Родная деревня Лу Хуаньи ютилась в такой глуши, что её и на карте-то удалось отыскать с большим трудом. А едва отыскали, встал новый вопрос: как туда добраться?
Инь Чжу не мог сесть ни в поезд, ни в самолёт, так что задача казалась не из лёгких.
В итоге решили лететь своим ходом.
Налепив на Инь Чжу с десяток талисманов отпугивания людей и убедившись, что снизу их никто не заметит, Лу Хуаньи со спокойной душой позволил заключить себя в объятия, и они взяли курс на его малую родину.
День выдался погожим. Солнечные лучи пробивали облака, заставляя Лу Хуаньи прищуриваться; небо сияло такой чистой, густой синевой, будто его только что выплеснули из баночки с краской. По этой синеве ветер неторопливо гнал пушистые белые хлопья.
Инь Чжу летел не спеша. До Лу Хуаньи даже доносились детские голоса снизу — резковатые, но звонкие и полные жизни.
Шлёпанцы шуршали по песчаной обочине, смех детворы сливался с шелестом листвы, трепетавшей на ветру свежо и радостно.
Они приземлились на самом отшибе. Инь Чжу огляделся по сторонам:
— Ты родился здесь?
— Угу, — откликнулся Лу Хуаньи, с невольным любопытством разглядывая окрестности. Везде ютились обветшалые одноэтажные домики, и лишь вдалеке виднелись две-три свежие постройки. На улицах почти никого не было, кое-где валялся мелкий мусор. — Странное ощущение... Непривычно.
— Пойдём расспросим кого-нибудь, — предложил Инь Чжу. — Вдруг кто-то помнит, чьих ты будешь.
— Угу... — Лу Хуаньи продолжал крутить головой.
Сетка проводов и кабелей сплошь и рядом разрезала небосвод на синие квадраты.
Они не спеша шагали по главной улице. Поодаль, надрывно чихая и содрогаясь всем корпусом, полз трактор, извергая клубы едкого чёрного дыма. На стволах деревьев, несмотря на время года, оглушительно трещали цикады и прочая мошкара. Лу Хуаньи на несколько секунд задержал взгляд на шероховатых стволах, чувствуя, как внутри разливается умиротворение.
Из ближайшего дома выковыляла старушка и чуть было не споткнулась на пороге. Лу Хуаньи поспешно подскочил и подхватил её под локоть:
— Осторожно! Вы как, в порядке?
— Ох... Ох-хо-хо... — перевела дух бабушка. — Спасибо тебе, сынок.
— Давайте не спеша, бабушка, — Лу Хуаньи аккуратно помог ей переступить порог. — Потихонечку.
— Что-то я тебя не признаю, — прищурилась старушка. — Нездешний, что ли?
— Да, приехал кое-что разузнать, — улыбнулся Лу Хуаньи.
Только тут подошёл Инь Чжу. Он встал за спиной Лу Хуаньи и уставился на мутные глаза старухи тяжелым, проницательным взглядом. Лу Хуаньи, не меняя приветливого выражения лица, незаметно поддал ему ногой. Инь Чжу неохотно отвел взор.
— Вы давно здесь живёте? — переспросил Лу Хуаньи.
— Да уж считай всю жизнь, — старушка дошла до поленницы, выудила оттуда низкий табурет и с кряхтением села. — Десятки лет тут коротаю.
— Тогда... — Лу Хуаньи неожиданно почувствовал, как к горлу подступает волнение.
Оно накатило так резко, словно с крыши прямо перед ним рухнул тяжёлый вазон — огорошил, выбил дух, так что последующие слова застряли в гортани.
«Тогда... что спросить?»
— Вы не помните мальчика, который родился здесь девятнадцать лет назад? — ввязался в разговор Инь Чжу.
Лу Хуаньи обернулся и бросил на него короткий взгляд.
— Девятнадцать лет назад? — старуха покачала головой и вздохнула. — Да разве ж упомнишь... Дети-то каждый год рождаются, дело житейское. Кто ж их считает? Не помню, сынок. Не помню.
— А... кого-нибудь необычного? — с осторожностью спросил Лу Хуаньи, тщательно подбирая слова. — Такого, чтобы мать умерла сразу после родов, а самого ребёнка кто-то забрал... Было что-то подобное?
— Быть-то было, — протянула старожилка и осеклась.
— Быть-то было? — повторил за ней Лу Хуаньи. — И что дальше?
Старушка внимательно посмотрела на него и слабо улыбнулась:
— Так ты и есть тот самый мальчонка?
— Э-э... — Лу Хуаньи опешил.
— Да по летам аккурат сходится. К нам молодежь редко заглядывает, да ещё с расспросами про дела давние, — старушка с ласковой теплотой похлопала его по плечу. — Как ты сказал, так сразу и вспомнилось. В тот год, пятнадцатого числа седьмого месяца, буря страшная поднялась. Ты едва на свет появился, как мать твоя... Эх. А потом тебя уволок какой-то чокнутый старик. Мы-то грешным делом думали, не жилец ты, а ты вон каким вымахал!
— Уволок? — Лу Хуаньи застыл.
Главный наставник же уверял, будто просто подобрал его!
— Истинная правда, силой забрал, — кивнула бабка. — Отец твой тогда на заработках был, приехать не успел, а мать... Пуповину толком перерезать не успели, как с крыши свалился какой-то дед. Выхватил тебя из рук повитухи и дёру! Мы и в полицию сигналили, да куда там — и след простыл. Он ещё кричал что-то вроде: «У мальчишки иньская аура тяжелая, свирепых призраков привлекает, я его забираю ради вашего же блага»...
Лу Хуаньи некоторое время стоял как громом поражённый, а потом вдруг прыснул.
Рассказ старухи вызвал в голове до того яркую картину — как чёртов старикашка с младенцем на руках скачет по крышам и орет во все горло, — что удержаться от смеха было просто невозможно. Образ выходил слишком узнаваемый.
— Вырос, и слава богу, — проговорила старушка. — Ты за этим вернулся? Отца ищешь?
Лу Хуаньи замялся, помолчал немного и тихо спросил:
— Как он живет?
— Да как сказать... — она махнула рукой в сторону свежевыкрашенного двухэтажного дома. — Женился снова, пацан у них родился. Живут потихоньку, хотя без раздоров не обходится...
— Тогда я, пожалуй, не пойду, — Лу Хуаньи отступил на шаг и легко, почти беззаботно пружинисто подпрыгнул на носках. — Не стану его тревожить.
Старушка посмотрела на него с тихой, светлой грустью:
— Ну и правильный выбор, сынок.
Где похоронили мать, он не знал. В деревнях по сей день предавали земле по старым обычаям, и на склоне горы за домами темнело множество могильных плит. Лу Хуаньи уже сделал пару шагов к кладбищенскому холму, но вовремя спохватился: он ведь даже имени её не ведал. Пришлось свернуть и увлечь Инь Чжу на узкую тропинку.
Это была обычная вытоптанная жителями крутая дорожка, идущая в гору, вся в колдобинах и ухабах.
Лу Хуаньи и сам не понимал, куда идёт. Просто казалось, если уж он оказался здесь, надо пройтись по родным местам.
В конце концов, здесь началась его жизнь.
Вот только в душе ничего не откликалось.
Странное, смутное чувство: ты знаешь, что это твоя малая родина, но не помнишь о ней ровным счётом ничего. Лишь после всего пережитого, когда он прошёл через край гибели, осознание этого факта вызвало в нем особую, ни на что не похожую грусть.
— Будь я самым обычным человеком, — Лу Хуаньи кивнул на ребятишек, копошившихся на огороде внизу у склона, — прямо сейчас пахал бы в поле.
— М-м? — Инь Чжу проследил за его взглядом. — Хочешь заняться земледелием?
— Ты вообще не о том думаешь! — Лу Хуаньи опустился на корточки и сорвал сухую травинку. — Я имел в виду...
— Тогда бы ты меня не встретил, — Инь Чжу присел рядом, плечом к плечу, сорвал дикий цветок и приладил его в волосы Лу Хуаньи. — Так что лучше обойтись без огородов.
Лу Хуаньи усмехнулся, снял бутон и аккуратно зацепил его за ухо Инь Чжу:
— Красота! Тебе невероятно идёт.
Инь Чжу снял цветок, покатал стебелек в пальцах и тихо спросил:
— Куда ты хочешь отправиться теперь?
— Не знаю, — ответил Лу Хуаньи. — Пока не придумал.
— Не спеши, — отозвался Инь Чжу. — Думай сколько нужно.
— Да уж, спешить точно некуда, — Лу Хуаньи поднялся, сладко потянулся и с некоторой подковыркой забросил травинку прямо в капюшон Инь Чжу. — Кто знает, сколько мне отмерено. Ты-то демонический змей, век твой бескраен... Верно?
— Угу. В любом случае я буду рядом, — Инь Чжу отбросил увядший цветок, поднялся и тепло улыбнулся ему. — И в жизни, и в смерти.
Лу Хуаньи лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав.
Ему неожиданно вспомнился разговор с Главным наставником накануне отъезда.
Тогда Главный наставник призвал его к себе и спросил:
«Помнишь, как Инь Чжу приходил ко мне?»
Лу Хуаньи тогда замер и кивнул:
«Помню».
«Он спрашивал, что с тобой происходит, можно ли тебя спасти, и... — Главный наставник вздохнул. — Можно ли отдать тебе свою жизненную силу. Он сказал, что ему и жить незачем, если тебя не станет. Лишь бы ты остался жив».
Лу Хуаньи тогда не смог бы объяснить, что переполняло его в ту минуту — горечь, потрясение или целая буря противоречивых чувств.
— Ты меня слышишь? — Инь Чжу слегка нахмурился, неуклюже изгибая руку, чтобы выудить сухую былинку из капюшона. — Я проголодался.
— А? — Лу Хуаньи очнулся от воспоминаний и фыркнул, глядя на его неловкие потуги. — Ну пойдём домой, поедим.
— Угу, — Инь Чжу выбросил сухую травку, подхватил Лу Хуаньи на руки, быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что вокруг ни души, взмыл в небесную высь.
В ушах свистел ветер, сливаясь с размеренным, глубоким стуком сердца Инь Чжу.
На обратном пути они пролетали мимо горы, где Лу Хуаньи когда-то нашел демонического змея. Он бросил беглый взгляд вниз и увидел, как склоны утопают в пышных бело-розовых облаках цветущих деревьев.
— Дядя Инь, — вдруг позвал Лу Хуаньи. — Я ведь очень, очень сильно тебя люблю. Ты чувствуешь?
— Чувствую, — отозвался Инь Чжу и крепче сжал его в объятиях. — Говори мне это каждый день.
— Что? — Лу Хуаньи поднял на него глаза.
— Если не будешь говорить, я перестану чувствовать, — серьёзно заявил Инь Чжу. — Повторяй каждый день, чтобы твоя любовь до меня доходила.
— Совсем страх потерял? — засмеялся Лу Хуаньи.
Инь Чжу тоже посмотрел на него, чуть изогнув губы в улыбке.
Лу Хуаньи вздохнул:
— Ну ты и...
— Кто? — уточнил Инь Чжу.
—... Да никто, — Лу Хуаньи ласково похлопал его по плечу. — Ладно. Буду говорить каждый день.
— Отлично, — быстро согласился Инь Чжу, и его улыбка стала совсем светлой. — По рукам.
— Конец основной части —