переродил его, обратив в малого дитя. Когда он подрос и переставал справляться с бушующей демонической силой, на коже то и дело проступала чешуя — только так он и узнал её цвет.
Перед самым уходом тот человек наложил на него заклятие, запечатав истинную суть на долгие века. С тех пор Инь Чжу мог принимать лишь полудемонический облик.
Внезапно перед ним мелькнула чья-то тень. Силуэт замер прямо на пути, заставив Инь Чжу затормозить. Лу Хуаньи гневным взором уставился на него. В ушах сразу стало тихо, а хвост, дернувшись напоследок, замер.
— Ты хотя бы узнаешь меня? — тяжело дыша, выдохнул Лу Хуаньи.
Инь Чжу лишь прищурился, не произнеся ни слова. Кровь под кожей снова закипела. Он хищно полыхнул глазами; золотистое свечение за его спиной принялось меркнуть, словно вот-вот должны были прорезаться настоящие крылья. На кулаке мгновенно вспыхнул сгусток пламени. Сжав пальцы, Инь Чжу без раздумий обрушил огненный удар прямо на Лу Хуаньи.
Твою мать!
Лу Хуаньи даже не замялся. Перевернувшись в воздухе, он перехватил рукоять меча и с ходу заблокировал удар. Огонь тут же расплеснулся в стороны, укутав его плотным коконом. Одежда и волосы не загорелись, но тело обожгла такая невыносимая, адская жара, что у него перехватило дыхание.
— Инь Чжу! — рявкнул Лу Хуаньи.
Из-за ощущения невесомости он не мог отбить атаку в полную силу. На лбу выступил холодный пот, а боль с каждой секундой становилась всё более нестерпимой.
Внезапно подоспевший Лу Чжэньшу подхватил брата и вихрем спустился на верхушку ближайшего дерева. Лу Хуаньи зашелся в тяжелом кашле, не сводя глаз с Инь Чжу, который приземлился неподалеку.
— Не смейте вмешиваться! — Лу Хуаньи выставил меч перед собой и без промедления полоснул клинком по собственной ладони. Стиснув зубы от острой боли, он жадно глотнул воздух: — Я сам с этим ублюдком разберусь!
— Суйсуй! — Лу Чжэньшу дернулся было за ним, но успел цапнуть лишь край одежды.
Пересиливая боль, Лу Хуаньи действовал с невероятной резвостью. Почувствовав, что Старший брат держит его за куртку, он просто скинул верхнюю одежду прямо ему в руки.
— Да не дергай ты его, дай парню справиться. Мы подстрахуем, до греха не доведём, — произнес Лу Пухуай, приземлившись неподалеку со своей группой. Он поднял голову и крикнул сидевшему на ветке Лу Чжэньшу: — Это у голубиных парочек забавы такие, тебе не понять!
— Какие ещё забавы?! Этот демон окончательно лишился рассудка! А если он покалечит Суйсуй?! — нахмурившись, рявкнул Лу Чжэньшу и сорвался с места.
Однако, прибежав к месту стычки, Старший брат вынужден был замереть — происходящее выглядело как-то странно.
Лу Хуаньи отличался редким талантом и умел использовать собственную кровь как катализатор для заклинаний. Похоже, в этот раз он разрезал ладонь слишком глубоко: крови вытекло с избытком, и она мгновенно сформировалась в его руке в алый кинжал. Смело и гибко маневрируя, он наносил сокрушительные выпады, заставляя Инь Чжу беспрестанно отступать. При этом демон не применил больше ни капли магии. Он лишь ловко уворачивался от клинка, даже не пытался контратаковать и просто принимал удары.
Звуки их поединка громким эхом разносились по пустой заснеженной поляне. Лу Пухуай откуда-то извлек горсть жареных семечек, подошел к Лу Чжэньшу и ткнул его локтем в бок:
— Будешь?
Лу Хуаньи тоже быстро сообразил, что Инь Чжу с ним попросту не дерется.
Но от этого он взбесился еще сильнее. Подбросив алый кинжал в воздух, он заставил его рассыпаться на десятки мельчайших кровавых капель. С его рывком вперед эти алые сферы дружным строем устремились к Инь Чжу. Демон же просто встал как вкопанный и закрыл глаза. Вокруг загремели взрывы — это Лу Хуаньи детонировал собственную кровь.
Удивительно, но Инь Чжу не почувствовал никакой боли.
Хоть шкура у него и была крепкой, но не настолько же, чтобы совсем не замечать прямого попадания боевых заклятий.
Открыв глаза, он увидел Лу Хуаньи. Тот стоял в нескольких шагах, а вокруг кружилась белая взвесь из снега и поднятой взрывами пыли, из-за чего лицо юноши казалось слегка размытым.
— Пришел в себя? — выдохнул Лу Хуаньи, всё ещё не переведя дыхание.
Пришел.
Он обрел контроль еще в тот момент, когда Лу Чжэньшу утащил Лу Хуаньи из-под огненного удара. Или даже раньше. Инь Чжу прекрасно понимал, кто перед ним, но просто не мог остановить собственное тело. Тёмная сила вырывалась наружу, словно пытаясь испепелить парня.
Ему едва удалось направить пламя так, чтобы не лишить Лу Хуаньи жизни, хотя уберечь его от ожогов в том пекле он долго бы не смог.
К счастью, подоспел Старший брат.
Как только контроль вернулся, Инь Чжу завязал с дракой. Что бы Лу Хуаньи ни делал, демон больше не поднял на него руку.
Лу Хуаньи подождал немного, но, так и не услышав ответа, тяжело вздохнул. Сделав пару широких шагов, он сгреб Инь Чжу за воротник, со всей дури повалил его на снег и уселся сверху. Оперевшись одной рукой о землю, а второй всё так же крепко сжимая чужую одежду, он процедил:
— Все свои желания и мысли надо высказывать сразу, пока есть такая возможность! Чтобы потом, когда шанса не останется, не скулить от сожаления!
Он сделал небольшую паузу и добавил:
— Ты сам мне это говорил.
—…Угу, — с большим трудом выдавил Инь Чжу из сдавленного горла.
— Так какого хера ты сам молчал?! — Лу Хуаньи едва ли не рычал ему в лицо. — Только и знаешь, что сбегать! Сказать трудно было?! Язык бы отсох?! Или отнял бы у тебя эти пять минут драгоценной жизни?!
Опять за срань да за мать взялся.
Инь Чжу мысленно вздохнул и осторожно поднял руку, коснувшись щеки Лу Хуаньи.
— Они приказывали мне убить тебя, — хрипло проговорил демон, словно молчал до этого целую вечность. Он замолчал на мгновение, пока вокруг вновь не закружились тихие снежинки, и закончил: — С тех пор как я очнулся в прошлый раз, в моей голове без конца звучал этот приказ: «Убей его».
Лу Хуаньи замер, пораженный не столько словами, сколько ледяной прохладой, исходившей от ладони Инь Чжу.
—…Поэтому я мог только бежать, — Инь Чжу озадаченно чуть склонил голову набок; из-за того, что его ворот всё еще сжимали, движение вышло слегка неуклюжим. — Зачем ты погнался за мной?
Эти голоса были похожи на непроглядный туман, от которого невозможно укрыться. Инь Чжу панически боялся, что в какой-то момент чужая воля возьмет верх, поэтому и старался держаться от Лу Хуаньи как можно дальше.
А выплеснувшуюся на середине горы жажду убийства — после стычки с той девицей — он уже не мог сдерживать. Если бы не успел вовремя улететь, неизвестно, что бы сотворил с Лу Хуаньи.
Но зачем тот помчался следом?
А если бы он действительно его убил?
Неужели Лу Хуаньи хотел, чтобы Инь Чжу остаток своей бесконечной жизни — даже если вовсе забудет его лицо — проводил ночи в кошмарном бреду, задыхаясь от вины и раскаяния?
— А за кем мне еще гнаться? — вздохнул Лу Хуаньи. — Не каждому так везет, чтобы я ради него ноги сбивал.
— Ты разве не боишься, что я убью тебя? — Инь Чжу пристально смотрел на него. — Я вот очень боюсь.
— Боишься ты, блин, — Лу Хуаньи ощутимо шлепнул его по плечу. — Запрещаю бояться!
— Ну что, навоевались? — стоявший неподалеку Лу Пухуай наконец доел свои семечки, высыпал шелуху в карман и похлопал в ладоши. — Господин Инь, идемте с нами. Наш Главный наставник просит вас к себе.
Инь Чжу продолжал смотреть на Лу Хуаньи, игнорируя посторонние звуки.
— Просим, — повторил Лу Пухуай. — Господин Инь.
Ему опять никто не ответил.
Лу Чжэньшу, наблюдавший за тем, как Лу Хуаньи восседает верхом на демоне, от возмущения едва не чесался.
Что за срам! Какое непотребство!
— Пошли, — Лу Хуаньи еще немного пободался взглядом с Инь Чжу и наконец разжал пальцы. — Тебе в снегу лежать в кайф, что ли?
Ты сам меня прижал.
Инь Чжу подождал, пока Лу Хуаньи встанет, поднялся сам, отряхнул с одежды налипший снег и тихо спросил:
— Почему запрещаешь бояться?
Лу Хуаньи закатил глаза и взял у подошедшего Лу Чжэньшу мазь, чтобы обработать порезанную ладонь:
— Ты на полпути к вершине с кем сцепился?
— С девчонкой в красном платье. С той, что была с даосом в чёрном балахоне, когда тебя сцапали, — Инь Чжу сделал паузу, после чего снова въелся: — Почему нельзя бояться?
— Та девка поднялась на гору? — Лу Хуаньи в изумлении уставился на Старшего брата. Лу Чжэньшу тут же отдавал приказ младшим ученикам перерыть весь склон и найти красное платье.
— Угу. У нее с собой были странные благовония. Я вдохнул их… и мне стало совсем паршиво. К слову, тот тип, что вел меня в гостевой павильон, тоже использует эту дурь, чтобы усыпить меня, — проговорил Инь Чжу. — В вашем клане есть предатель… Раньше я об этом забыл, но, снова услышав тот запах, вспомнил.
— Свои же крысятничают. Вернемся — пусть Главный наставник устроит проверку, — поцокал языком Лу Пухуай. Затем он сгреб Лу Чжэньшу за рукав и потащил вперед: — Вы тут поболтайте пока, а мы вперед рванем. Главное — возвращайтесь!
— Что значит поболтайте?! — Лу Чжэньшу попытался вырваться, но двое младших учеников по знаку Второго брата просто подхватили Старшего под ноги и утащили прочь.
Красота.
Сегодняшний Старший брат-наставник снова остался без капли авторитета.
— Ты… — Инь Чжу замялся, но все же упорно гнул свое: — Почему запрещаешь бояться?
Лу Хуаньи тяжело вздохнул:
— У тебя что, воротник работает как кнопка у радиоприемника? Дернул — и пластинку заклинило?
— А, — Инь Чжу ничего не понял, но неопределенно угукнул.
— Я не идиот. Если пойму, что не справлюсь, просто убегу. С чего ты взял, что я буду стоять столбом и ждать, пока ты меня прибьешь? А вот разворачиваться и драпать без объяснений — это нормально, по-твоему?! — Лу Хуаньи нахмурился. — К тому же, если убить меня хочешь ты, то с какого перепугу ты сам боишься?! У тебя что, боязнь крови внезапно развилась?
— Я боюсь, что ты умрешь, — сказал Инь Чжу. — Очень боюсь.
Лу Хуаньи осекся на полушаге. Он поднял глаза на Инь Чжу. Налетевший порыв ветра бросил в лицо пригоршню колкого снега. Юноша зажмурился, а затем опустил голову, ничего не ответив.
Прошло немало времени, прежде чем Лу Хуаньи пнул сугробик у ног. Подняв взгляд, он широко, по-хищному оскалился:
— Раз боишься моей смерти — держись рядом и не дергайся. Еще раз сбежишь — я прямо с этой кручи вниз головой сигану.
Инь Чжу уставился на него с немым ужасом.
— Мы, люди — существа крайне хрупкие, — с совершенно серьезной миной заявила эта зараза. — Сигану с обрыва — и точно костей не соберу.
— Тогда я больше не сбегу, — Инь Чжу шагнул вперед, осторожно взял Лу Хуаньи за руку и бережно спрятал её в свой глубокий карман. — Не буду. Я был неправ.
Лу Хуаньи не нашел, что ответить. Спустя мгновение он поднял вторую, перебинтованную руку и тыльной стороной ладони с силой потер глаза.
Все прочие слова застряли где-то в горле, и он не смог вытолкнуть из себя больше ни единого звука.