Он полагал, что Инь Чжу либо сразу согласится, либо отбрешется отговорками вроде «холодно» или «лень двигаться». Но демонический змей неожиданно умолк. Растрёпанные спросонья волосы послушно спадали на щёки, а яркий свет гостиной слегка размывал черты его лица. Замешательство на нём проступало всё отчётливее — да так, что Лу Хуаньи даже неловко стало.
Со стороны посмотреть — словно речь шла о жизни и смерти.
— Да я пошутил, не бери в голову, — Лу Хуаньи похлопал его по плечу. — Лежи дальше.
— Пошутил? — Инь Чжу насупился. — Пошутил?!
—... Что, демонам уже и пошутить нельзя? — Лу Хуаньи со вздохом уставился на него.
— Нельзя, — Инь Чжу насупился ещё сильнее. — Я отнесу тебя туда.
—... Я уже не хочу, — Лу Хуаньи отступил на шаг.
— Нет, мы летим.
С этими словами Инь Чжу сгрёб талию Лу Хуаньи хвостом, распахнул окно и выхватил его с собой в ночную прохладу.
Вылетая, он даже не забыл щёлкнуть выключателем в гостиной. Беречь электричество — долг каждого... даже если ты древний демон.
Ругаться сил у Лу Хуаньи уже не было. Отборная брань подступала к горлу и тут же проглатывалась обратно. В ушах словно завели перепалку два мелких беса.
Один подзуживал: «Врежь ему словцом, врежь!»
Второй вторил: «Давай, оттаскай его по матушке!»
И всё же Лу Хуаньи сдержался. В конце концов, он сам напросился... И пусть Инь Чжу, точь-и-точь псих, упёрся и сгрёб его хвостом, ощущения мало отличались от того, когда тот держал его на руках. По крайней мере, обошлось без картинных виражей: Лу Хуаньи опасался, что хвостатый демон станет махать хвостом в воздухе, вырисовывая соблазнительные зигзаги, будто растянутая лисица-оборотень.
Инь Чжу летел ровно и уверенно, мерно рассекая ночной воздух. Спустя некоторое время Лу Хуаньи, помимо лёгкого озноба, почти ничего не чувствовал. Поскольку его уже не в первый раз таскали по небесам, он даже рискнул с любопытством глянуть вниз.
И не разглядел ровным счётом ничего.
Залитые огнями улицы стремительно уносились назад, сливаясь в размытые полосы, силуэты редких прохожих мелькали и исчезали — полюбоваться так называемым пейзажем не удавалось при всём желании. Сдавшись, Лу Хуаньи перевёл взгляд на своего спутника.
Растрёпанные волосы Инь Чжу теперь аккуратно загладил встречный ветер. Домашняя одежда явно не защищала от стужи, но демон и не думал жаловаться, уверенно держа курс. Вдобавок его чешуя, которой полагалось быть ледяной, источала приятное, уютное тепло. Лу Хуаньи не удержался и провел ладонью по самому кончику хвоста. Инь Чжу заметно вздрогнул всем телом, метнул на него косой взгляд и прибавил ходу.
Вскоре полёт замедлился. Они опустились на абсолютно голый горный пик, где всё кругом — насколько хватало глаз — утопало в сугробах. Инь Чжу так и не выпустил его из хвоста: перехватил поудобнее, прижал к груди, не позволяя босым ногам коснуться снега, и размашисто шагнул вперёд.
— Вообще-то прохладно, — заметив снежную пустыню, хмыкнул Лу Хуаньи.
Когда Инь Чжу вытащил его из дома, на нём была лишь тонкая рубашка да вязаный жилет. Назвать это «прохладой» посреди ледяного высокогорья — значит оказать демону крайнее уважение. Инь Чжу, похоже, и сам опомнился — сжав губы, он поджал шаг, хотя от мороза невольно передёрнул плечами.
— И где мы? — Лу Хуаньи послушно приткнулся подбородком к его плечу, поглядывая по сторонам.
— У меня дома, — коротко отозвался Инь Чжу.
— «А дом мой выстроен на самой вершине горы...» — напел Лу Хуаньи строчку из старой детской песенки и сам же тихо усмехнулся.
Инь Чжу не поддержал шутку. Молча подхватив спутника повыше, он стремительно преодолел оставшийся путь и остановился перед пещерой. Вход в неё перегораживали массивные железные ворота, скрещенные иссиня-чёрными заклятными печатями. Демон кончиком хвоста едва коснулся места их пересечения — и талисманы растаяли без следа. Ворота бесшумно разошлись. Навстречу им хлынула волна густого, мягкого тепла, отчего Лу Хуаньи на мгновение замер, потеряв ориентацию.
Убежище вовсе не походило на дикую пещеру — скорее на древний подземный дворец. На стенах безмятежно полыхали свечи, ни капли не уменьшаясь в размерах. Стоило Инь Чжу сделать шаг, как вдоль коридора вспыхивали новые огоньки. При их свете выступали каллиграфические свитки и рисунки: одни висели почти у самого пола, другие — чуть повыше, аккурат под подсвечниками.
В глубине грота стояло аккуратно убранное ложе, рядом — приземистый столик и деревянный комод. Но главное — повсюду громоздились каменные изваяния. Множество скульптур, и почти все брошены на полпути: у одних едва угадывались силуэты, у других проработаны лишь детали. Ни одной законченной работы. Они теснились в самом дальнем углу, куда Лу Хуаньи случайно бросил взгляд.
Опустив Лу Хуаньи на постель, Инь Чжу заметил его пристальный взгляд, прокашлялся и буркнул:
— Это не моё.
— А? — Лу Хуаньи отвлёкся от скульптур. — А чьё тогда?
— Того, кто меня вырастил, — Инь Чжу завалился на ложе и сладко потянулся. — Похоже, он не был человеком... Но пробыл со мной очень долго.
—... И что потом? — Лу Хуаньи, глядя на его довольную физиономию, тоже прилёг. Ложе оказалось куда удобнее его домашней диван-кровати, и на него мгновенно накатила приятная истома. Он сладко зевнул, хотя спать пока не собирался.
— А потом он ушёл, — Инь Чжу повернулся на спину, уставившись в свод пещеры. — И больше не возвращался.
— Вот как, — отозвался Лу Хуаньи.
— Со временем я забыл, как его звали. Забыл, как он выглядел, — взгляд демона стал отрешённым, устремлённым куда-то сквозь толщу камня. — Помню только, что он выходил меня и многому научил.
— Ты слишком долго живёшь, — Лу Хуаньи сел, не смотря на спутника. — Память со временем стирается.
— Угу, — кивнул Инь Чжу.
Лу Хуаньи умолк. Спустив ноги на пол, он с удивлением обнаружил, что камень ничуть не холодит ступни. Удивительное место — даже от стен веяло уютным, живым теплом, словно внутри грота пылала невидимая печь.
"А каково тут летом? Жарой же изведёт. Хотя... а вдруг летом стены отдают прохладой?"
Ему даже захотелось переехать сюда жить.
Лу Хуаньи вновь принялся осматривать пещеру. Поодаль от незаконченных изваяний стояли пузатые глиняные кувшины. Подойдя ближе, он поднял один и слегка встряхнул — внутри всплеснулась жидкость.
— Хочешь выпить? — не сводя с него глаз, подал голос Инь Чжу. — Оно вполне сносное.
— И сколько этому вину лет? — Лу Хуаньи оглянулся на него.
— Без понятия, но пить можно, — отозвался Инь Чжу. — Тот старик говорил, что это божественное вино. Мол, оно не испортится, даже когда все сволочи из Небесных чертогов отдадут концы.
— М-да, — Лу Хуаньи с кувшином в руках перебрался к деревянному столику и уселся по-турецки. — Любопытный был тип.
— Это уж точно, — Инь Чжу прищурился, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Заболтать мог кого угодно. Выйдет из себя — бубнит без остановки, растрогается — опять затянет длинную тираду... В детстве я только и думал: отчего он такой болтливый?
— И когда он ушёл, ты разве не умер от тоски и одиночества? — усмехнулся Лу Хуаньи, сорвав печать с горлышка.
По пещере мгновенно разлился густой, одурманивающий аромат. От одного этого запаха в голове слегка затуманилось.
Инь Чжу поднялся с ложа, достал из комода две пиалы, поставил на стол и уселся рядом, скрестив ноги.
— Не умер.
Лу Хуаньи хмыкнул и нацедил себе немного на донышко. Сделал маленький глоток: вино оказалось совсем не крепким, с мягким букетом полевых цветов. Когда хмельной напиток скользнул по горлу, на языке осталась приятная сладость, а по телу разлилась волна уютного тепла. Похорошело так, что он не удержался и пригубил ещё.
Инь Чжу, давно привыкший к этому хмелю, церемониться не стал: махнул пиалу за один приход и скосил глаза на гостя.
— Так он пестовал тебя с малых лет, да? И эти... странные знаки на стенах — тоже его работа? — Лу Хуаньи лишь теперь разглядел, что узоры до боли похожи на иероглифы. Причём по мере того, как змей рос, надписи на стенах поднимались всё выше. — И имя тебе он дал?
— Да. Инь Чжу — это его затея, — демон выдержал паузу и вдруг ухмыльнулся: — А вот «Дядя Инь» — твоя.
— Постой-ка... Кажется, я понял, почему он назвал тебя Чжу, — Лу Хуаньи прыснул от смеха. — «Чжу» — это же огненный червь! Чёртов старик просто обзывал тебя червяком, изрыгающим пламя!
Инь Чжу, глядя на его веселье, изумлённо моргнул:
— Серьёзно?
— Ну, плюс-минус, — Лу Хуаньи продолжал тихо хохотать. Божественное вино ударило в голову куда быстрее, чем он ожидал: перед глазами всё слегка поплыло, а мысли закружились в хмельном хороводе. — Во всяком случае... я понял это именно так.
— Вот оно что... — Инь Чжу расплылся в улыбке, прищурив глаза так, что они превратились в щелочки. Выглядел он совершенно расслабленным. — В следующий раз при встрече оттаскаю его за уши за дурацкое имя.
Вернувшись в родной грот, змей совсем обмяк. Хвост ненароком сменился парой человеческих ног — без штанов, понятное дело, но под столиком в тусклом, пляшущем свете свечей всё равно ничего толком видно не было, так что Лу Хуаньи решил не акцентировать на этом внимание.
Отсмеявшись, Инь Чжу спросил:
— А ты?
— Что я? — Лу Хуаньи взглянул на него.
— Твоё имя. Что оно значит? — Демон прилёг грудью на стол, пододвинув кувшин и пиалу ближе к собеседнику.
Лу Хуаньи подумал было, что тот опьянел, но, встретившись с ним взглядом, понял: глаза демона оставались чистыми и ясными, как всегда.
—... Да ничего особенного, — вздохнул Лу Хуаньи. — Фамилия Лу по обители клана — с иероглифом «дерево». А «Хуаньи»... когда мне исполнился год, мой старик-наставник подсунул мне словарь, и я сам ткнул пальцем в случайное слово.
— А до года как тебя звали? — Инь Чжу прищурился, отчего колышущиеся тени от свечей залегли на его лице мягкими полосами. — Просто Лу Хуань?
—... Суйсуй. — Лу Хуаньи умолк на долгое мгновение, и Инь Чжу уже решил, что продолжения не будет, как тот тихо добавил: — Это от «суйсуй пин'ань» — желаю мира и благополучия из года в год.
— Из года в год... — Инь Чжу подпёр голову ладонью, опустив подбородок на столешницу. — Замечательное имя.
Лу Хуаньи снова замер.
Он налил себе полную пиалу и выпил до дна. И пока хмельной хмель окончательно не затопил разум, он всё же не удержался — протянул руку и ласково провёл ладонью по щеке Инь Чжу.