Инь Чжу не стал принимать настоящий облик. Лишь слегка изменил чешую, надежно спрятав всё, что могло выдать его демоническую природу. Только после этого он с чистой совестью устроился в складках одежды, дожидаясь, пока Лу Хуаньи сунет руку и выудит его наружу.
А Лу Хуаньи и впрямь не заподозрил ничего неладного.
Выудив змея, он засунул его к себе за пазуху, пробормотал пару жалоб: «И чего я раньше до этого не додумался?», подхватил вещи и поднялся наверх. Когда он спустился обратно, куртка уже была застегнута. Молнию он доверху затягивать не стал, так что воздуха хватало, и Инь Чжу ничуть не задыхался. Напротив, плотная ткань надежно защищала от зимнего ветра, а изнутри ощущалось тепло тела Лу Хуаньи. От этого на змея накатила сладкая дремота.
Шумы окружающего мира словно усилились в сотни раз, долетая до его слуха с чудовищной четкостью. Инь Чжу едва заметно шевельнул хвостом, приподнял голову и аккуратно прислонил её к краю внутреннего кармана. Оттуда, под углом, он наблюдал за суетящимися снаружи людьми.
Никому и в голову не могло прийти, что у юноши, неторопливо шагающего по улице, за пазухой таится змей, чьи жутковатые, демонические глаза лениво поглядывают на прохожих. Порыв ветра принес холод. Лу Хуаньи, зябко поведший плечами, плотнее запахнул куртку. Щелочка, через которую Инь Чжу наблюдал за миром, перекрылась, погрузив его в абсолютную тьму.
Но звуки внешнего мира по-прежнему достигали его слуха.
Обрывки людских разговоров, размеренный шаг, тихий хруст утаптываемого снега под подошвами, хлопковые стуки открывающихся и закрывающихся дверей.
Смех, всхлипы, переплетение десятков чужих эмоций — во тьме всё это звучало оглушительно громко.
Впрочем, Инь Чжу давно привык к подобному шуму.
Когда он коротал века в одиночестве на голой вершине горы, эти звуки неизменно доносились до него. Порой люди у подножия сходились в кровавых бойнях, заваливая землю трупами, а порой — собирались вместе, пели, плясали и заходились радостным хохотом.
Он насмотрелся на всё: на тысячи эмоций, сонмы людских душ, бесконечные встречи и разлуки, разбитые сердца и короткие мгновения счастья.
Но видеть — не значит понимать. А понимать — не значит сопереживать.
За неисчислимые века всё это превратилось для него в мелькание мгновений. Он не успевал стать частью чьей-то жизни, не успевал завести друзей. Человеческий век слишком краток. Даже тот, кто когда-то приручил и выходил его, давным-давно обратился в горсть желтой пыли, и следа его не осталось под этим небом.
— Хм... Ладно. Открытие на Рождество?
Сверху донесся знакомый голос. Веки Инь Чжу дрогнули, вырывая его из плена воспоминаний. Он открыл глаза, ощутив щекой шелковистую изнанку куртки Лу Хуаньи.
Кажется, он задремал... А может, и нет. Возможно, ему виделось прошлое, а может, разум просто блуждал в пустоте.
Ощутив укол холода, Инь Чжу свернулся еще плотнее.
Лу Хуаньи почувствовал шевеление за пазухой и инстинктивно прижал руку к груди. Сжимая в другой руке только что полученный рекламный буклет, он улыбнулся девчушке-промоутеру:
— Надо же, не слышал, чтобы тут поблизости открывался парк развлечений.
— Не слышали? Да вы что, у нас реклама колеса обозрения три месяца из каждого утюга крутилась! — Девушка в защитной маске улыбнулась так искренне, что ее глаза превратились в узкие щелочки. — Не сходите — прямо потеря года! Захватите свою девушку, развлечетесь!
— У меня нет девушки, — с легким смешком ответил Лу Хуаньи, щелкнув пальцем по глянцевой бумаге.
— Серьезно? — Девушка широко раскрыла глаза. — Тогда... а можно ваш мессенджер Вэйсинь?
— Эм... — Лу Хуаньи на секунду опешил. Он явно не ожидал такого поворота, но мягкую улыбку с лица не убрал. — У меня есть парень.
— А-а... Ой, вот как! Извините тогда! — Девушка со смехом убрала телефон обратно в карман и тут же выудила еще один рекламный листок. — Ну, тогда сходите туда с парнем!
— Ну, ладно, — пожал плечами Лу Хуаньи, забрал второй буклет.
Девчушка оказалась болтливой: он всего-то помог ей подобрать случайно упавшие листочки, а в итоге застрял здесь на добрых пять минут.
Шагая дальше по улице, Лу Хуаньи пробежал глазами текст на ярких бумажках.
Парк развлечений находился совсем рядом с его жилым комплексом — туда вполне можно было прогуляться пешком после сытного обеда.
Лу Хуаньи вздрогнул от неожиданности, когда прямо у него в голове раздался голос Инь Чжу:
"Сходим посмотреть?"
Застыв, Лу Хуаньи расстегнул молнию и заглянул во внутренний карман. Змей мирно свернулся кольцами. А голос тем временем продолжал звучать прямо в разуме:
"Это духовная передача голоса."
— А-а, — Лу Хуаньи аккуратно сложил буклеты и отправил их в урну. — Я такими премудростями не владею.
"Говори вслух, — отозвался Инь Чжу. — Я слышу."
Поразмыслив, Лу Хуаньи вытащил из кармана наушники, вставил в уши и сделал вид, что разговаривает по телефону:
— А ты сам-то хочешь пойти?
"... Колесо обозрения? — Инь Чжу на мгновение задумался, приспосабливаясь к непривычным терминам. — Что это вообще такое?"
— Даже не знаю, как тебе объяснить, — протянул Лу Хуаньи. — Пойдем да посмотрим.
"М-м?"
Инь Чжу приподнял голову над краем кармана и сквозь приоткрытую молнию взглянул на подбородок юноши.
"Что ты сказал?"
— Пойдем, говорю, — хмыкнул Лу Хуаньи. — Я тоже на нем ни разу в жизни не катался.
"Ладно", — тихо отозвался Инь Чжу и упрятал голову обратно.
Заскочив в супермаркет, Лу Хуаньи купил продуктов и вскоре уже хозяйничал на кухне. Еда получилась посредственной, но по сравнению со стряпней Инь Чжу это был настоящий кулинарный шедевр.
Впрочем, у древнего змея будто вообще отсутствовали вкусовые рецепторы: он с одинаковым аппетитом уплетал собственное варево и сомнительную стряпню Лу Хуаньи. И только лапшу Старшего брата-наставника органически не переваривал.
Уплетая безвкусный обед, Лу Хуаньи даже слегка заскучал по стряпне Старшего брата.
Расправившись с едой, Лу Хуаньи не стал сразу рваться на улицу. Поразмыслив, он решил, что высшее блаженство на свете — это развалиться на диване после обеда и дождаться, пока накроет приятная дремота.
Инь Чжу принял человеческий облик. На нем было лишь тонкое худи — то самое, что не так давно купил ему Лу Хуаньи.
Вымыв посуду и выйдя из кухни, змей обнаружил, что парень уже крепко спит. Сбавив и без того бесшумный шаг, Инь Чжу плавно скользнул к дивану.
Спать ему совсем не хотелось.
Каждая клетка его тела буквально вопила об усталости, но Инь Чжу упрямо боролся с вековой привычкой впадать в спячку.
Там, за пазухой Лу Хуаньи, это полузабытое ощущение полудремы отозвалось внутри неприятным осадком. В памяти всплывали призраки прошлого, образы давным-давно ушедших лет и даже тот человек, что когда-то заботился о нем. Если бы не своевременная реплика юноши, Инь Чжу неизбежно погрузился бы в пучину воспоминаний о тех, чьи лица стерлись в потоке эпох.
Теперь же Лу Хуаньи спал, и некому было вырвать его из тишины этих одиноких думок.
Нахмурившись, Инь Чжу присел на другой край дивана, терпеливо дожидаясь пробуждения парня.
В последние дни колеблющаяся в городке демоническая аура ощущалась до того отчетливо, что любой, кто обладал хоть малейшими духовно-магическими способностями, мгновенно забил бы тревогу. Инь Чжу не лгал Лу Хуаньи. Но тот даже не заметил угрозы и беззаботно выскочил на улицу... Почему? Как он мог ничего не почувствовать?
Сначала Лу Хуаньи перестал воспринимать темную энергию инь, а теперь у него отнялось и чутье на демоническую ауру?
Инь Чжу сдвинул брови и перевел взгляд на спальню. Вспомнив то, что он нащупал на стене комнаты, он раздраженно цыкнул.
Лу Хуаньи проснулся довольно быстро. За окном прояснилось: хмурые тучи, затянувшие небосвод полчаса назад, рассеялись, и зимнее солнце вновь озарило землю.
— Кажется, потеплело, — проговорил Лу Хуаньи, сладко потягиваясь. — Снова ко мне в карман заберешься?
— Нет, — буркнул Инь Чжу. — Я пойду на колесо обозрения.
— Ну, пошли, коль так, — усмехнулся Лу Хуаньи.
Он отдал Инь Чжу свои шарф и шапку, достал из упаковки свежую маску и, замотав демонического господина так, что ни один сквозняк не пробился бы, повёл его на улицу.
В парке развлечений толпился народ, однако возле самого колеса обозрения было пусто. Вопреки заверениям девушки о грандиозной трехмесячной рекламной кампании, аттракцион выглядел довольно уныло. Очередь двигалась быстро, и вскоре парни уже оказались внутри кабинки, которая медленно поплыла вверх.
Инь Чжу нахмурился и уставился вдаль, словно поджидая чего-то.
— А потом опробуем что-нибудь еще, — негромко предложил Лу Хуаньи, глядя, как постепенно уходит вниз земля. — Раз уж все равно притащились сюда.
— М-м, — Инь Чжу потер зябнущие руки и уставился в стекло. — Я летаю куда быстрее этой штуки.
— И насколько же? — развеселился Лу Хуаньи.
— Куда быстрее, — твердо отозвался змей. — И в чем удовольствие просто так болтаться в воздухе?
— Да кто его знает, — Лу Хуаньи откинулся на спинку сиденья. — Просто время убить.
Инь Чжу промолчал.
Взгляд змея замер на полупрозрачном стекле за спиной Лу Хуаньи. В то же мгновение в воздух хлынула ледяная энергия инь, сплошным коконом окутавшая всю кабинку.
Однако Лу Хуаньи, совершенно ничего не почувствовав, лишь поежился и потер ладони:
— С чего это вдруг так похолодало?
— Наложи талисман отпугивания людей, — Инь Чжу сурово сдвинул брови и коснулся пальцем точки между бровями юноши. — Здесь призраки.
Лу Хуаньи обомлел и проследил за его взглядом. За внешним стеклом кабинки плотным ковром залепили поверхность человеческие лица. Сотни тьмой налитых глаз немигающе уставились прямо на него, словно готовые в следующее мгновение разбить преграду и вломиться внутрь.
— Ты действительно ничего не заметил? — Инь Чжу указал на жутких тварей за окном. На тыльной стороне его кисти проступила черная чешуя. — Так?
—... Нет, — ошеломленно отозвался Лу Хуаньи. — Я... абсолютно ничего не почувствовал.
— Ставь талисман отпугивания людей, — змей еще сильнее нахмурился, а его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели.
Талисман отпугивания людей создавался великими кланами заклинателей: он скрывал происходящее от взора и слуха смертных, заставляя их на уровне инстинктов обходить опасное место стороной. Лу Хуаньи, разумеется, отлично владел этой техникой. Не теряя драгоценных секунд, он достал из кармана несколько полосок желтой бумаги, нанес символы, сложил пальцы в защитный жест и выплеснул духовную силу. Талисманы мгновенно взмыли в воздух и застыли по периметру кабинки, создавая изолированный барьер для битвы.