Получив имя, Чжуан Чао не помнил себя от радости. Ещё долго он не мог уняться: носился и прыгал по дворцу, а сталкиваясь с молодыми бессмертными слугами, восторженно вилял хвостом и сиял улыбкой:
— Привет! Меня зовут Чжуан Чао.
Юные слуги лишь смеялись, убегая по своим делам или с охотой принимаясь возиться с ним.
Дни Чжуан Чао текли беззаботно и сладко: еда, сон да умывание лапок. Лоухай же, едва оправившись от ран, с головой ушёл в службу. Ему приходилось регулярно объезжать дозором границу Запада, поэтому в собственных покоях он появлялся редко, да и то на короткие мгновения. И хотя его дворец стоял совсем неподалёку от границы, создавалось впечатление, будто Владыка вознамерился поселиться прямо на передовой.
Нынче в Небесных чертогах царило беспокойство, и Владыкам Четырех сторон света хватало забот. Пока Лоухай восстанавливал силы, западное направление оставалось без присмотра, и остальной троице стражей приходилось после патрулирования собственных земель спешить на Запад. Изнемогая от нагрузки, они спихнули всю накопившуюся работу обратно на Белого Тигра, едва тот встал на ноги.
Лоухай пропадал днями напролёт. Чжуан Чао, как ни сладка была его жизнь, от тоски уже пересчитывал шерстинки на передних лапах. Слуги быстро заметили, как скучает маленький демонический зверёк, принесённый Владыкой Цинлуном, и всеми силами пытались его развлечь. Однако под конец любой забавы Чжуан Чао непременно заглядывал им в глаза и спрашивал:
— А когда вернётся Лоухай?
— А кто такой Лоухай? — как-то поинтересовался один из юных слуг.
— Большой тигр, — запнулся Чжуан Чао и чинно уточнил: — Божественный владыка Белый Тигр.
— Владыка не указывал точного времени возвращения, — с озадаченным видом проговорил служка, но тут же оживился: — А хочешь, я выведу тебя прогуляться? Ты ведь с самого появления здесь ни разу не покидал дворца.
Чжуан Чао помялся, сомнения проскользнули в его глазах:
— А вдруг он вернётся прямо сейчас?
— Вряд ли, — покачал головой тот. — на границе Запада вечно уйма дел. Если уж Владыка застрял там, это затянется надолго.
— Ну ладно… — уныло выдохнул Чжуан Чао, положив подбородок на передние лапы. — Тогда пойдём пройдёмся?
На самом деле гулять ему не хотелось.
Когда тот высокий зелёный гигант тащил его сюда, зверёк осторожно приоткрыл один глаз и пригляделся: Небесные чертоги поражали своей пустынной величественностью. Повсюду клубился густой белый туман, пронизанный непонятно откуда исходящим золотистым свечением, а неподалёку росли деревья с посеребрённой по краям листвой. Вся эта картина веяла беспросветным, давящим одиночеством.
Служка вывел Чжуан Чао за порог. Они долго петляли по аллеям, но ничего любопытного так и не попалось. Поколебавшись, зверёк попросил отпустить его побегать одного. Мальчик согласился и пообещал подождать под тем самым деревом с серебристой листвой.
Бегать снаружи оказалось ничуть не веселее, чем в чертогах.
Разве что дорожки тонули в молочных облаках тумана, застилавших обзор.
Чжуан Чао нёсся вперёд, уткнувшись носом в землю, как вдруг сослепу врезался кому-то в ноги. Сверху раздался звонкий девичий голос:
— Ой, какой чудесный зверёк! Интересно, у кого из Владычеств живёт такое милое создание?
Девушка наклонилась, собираясь погладить его пушистую шерстку, но Чжуан Чао отпрянул на шаг и уставился на незнакомку с настороженностью.
— Цзюшао, — из тумана соткался силуэт мужчины, — чем ты тут занимаешься?
— Погляди, Е Цзянь, тут маленький зверёк! — не спускала глаз с Чжуан Чао девушка. — Подойди, взгляни.
— Сколько раз повторять: на людях зови меня Владыкой. Если кто-то из Божественных стражей услышит, решит ещё, что я совсем распустил челядь… Ого, а чей это фэйфэй?
— Лоухая! — во весь голос выпалил Чжуан Чао. Опасаясь, как бы его не сграбастали и не унесли, он решительно выложил главный козырь, а потом добавил для верности: — Владыки Белого Тигра!
— Из обители Белого Тигра? — изумился Е Цзянь. — Как же тебя занесло сюда? Заблудился?
Чжуан Чао смерил небесного владыку взглядом и лишь спустя пару мгновений буркнул:
— Ничего я не заблудился. Я просто гуляю.
— Вот как, — ухмыльнулся Е Цзянь. — Что ж, тогда нам по пути. Мы как раз направляемся во дворец Лоухая — он возвращается сегодня, и у меня к нему есть дело.
Чжуан Чао замер.
В его голове громким эхом отдавалось единственное словосочетание: «Он возвращается сегодня».
Лоухай возвращается сегодня!
Радость подбросила его дух до небес. Чжуан Чао подпрыгнул на месте и, оскалив в улыбке мордочку, нетерпеливо воскликнул:
— Так чего мы ждём?! Пойдём скорее!
Цзюшао сдержанно улыбнулась, а Е Цзянь с усмешкой увлёк зверька обратно к владению Белого Тигра. Издали завидев их, ждавший у серебристого дерева служка поспешно подбежал и склонился в глубоком поклоне:
— Приветствую вас, Владыка Е Цзянь.
Бессмертный кивнул и бросил мальчику пару фраз, но Чжуан Чао не проронил ни слова и ничего не услышал — уши его были заложены от ликования.
Лоухай вернулся!
Эта мысль заполнила всё его существо.
Лоухай здесь.
Наконец-то не придётся в одиночестве слоняться по пустым покоям и от тоски считать шерстинки на лапах, а потом злиться, когда налетевший ветерок сбивает счёт, и всё приходится начинать сначала, и вообще в следующий раз надо считать шерсть исключительно в доме...
Ступив за массивные двери чертога, Чжуан Чао обомлел: Лоухай и вправду был дома. Судя по всему, он только что ополоснулся с дороги — изнурённый вид сменился свежестью. Смоляные волосы свободно ниспадали на спину, пока юный слуга аккуратно подвязывал шёлковой лентой пряди у лба. Одетый в белоснежные одежды Владыка восседал на ложе, а извечный меч покоился у него на поясе.
Известие о возвращении и без того привело зверька в восторг, но наяву эта радость захлестнула его без остатка. Не раздумывая ни секунды, Чжуан Чао взмыл в воздух прямо от входа и швырнул своё пушистое тело в объятия Лоухая.
Лоухай, сидевший до этого спиной, тихо усмехнулся. Слуга вовремя отступил на шаг. Повернувшись, Владыка поймал летящий комок шерсти, прижал к груди и ласково погладил мягкое брюшко:
— Отлично. Поправился.
— Это я просто объелся, а не поправился! — Чжуан Чао уткнулся носом ему в грудь и принялся отчаянно елозить. — Ты наконец-то вернулся! Мне было так скучно! Ты опять уйдёшь?! Надолго?! Мне до смерти скучно, может, останешься?!
— Потише, не тараторь, — Лоухай намеревался привычно приподнять зверька за загривок, но передумал, ослабил хватку и усадил его к себе на колени. — Завтра мне снова придётся уйти. На рубежах беспокойно, а заскочил я лишь затем, чтобы обсудить дела с давним другом.
— А-а, опять идти… — Радостно помахивавший хвост мгновенно обмяк и повис тряпочкой. Чжуан Чао удручённо ткнулся влажным носом в ладонь Лоухая: — А совсем никак нельзя остаться?
— Я… — начал было Лоухай, но в этот момент двери распахнулись. На пороге возникли Е Цзянь и Цзюшао.
— Сколько лет, сколько зим, — со смешком проговорил Е Цзянь. — Не думал, что ты заведёшь в своих покоях маленького зверька.
— Угу, — отозвался Лоухай, поглаживая Чжуан Чао. — Живёт у меня уже довольно давно.
— Какая прелесть, — Е Цзянь задумчиво потёр подбородок. — Мне бы тоже не помешал такой пушистый питомец.
— Владыка, — неторопливо подала голос стоящая за его спиной Цзюшао, — некомаги, которого вы приютили в прошлый раз, уже переломал своими тушами пять толстых ветвей на вашей любимой сакуре.
— Эх-хе-хе… — скорбно вздохнул Е Цзянь.
Лоухай не удержался от лёгкой улыбки — видать, эта перепалка его развлекла.
Троица уселась за стол и погрузилась в долгую беседу. Чжуан Чао краем уха прислушивался к разговорчикам: речи шли исключительно о войне да границах.
Едва утихомирилось Царство демонов, как в пределы ринулись полчища из Мира скверны. На рубежах Небес не стихала тревога. Нанеси враг единый сокрушительный удар — было бы проще, но исчадия тьмы действовали хитростью: рассредоточились по всем четырём сторонам и выжидали, не переходя в открытое наступление. Небесное воинство тоже не могло рисковать и выходить за пределы барьеров — велик был риск угодить в западню. Ситуация до предела измотала нервы и Божественному владыке Чжуцюэ, и Божественному владыке Цинлуну. Лишь Божественный владыка Сюаньу сохранял олимпийское спокойствие. Когда вражеский воевода прискакал к его шатру и устроил дикую брань, Владыка Сюаньу лишь неспешно подал голос из глубины палатки: «Ты… ты что, переел на ночь и уснуть не можешь? Зачем так орать? Или у вас, нечистых, исходы сражений громкостью глотки решаются?»
Слушать всё это Чжуан Чао быстро наскучило. Он уютно устроился на коленях Лоухая и прижмурился. Сон уже почти одолел его, когда сквозь дрёму донёсся твёрдый голос Е Цзяня:
— Значит, решено. Мешкать нельзя. Выйдешь сегодня же ночью и направишься…
— Сегодня ночью?! — Чжуан Чао встрепенулся, сон мгновенно слетел. — Уходишь прямо сегодня?!
— Да, — замешкался Лоухай. — На войне каждый миг на счету, я…
— Я иду с тобой! — перебил его Чжуан Чао. — Здесь тоска смертная! Я тоже хочу с тобой!
Лоухай поджал губы:
— Ты ни разу не видел битвы. Что ты там будешь делать?
— Я… я не буду путаться под ногами! — Зверёк запнулся, осознав, как глупо прозвучала его вспышка. Лоухай ведь отправлялся на кровопролитную войну, а не на прогулку. Если потащиться следом, можно только помешать. Чжуан Чао виновато опустил уши и совсем тихо пробормотал: — Ладно, я останусь… Но ты ведь вернёшься как можно скорее?
— Ход битвы предсказать невозможно, — Лоухай мягко взъерошил шерстку на его макушке. — Но я сделаю всё, чтобы вернуться пораньше.
— Ты уж постарайся изо всех сил, — напутствовал его Чжуан Чао.
— Хорошо, — кивнул Лоухай.
Е Цзянь, подперев щёки ладонями, с живейшим любопытством наблюдал за этой перепалкой:
— А ведь он отпрыск Волчьего владыки и фэйфэй.
— Хм? — Пальцы Лоухая замерли. Он недоуменно перевёл взгляд на фэйфэй, беззаботно клянчившего чесание пузика у него на коленях. — Волчьего владыки?
— Вот именно. Ты держишь его в золотой клетке, оттого в нём и не видать повадок дикого хищника, — Е Цзянь поднялся, подошёл ближе и присел перед Лоухаем на корточки. Он лёгким касанием ткнул пальцем в межбровье Чжуан Чао. Нежно-розовый сполох света соскользнул с подушечки пальца и впитался в кожу. Зверёк застыл: где-то глубоко в нутре, разгоняясь по жилам, вспыхнуло палящее, заставляющее кровь кипеть тепло. — Но дикую природу, текущую в его жилах, не стереть.
Брови Лоухая сдвинулись к переносице. Похоже, он догадался, к чему клонит бессмертный, и взгляд его сделался тяжёлым, предупреждающим.
— Возьми его с собой на границу Запада, — предложил Е Цзянь. — Если он сумеет пробудить свой истинный дар и сражаться, в будущем из него вырастет отличный соратник.