Чжуан Чао рванулся прямо к ним. От его тяжелого бега пещера задрожала, и с потолка посыпалась каменная крошка.
Прежде чем Инь Чжу успел хоть как-то отреагировать, Лу Чжэньшу выхватил меч и кинулся навстречу. В мгновение ока человек и демон сцепились в схватке. Впрочем, бились они странно: каждый лишь отражал выпады другого, словно они исполняли затейливый ритуальный танец — не то пляску дракона, не то львиные пляски, а то и вовсе какой-то праздник имени Фэйфэй. Выписывали клинками и когтями узоры невероятной красоты, но толку от этой круговерти не было никакого.
Чтобы сойтись с Лу Чжэньшу, Чжуан Чао даже немного уменьшился в размерах — то ли опасался покалечить противника, то ли боялся, что от его истинного облика пещера обрушится им на головы.
Остальные братья-ученики ничуть не тревожились. Усевшись на корточки или скрестив ноги прямо на земле, они приготовились наблюдать за поединком старшего брата с нечистью. План был прост: если старший начнет сдавать — ринуться на помощь, если возобладает — подоспеть к празднованию победы.
Вот только сам Лу Чжэньшу выглядел хмурее тучи.
С самого спуска из обители клана он не разжимал бровей — вид у него был такой, будто ему задолжали восемь с половиной миллионов и не собирались возвращать, а лицо потемнело, словно днище давно не мытого котла.
Но неужели Чжуан Чао был настолько безрассудным демоном, чтобы бросаться в самоубийственную атаку на заведомо сильнейшего врага?
Даже если бы Лу Чжэньшу остался в стороне, толпа адептов за его спиной без труда смяла бы одинокого фэйфэй.
Он ведь жаждал одолеть Инь Чжу и вырвать у него чешую, так почему не попытался сразу оторваться от Лу Чжэньшу? С его-то способностью менять размеры сбросить с хвоста противника не составило бы труда. Однако он этого не сделал.
О чем вообще думал Чжуан Чао?
Лу Хуаньи досадно цыкнул и уже намеревался вмешаться, когда Инь Чжу шагнул в сторону, загораживая ему путь.
— Я знаю этого человека, — Инь Чжу указал на ледяной гроб, из которого едва проглядывали смутные очертания лежащего. Он прищурился и глухо спросил: — То есть... ведь я же его знаю, верно?
— Откуда мне знать, — Лу Хуаньи окинул его быстрым взглядом и сжал его ладонь. — Пошли, подберемся поближе.
Инь Чжу кивнул. Мазнув взглядом по сцепившимся Лу Чжэньшу и Чжуан Чао, он вместе с Лу Хуаньи стал бесшумно пробираться к ледяному гробу вдоль стены.
Чжуан Чао чутьем уловил неладное и резко подался назад, но Лу Чжэньшу не дал ему развернуться, обрушив очередной росчерк клинка. Демон уклонился, лишь малая доля мгновения спасла его: меч срезал пышную гриву клок за клоком.
Инь Чжу быстрыми шагами подошел к гробу. Он пристально, не мигая, уставился на лежащего внутри человека, даже не заметив, как Лу Хуаньи выпустил его руку.
Лу Хуаньи присел перед Цзюшао и проверил дыхание. Убедившись, что девушка дышит, он несколькими точными ударами заблокировал ее основные точки — чтобы не сбежала и не умерла от внутренних травм. Закончив с этим, он поднялся.
— Узнаешь? — спросил Лу Хуаньи.
— Узнаю... — Инь Чжу поднял голову, его взгляд казался растерянным и отстраненным. — Я знаю его.
— Кто он? — У Лу Хуаньи мелькнула одна догадка, но озвучивать ее он не спешил.
— Тот, кто меня вырастил, — пробормотал Инь Чжу, завороженно глядя на вышитый узор сакуры на рукаве лежащего в гробу. — Е Цзянь.
Это был Е Цзянь.
Тот самый Е Цзянь, который когда-то оставил его на заснеженной равнине и так и не вернулся.
Инь Чжу был уверен, что навеки забыл его имя, но едва увидел его — и оно мгновенно всплыло в памяти.
Цзюшао бессильно лежала на каменистом полу. Раны, полученные в тюрьме клана, еще не затянулись, и теперь боль нахлынула с новой, невыносимой силой, согнувшей ее пополам. Превозмогая мучения, она все же вытянула дрожащую руку и прижала ладонь к холодному краю гроба.
Чжуан Чао наконец оторвался от поединка. Бросив на Лу Чжэньшу пристальный, долгий взгляд, он стремительно уменьшился, юрким прыжком очутился возле Цзюшао и, приняв человеческий облик, заслонил ее собой.
— Ты знаешь его? — обратился он к Инь Чжу.
— Он мертв? — невпопад спросил Инь Чжу, указывая на ледяной гроб.
— Мертв, — без промедления откликнулся Чжуан Чао. — Уже несколько тысяч лет.
— Не мертв, — вмешался Лу Хуаньи. — В его теле остались одна душа и одна сущность-по. Так что мертвым его назвать нельзя.
Впрочем, и живым тоже.
К ним подбежал Лу Чжэньшу с обнаженным мечом, намереваясь продолжить бой, но Лу Хуаньи вскинул руку, останавливая его:
— Вы удерживали в мире его душу и сущность, сохраняли тело от тлена... Зачем? Хотели вернуть его к жизни?
— А разве нельзя? — подала голос Цзюшао. Ее шепот был настолько слаб, что едва улавливался. — Раз есть и душа, и плоть, значит, он не умер окончательно. И если я верну его, это не будет преступлением против Воли Небес.
— Нашла к чему прицепиться, крючкотворщица, — Лу Хуаньи закатил глаза. Пошарив в кармане, он достал пузырек с лекарством, полученным вчера от Третьей тёти-наставницы, и безапелляционно сунул пилюлю ей в рот. — Его жизненный срок истек. То, что ты удерживаешь его в мире смертных, изначально неправильно, а ты еще и споришь.
Цзюшао от неожиданности проглотила снадобье и застыла, так и не найдя, что ответить.
— Что произошло тогда? — нахмурился Инь Чжу. — Как он оказался в таком состоянии?
— В те времена сородичи Миншэ сошлись в битве с Небесным императором, — заговорил Чжуан Чао, глядя на них с абсолютно бесстрастным лицом. — Демонические змеи потерпели поражение, и Четыре духа-хранителя заточили их у подножия гор Куньлунь. И тогда Е Цзянь вместе со своими людьми похитил яйцо Миншэ.
Е Цзянь отыскал заснеженную равнину на стыке Царства демонов и мира смертных, оставил яйцо там и терпеливо ждал, пока то проклюнется. В то самое мгновение, когда змей родился на свет, Е Цзянь наделил его человеческим обликом и нарек Инь Чжу.
Демонические змеи Миншэ несут в себе стихию огня, выжигающего степи дотла. Но Е Цзянь не желал для него великих свершений — он лишь хотел, чтобы тот прожил спокойную и тихую жизнь, подобную скромному огоньку свечи.
Эта снежная равнина укрывала Инь Чжу неисчислимые годы. Пока в один из дней Небесный император не заподозрил неладное: Е Цзянь, прежде ни на шаг не покидавший Небесные чертоги, теперь отсутствовал днями и ночами. Правитель отправил за ним соглядатаев, которые и выследили его на заснеженных просторах, обнаружив следы Миншэ.
Это и стало причиной его гибели.
— Когда Е Цзяня схватили, Небесный император лишил его жизни собственной рукой, — продолжал Чжуан Чао и, сделав небольшую паузу, добавил: — Его божественные кости раздробили в прах. Мы рисковали жизнью, но смогли спасти лишь одну душу, одну сущность-по и невредимую плоть.
— Этот ледяной гроб принадлежит роду Миншэ, — перебила его Цзюшао с горькой ухмылкой. Снадобье Лу Хуаньи немного вернуло ей силы, и она смогла повернуться. — Мы похитили его, чтобы поместить туда тело Е Цзяня, но не знали, что запечатанный гроб отпирается только чешуей змея Миншэ. Я думала добыть чешую для снадобья, чтобы исцелить его, а оказалось, она нужна еще и для того, чтобы просто поднять крышку.
— И ради этого вы устроили всю эту круговерть? За чешуйкой-ключом охотились? — Лу Хуаньи вздохнул и кивнул на застывшего рядом Инь Чжу. — Сказали бы сразу, кто лежит в гробу. Кабы он знал, сам бы вам десятка два этих чешуек выдрал.
— Он...
— Змей Миншэ, которого выходил Е Цзянь, — Инь Чжу опустил взгляд на Цзюшао, выговаривая каждое слово отчетливо и твердо, — это я.
— Вот оно как... — уголки губ Цзюшао дёрнулись.
— Е Цзянь похитил всего одно яйцо, и в этом мире остался один-единственный Миншэ. Как вы могли его не узнать? — искренне изумился Лу Хуаньи.
— В той битве много неясного... Е Цзянь утверждал, что забрал одно яйцо, а Четыре духа-хранителя доложили о пропаже четырех. Откуда мне было знать, о каком именно змее речь? — сбивчиво пробормотала Цзюшао. — К тому же когда Е Цзяня схватили, я была уверена, что маленького змейку казнили вместе с ним.
И представить не могла, что он дожил до сего дня.
— Четыре... — Лу Хуаньи нахмурился, переведя взгляд на лежащего в гробу. — И сколько змей Миншэ вам удалось найти?
— Только его одного, — Цзюшао скользнула взглядом по Инь Чжу. — Остальные надежно укрыты, от них нет ни следа, ни слуха.
За исключением Инь Чжу, который остался без защиты Е Цзяня.
Инь Чжу смешался под ее взглядом, плотно сжал губы и некоторое время молча смотрел на ледяной гроб.
— Можно ли вернуть его к жизни? — наконец спросил он.
— Нет, — Чжуан Чао резким жестом перебил Цзюшао. — Срок его жизни истек. Тысячу лет назад он должен был обратиться в прах, но его силой удержали в этом мире. Если попытаться его воскресить, за этим неизбежно последует кара Небес. Он превратится в безумного калеку... а может, и в кровожадного демона.
— Неправда... — Цзюшао закрыла лицо руками, её голос задрожал. — Е Цзянь — Бессмертный владыка, он не может стать чудовищем...
Чжуан Чао с привычным холодным отчуждением отступил в сторону. Однако Лу Хуаньи заметил, как его сжатые в кулаки пальцы мелкой дрожью бьет судорога.
— Сначала откроем гроб. Если исцеление невозможно, надо освободить его душу от укутанной тленом плоти, — произнес подошедший Лу Чжэньшу. Вглядевшись в лицо лежащего, он на мгновение застыл: в голове снова мелькнуло смутное воспоминание. Похолодев, он стиснул зубы, но так и не смог уловить ускользающий образ. — Я свяжусь с кланом, пусть Наставник пришлет чешую, которую ранее потерял Инь Чжу.
— Да зачем присылать, у меня же с собой! — Лу Хуаньи выудил из-за пазухи красный шнурок и помедлил: — Мы ведь только откроем гроб? Чешуйка от этого не испортится?
— Нет, — качнул головой Чжуан Чао.
— Ну и тяжело же с вами, честное слово, — ворчал Лу Хуаньи, развязывая узелок и сжимая чешуйку в кулаке. — Можно же было нормально всё объяснить! Нет, обязательно надо устроить свалку и тянуть резину. И ради чего, спрашивается?
Инь Чжу с легким стуком отвесил Лу Хуаньи подзатыльник и, пока тот недоуменно хлопал глазами, забрал чешую из его ладони и опустил на крышку гроба.
— Что дальше?
Едва прозвучал вопрос, как чешуйка вспыхнула ослепительным золотым светом. Лучи пронзили толщу льда и, словно живая кровь, побежали по узорам на поверхности гроба. Когда сияние угасло, верхняя ледяная плита растаяла без следа, а из усыпальницы потянулся едва уловимый аромат сакуры. Инь Чжу замер на мгновение, а затем, потянув за собой Лу Хуаньи, опустился перед гробом на колени.
Лу Хуаньи не совсем понял его порыв. Подняв взгляд, он обомлел: лежавший в гробу человек вдруг приподнялся и сел. Впрочем, приглядевшись, Лу Хуаньи понял, что это лишь бестелесный дух, а сама плоть оставалась неподвижной.
Самым странным было то, что никто вокруг даже не вздрогнул — словно кроме Лу Хуаньи призрака Е Цзяня никто не видел.
Благоухание сакуры становилось все гуще. Лу Хуаньи хотел зажать нос рукой, но тело перестало подчиняться — он не мог пошевелить и пальцем.
— Суйсуй? — заметив заторможенность младшего брата, окликнул его Лу Чжэньшу. Но Лу Хуаньи не отозвался.
— Малыш, — обратился к нему дух Е Цзяня. — Ты меня видишь?
— Да... — ответил Лу Хуаньи. Это казалось невероятным: он не открывал рта, но мысль прозвучала четко и ясно. — Я вижу вас.
— В тебе от рождения сильна энергия инь, ты способен общаться с духами. Неудивительно, что лишь ты один меня замечаешь, — Е Цзянь легко перемахнул через край гроба и уселся рядом. Окинув взглядом присутствующих, он замер на Инь Чжу. Его взгляд растаял, точно весенний снег. Е Цзянь мягко улыбнулся: — А маленькая змейка-то выросла.
— Теперь это старый змей, — заметил Лу Хуаньи.
"И не просто старый, а жуткий нахалец", — мысленно добавил он.
— Вот как? — улыбка Е Цзяня стала еще теплее. Однако стоило ему перевести взгляд дальше и увидеть плачущую на коленях Цзюшао вместе с застывшим Чжуан Чао, как выражение его лица мгновенно застыло.
Прошло немало времени — а может, всего лишь миг, — прежде чем Е Цзянь снова повернулся к Лу Хуаньи:
— Слушай, сотвори для меня доброе дело, а?
— Какое? — уставился на него Лу Хуаньи.
— От меня остались лишь одна душа и одна сущность-по. С росписью льда спали и сдерживающие заклятия. Совсем скоро я окончательно развеюсь. Но перед уходом мне хотелось бы сказать кое-что... Передашь мои слова?
— Суйсуй? — Видя, что глаза Лу Хуаньи тускнеют и теряют фокус, Лу Чжэньшу обеспокоенно опустился перед ним на корточки. Инь Чжу в растерянности сгреб юношу в охапку и прижал к себе, пока старший брат озабоченно осматривал его.
— Да не... Черт! — Лу Хуаньи внезапно очнулся, распахнул глаза и отпихнул Инь Чжу. — Ты меня так быстрее придушишь, чем я сам копыта отброшу!
— Что с тобой только что было?! — рявкнул в ответ Инь Чжу.
Лу Хуаньи оторопел от этого крика. Вглядевшись, он увидел покрасневшие веки Инь Чжу и его искусанную, припухшую нижнюю губу. В глазах змея не было слез, но отчаяние читалось без труда.
— Я... — Лу Хуаньи оглянулся на призрак Е Цзяня, а затем уткнулся носом в грудь Инь Чжу и ласково погладил его по спине. — Все в порядке, не бойся.
— Я знал, что он мертв, — голос Инь Чжу прервался, застряв в горле комком. — Но увидеть его тело... я все равно...
"Все равно не готов".
Не дав ему договорить, Лу Хуаньи продолжал размеренно гладить его по спине. Братья-ученики вокруг только что семечки не грызли: зрелище разворачивалось настолько душевное и чувствительное, хоть плачь от умиления.
Кое-как успокоив Инь Чжу, Лу Хуаньи поднялся, подошел к Цзюшао и опустился перед ней. Взяв ее за руку, он стал аккуратно выводить на ее ладони какой-то узор.
— Я только что видел Е Цзяня. Он просил передать тебе кое-что, — пальцы Лу Хуаньи были теплыми. Цзюшао медленно подняла голову, уставившись на него. — Он сказал: "Спасибо, что берегла меня все эти годы. Ты прошла тяжелый путь, и никто тебя не винит... Сяо Цзю, на этот раз пойдем со мной".
Едва прозвучало последнее слово, Цзюшао вскинулась. Палец Лу Хуаньи замер, закончив рисунок на ее ладони — изящный, полностью распустившийся цветок сакуры.
Перед глазами Цзюшао на миг всплыли события тысячелетней давности. Е Цзянь, спрятав руки в широкие рукава, спускался из Небесных чертогов. Нагнавшая его маленькая фея надула губы:
— Владыка, вы опять куда-то направляетесь? И снова без меня?
— Сяо Цзю, будь умницей, — Е Цзянь обернулся и, узнав спутницу, с улыбкой выудил из рукава коробочку с лакомствами. — У меня важное дело.
— Что за важные дела такие секретные? — Цзюшао прижала сладости к груди. — Неужели меня нельзя взять?
— В следующий раз, — ответил Е Цзянь.
— Вы всегда говорите: "в следующий раз", — насупившись, пробормотала она, но затем вздохнула и повернула назад: — Смотрите, в следующий раз обязательно возьмите!
Е Цзянь лишь добродушно кивал, а при новой встрече вновь находил предлог отделаться от нее.
"В следующий раз я сбегу за ним тайком", — твердо решила тогда Цзюшао.
Но она и подумать не могла, что после того дня Е Цзянь больше не вернется. Вскоре в его чертоги явился Божественный владыка Цзяньбин из Четырех духов-хранителей — и повелел взять под стражу всех слуг и феек. Пользуясь царившей неразберихой, Цзюшао удалось сбежать, однако позже до нее дошла страшная весть: Бессмертный владыка Е Цзянь нарушил законы Небес и был казнен.
Что, если бы она проявила упрямство и увязалась за ним? Конечно, гарантий не было, но пожертвовав собой, она могла подарить Е Цзяню шанс на спасение.
Нет, не "могла" — кабы она была рядом, Е Цзянь обязательно бы вырвался!
Небесные чертоги охотились за Цзюшао почти тысячу лет. Бесконечные скитания и жизнь в страхе превратили ее крошечную надежду в гнойную рану, разъедавшую разум.
Тела небожителей не подвержены быстрой порче даже после гибели души. Цзюшао вместе с Чжуан Чао выкрали останки Е Цзяня и укрыли их в ледяном гробу. Целое тысячелетие они потратили на то, чтобы собрать по крупицам его заблудшие душу и сущность-по.
Чжуан Чао и сам не помнил, когда Цзюшао окончательно лишилась рассудка. Быть может, именно тогда, когда им чудом удалось разыскать остатки души Е Цзяня. С тех пор она неустанно твердила об одном: нужно вернуть Е Цзяня к жизни, беречь его и никогда больше не подпускать к гибельным делам.
Вот только восстать из мертвых — значит пойти против Небесного порядка. Тем более если речь идет о том, кого приговорил сам Небесный император.
Сменились века, и Цзюшао почти забыла, ради чего изнуряла себя этой навязчивой идеей.
В памяти остались лишь бесконечные бессонные ночи да мучительные сны, где нестерпимая боль разрывала ее сердце на части.
Но сегодня Е Цзянь передал ей слова через чужие уста: он звал ее с собой.
"Что ж... значит, пойдём вместе".
Цзюшао смотрела на розовый след сакуры, оставшийся на ее ладони от прикосновения Лу Хуаньи. Ей хотелось улыбнуться, но слезы хлынули с новой силой.
— Я умираю, — она подняла взгляд на Чжуан Чао, плача без остановки. — Оставь меня здесь... позволь мне охранять его покой.
Чжуан Чао глухо угукнул. На миг замявшись, он осторожно взял Цзюшао на руки и перенес в ледяной гроб.
Огромное ложе усыпальницы с легкостью вместило их обоих.
— Ты ведь кинулся в драку не для того, чтобы доплыть до чешуи? — тихонько спросила Цзюшао, сжимая пальцами воротник Чжуан Чао.
— Не для того, — Чжуан Чао взял ее хрупкую ладонь в свою и промолвил с непривычной нежностью: — Я знал, что Лу Чжэньшу не останется в стороне и обнажит меч. Я просто хотел сойтись с ним в последнем, настоящем поединке — на прощание. Мечтал о ране, шрам от которой напоминал бы о нем до конца моих дней... а он так и не поднял руку в полную силу.
— Зато гриву тебе обкорнал прилично, — слабо улыбнулась Цзюшао. — Я все видела.
Глядя, как губы девушки стремительно теряют цвет, Чжуан Чао тоже усмехнулся:
— Да уж... шерсти посшибал немало.
О чем еще шептались двое в ледяном гробу, никто уже не слышал. Спустя несколько мгновений Цзюшао навеки смежила веки.
Словно сбросив с плеч вековое бремя, она с умиротворенным лицом покоилась подле Е Цзяня. Стоило ее последнему дыханию угаснуть, как подземная зала содрогнулась. Чжуан Чао выпустил руку усопшей, поднял с пола упавшую чешуйку и, сунув ее Лу Хуаньи, бросил:
— Подземелье держалось на магии Цзюшао. С ее смертью пещера обрушится, уходим!
С этими словами он первым устремился к выходу. Застывшие адепты опомнились лишь секундой позже и ринулись за ним.
— А они? — Инь Чжу все еще медлил неподалеку от гроба. — Так и оставим их здесь?
Лу Хуаньи взглянул на почившую пару и тихо вздохнул:
— Пусть покоятся тут. За столько лет это место стало для них домом.
Инь Чжу помедлил, а затем, смутно поняв мысль Лу Хуаньи, крепко сжал его руку и увлек за собой к выходу.
Снаружи царило первозданное безмолвие заснеженных гор. Воздух пьянил своей морозной свежестью. Сидящий на заснеженной ветви мелкий демоненок в шоке таращился на толпу даосов, вылетающих из разваливающегося пещерного лаза, и в ужасе лепетал: "Всё, нам конец, точно конец!", застыв истуканом.
Впрочем, никто из даосов даже глазом не повел в его сторону.
— Ну вот и всё, делом конец, — выдохнул один из братьев-учеников. — Теперь никто больше не позарится на кровь Суйсуя и не станет охотиться за чешуей господина Инь.
— Всё кончено, — подтвердил Чжуан Чао, посмотрев на него. — Опасности больше нет. Вскоре после гибели Е Цзяня Небесный император даровал свободу роду Миншэ. Так что можете не бояться, что Небесные чертоги обрушат на вас гнев, если тайна Инь Чжу выплывет наружу.
— А ты? — Лу Чжэньшу уставился на Чжуан Чао, разделяя каждое слово: — Что будет с тобой?
— Так надо же его в обитель забрать, — невпопад подал голос другой ученик, непонимающе переводя взгляд с одного на другого. — Главный наставник велел приставить охрану и привезти обоих. Одна умерла, так хотя бы второго надо доставить для отчета.
— ... В таком случае возьмем его с собой, — отрезал Лу Чжэньшу и, взмыв на мече, первым устремился ввысь.
Чжуан Чао не стал ждать, пока его возьмут под стражу. Перекинувшись в свой истинный облик, он молча поднялся в воздух вслед за даосами.
Лу Хуаньи поднял голову, провожая их взглядом. Он уже собрался уходить, но заметил, что Инь Чжу не сводит глаз с заваленного входа в пещеру.
— На следующий год вернемся, проведаем их, — Лу Хуаньи подошел ближе и засунул руки в карманы куртки Инь Чжу. — Да и вообще, придем сюда в любой день, когда только захочешь.
Инь Чжу заколебался, затем кулаком сипло потер глаза, кивнул и откликнулся сдавленным голосом:
— Ладно.