Демонические змеи Миншэ вели свой род с древнейших времён. Пусть они и не были воплощением духовной энергии небес и земли, подобно Четырём божественным зверям, их сородичи исчислялись тысячами. К тому же Миншэ безупречно владели магией огня: стоит им собраться вместе и сойти в мир смертных, как на землю обрушивается жестокая засуха. Но кто мог подумать, что эти твари дерзнут пойти войной на сами Небесные чертоги?
Небесный император лично возглавил войско. Божественные владыки Лоухай и Сюаньу выступили вместе с ним, а Чжуцюэ и Цинлун остались охранять Небеса.
Чжуан Чао в этот раз оставили в тылу. На фоне исполинских Миншэ этот духовный зверь, даже приняв истинный облик, едва достигавал девяти чи — против таких гигантов не попрёшь. К тому же врагом выступали демоны, а Чжуан Чао и сам принадлежал к их роду. Лоухай опасался, как бы у Небесного императора не зародилось лишних подозрений, потому и решил не брать возлюбленного с собой.
Впрочем, вслух он эти опасения озвучивать не стал.
Накануне выступления они долго лежали в постели и тихо разговаривали. Слово за слово, нежные прикосновения перетекли в страстные объятия, и они снова предались ласкам. Откинувшись на подушки и ещё не успев перевести дыхание, Чжуан Чао тихо спросил:
— Когда ты вернёшься?
— На войне загадывать сложно, — Лоухай привлёк его к себе за плечо и слегка прикусил мягкую кожу. — Жди меня здесь. Если станет совсем скучно, попроси юного слугу отвести тебя к Е Цзяню и остальным.
— Е Цзянь тоже остаётся? — уточнил Чжуан Чао.
— Да, — ответил Лоухай. — Он не боец.
— Тогда буду ходить к нему, — Чжуан Чао повернулся в его объятиях лицом к мужу. — Возвращайся скорее, ладно?
— Хорошо, — пообещал Лоухай и, помедлив, невольно улыбнулся.
Сколько Лоухай себя помнил, он непрестанно сражался на стороне Небесного императора. Порой с ним плечом к плечу шли Цинлун и Сюаньу, порой война вспыхивала сразу в нескольких местах, и тогда всех четырёх хранителей разделяли, отправляя каждого защищать свой рубеж Небес.
Но чтобы кто-то с такой искренней заботой обещал ждать его дома и просил вернуться поскорее — такое с ним было впервые.
На душе стало удивительно тепло и спокойно. По крайней мере, теперь он точно знал: переступив порог чертога в следующий раз, он больше не окажется в звенящем одиночестве.
За дверью юный слуга подал голос, сообщая, что час выступления настал. Лоухай поднялся, оделся и произнёс:
— Жди меня.
Чжуан Чао хитро мигнул и улыбнулся в ответ — мол, договорились.
Однако никто не предполагал, что эта битва окажется в разы жесточе и кровопролитнее, чем все предыдущие.
Войска под предводительством Лоухая несли огромные потери, кровь лилась рекой. Демоны Миншэ тоже несли урон, но, исступлённые безумием, они с диким оскалом теснили небесные легионы. На следующий день Сюаньу со своими отрядами отбросил врага назад. В этой изнурительной мясорубке Небеса лишь постепенно смогли перехватить инициативу.
Когда с передовой наконец пришли добрые вести о скором завершении битвы, Чжуан Чао снова изнывал от тоски. Откровенно заскучав у себя в комнате, он отправился навестить Е Цзяня и Цзюшао. Цзюшао, узнав о его визите заранее, поджидала его у ворот дворца:
— Пойдём, отведаешь вина из моего нового урожая!
— Ты ещё и вино делать умеешь? — с улыбкой спросил Чжуан Чао. — Не подсыпала туда отравы?
— А как же, — с невозмутимым видом ответила Цзюшао, увлекая его в глубину покоев. — Исключительный яд! Выпьешь — и даже переродиться не успеешь, настолько жуткая штука.
Чжуан Чао лишь посмеивался, шагая вслед за ней, но не успел ничего выдать в ответ, как заметивший его Е Цзянь — стоявший под раскидистым деревом — помахал ему рукой:
— О, Сяо Чжуан Чао, пришёл!
— Угу, заглянул проведать вас, — подбежал к нему Чжуан Чао. — Сестра Цзюшао обещала угостить вином.
— Это я её научил, — хмыкнул Е Цзянь. — Мы как раз искали подопытного для проверки яда.
— Ох, — шутливо вздохнул Чжуан Чао. — Так его пить-то вообще можно?!
— Можно, — Е Цзянь наклонился, поднял стоявший на земле глиняный кувшин и внимательно присмотрелся к юноше. — Вот только… тебе, пожалуй, нельзя.
— Чего это? — Чжуан Чао на мгновение опешил, а потом ткнул пальцем в сторону Цзюшао. — Признавайся, она точно подмешала туда отравы специально для меня?
Е Цзянь смахнул пыль с кувшина и, прищурившись, с улыбкой шагнул в дом. Когда гости вошли следом, он мановением руки позвал Цзюшао к себе и что-то тихо прошептал ей на ухо.
— Да ну, правда? — поражённо воскликнула Цзюшао. Она окинула Чжуан Чао озадаченным взглядом и снова повернулась к Е Цзяню: — Значит, ему сейчас совсем нельзя алкоголь?
— Да про что вы говорите-то? — Чжуан Чао переводил недоуменный взгляд с одного на другого.
— Протяни руку, — Цзюшао поставила кувшин на стол и села напротив. — Дай-ка я проверю.
Ничего не понимая, Чжуан Чао вытянул руку. Цзюшао положила пальцы ему на запястье, выщупывая пульс. Её брови то сомневательно сдвигались к переносице, то разглаживались. Е Цзянь тем временем распечатал сосуд с вином и плеснул себе немного в пиалу.
— Уж два месяца как… — с изумлением прошептала Цзюшао. — А Лоухай выступал в поход…
— Ровно два месяца назад, — закончил за неё Е Цзянь.
— Ребята, да вы о чём вообще?.. — смотря на их серьёзные лица, Чжуан Чао почувствовал, как к горлу подступает невольный страх. — Какие ещё два месяца?
— Ты… носишь дитя, — осторожно, с едва ощутимым трепетом произнесла Цзюшао. — У тебя уже два месяца беременности.
— Ты с ума сошла?! Я же самец! — Чжуан Чао резко вскочил, задел сослепу ножку стола и от острой боли в пальце аж передернулся. — Нет, да из какой ты больницы вылезла, лекарь недоделанный?! С чего бы это мне… ходить беременным?!
— Цзюшао — лучший целитель во всех Западных Небесах, — Е Цзянь осушил пиалу до дна. — Я и сам сперва лишь догадывался, но раз уж она проверила пульс, сомнений не остаётся.
— Вы ведь разыгрываете меня, да? — Чжуан Чао с трудом подбирал слова. — Я же…
«Я же самец!»
Где это видано, чтобы самец демона мог выносить ребёнка?!
— Ты полукровка, в твоих жилах течёт кровь Повелителя волков и духовного зверя Фэйфэй… — Е Цзянь старательно выбирал выражения. — Твоё тело унаследовало уникальные черты, и нет ничего удивительного в том, что ты отличаешься от обычных демонов.
Чжуан Чао всё никак не мог уложить это в голове.
Зато Цзюшао ни капли не сомневалась в диагнозе и тут же забрала юношу к себе в чертог, чтобы тот оставался под присмотром. С подобным она сталкивалась впервые, поэтому понимала: когда придёт срок, без кесарева сечения не обойтись — иначе возникнут осложнения… Но самого Чжуан Чао до глубины души ужасал факт собственной беременности.
Это казалось диким, ненормальным. Он никогда не слышал про беременеющих самцов. В душу снова закралось то давнее, забытое чувство, когда сородичи дразнили его дворнягой и грязным заморышем: ощущение собственной чужеродности, словно он не принадлежит этому миру и обречён на полное одиночество.
В этот миг ему до судороги, до боли захотелось увидеть Лоухая.
Но он знал лишь то, что Лоухай сражается где-то внизу, под Небесами. А где именно, как спуститься из Небесных чертогов смертному — понятия не имел, ведь он даже летать-то толком не умел.
— Не бойся, — Цзюшао вынесла из аптекарской комнаты снадобья. — Набирайся сил и береги себя.
— Когда Лоухай вернётся? — тихо спросил Чжуан Чао, глядя в окно.
— Скоро, — ответила Цзюшао.
Вот только никто не знал, когда наступит это «скоро».
Е Цзянь стал всё реже ночевать дома. Он пропадал днями напролёт, а если и возвращался ненадолго, то молчал о том, где был. На расспросы Цзюшао он лишь отшучивался да обещал принести в следующий раз вкусных сладостей, увиливая от прямого ответа.
Чжуан Чао поселили в боковом павильоне неподалёку от Цзюшао. Аппетит у него пропадал с каждым днём. В редких полупровалах в сон до его слуха доносился непрестанный, истошный вопль какого-то неведомого зверя. В неясных грёзах перед ним возникал воин в серебристо-белых доспехах: тот стоял среди заснеженных круч гор Куньлунь и с жестокой хладнокровностью ломал крылья демоническим змеям — одно за другим.
Четыре божественных зверя вместе конвоировали поверженных Миншэ к подножию гор Куньлунь.
Лоухай собственными руками ломал крылья пленённым демоническим змеям и сбрасывал их в тёмную расселину. Его руки по локоть окровила алая кровь. Поначалу Чжуцюэ пытался призвать его к разуму, но в конце концов махнул рукой — пусть выместит ярость.
В этой битве Лоухай потерял слишком много преданных воинов. Если бы не алчность и заносчивость клана Миншэ, его боевые товарищи, сражавшиеся с ним плечом к плечу, остались бы живы.
— Хо-хорошо, что малыш… малыш Фэйфэй остался дома, — заикаясь, пробормотал Сюаньу. — А не то… со страху бы умом тронулся.
— Жажда крови захлестнула тебя через край, — нахмурился Чжуцюэ. — Держи себя в руках
Цинлун, изнемогая от бесконечных воплей замученных Миншэ и устав наблюдать, как Лоухай методично расправляется с каждой тварью поодиночке, мягко оттолкнул его в сторону. Он мановением руки сгреб остальных демонических змей, разом сбросил их в пещеру и запечатал вход древним барьером. Лишь тогда всё закончилось.
Лицо Лоухая оставалось мрачнее тучи. Он тяжело перевёл дыхание, присел на корточки, с силой похлопал себя по щекам и сгустком пара выдохнул застоявшийся в груди воздух.
— Возвращаемся, — помолчав, произнесла Чжуцюэ. — Зайди сначала ко мне, смой кровь. Если вернёшься к своему Чжуан Чао в таком виде, перепугаешь его до смерти.
— Да не из фарфора же он, — Лоухай сделал ещё несколько глубоких вдохов, усмиряя клокочущую ярость. — Он со мной не один поход прошёл.
— Ну-ну… за-завёл себе жёнку и таскаешь её по по-полям сражений, — протянул Сюаньу. — Нигде такого не в-видел.
Лоухай лишь криво ухмыльнулся.
Вернувшись в Небесные чертоги, он первым делом направился в свои покои. Узнав от слуг, что Чжуан Чао ушёл к Е Цзяню и долго не возвращается, Лоухай облегчённо перевёл дух. Сколько бы Чжуан Чао ни видовал битв, Лоухаю всё равно не хотелось представать перед ним с ног до головы в чужой крови и тяжёлой ауре убийства.
Смыв грязь и переодевшись в чистые одежды, он поспешил во Дворец Сакурового Долголетия. Распахнув двери, он увидел в зале только Цзюшао и Чжуан Чао — самого хозяина чертога нигде не было видно.
Чжуан Чао, подперев щеку ладонью, с отстранённым видом глядел во двор. Там росла сакура, посаженная Е Цзянем: она цвела круглый год вне зависимости от сезона, и опадавшие лепестки, касаясь земли, тут же бесследно таяли.
Сбавив шаг, Лоухай сделал знак Цзюшао молчать, тихо подкрался сзади и осторожно заслонил ладонями глаза Чжуан Чао. Тот вздрогнул всем телом, но больше не сделал ни движения.
Цзюшао бесшумно удалилась в свои покои.
— Что такое? — раздался сверху сдавленный лёгкой смешинкой голос Лоухая. — Всего на пару месяцев разлучились, а ты уже перестаёшь узнавать мой запах?
Чжуан Чао молчал.
Вдруг Лоухай почувствовал, как его ладони становятся влажными. Он опешил, убрал руки и увидел, как по щекам юноши непрерывным потоком катятся слёзы, скатываясь к уголкам губ.
— Что случилось?! — обеспокоенно воскликнул Лоухай.
— Я… — голос Чжуан Чао осип и сорвался.
Обогнув кресло, Лоухай взглянул ему в лицо и с ужасом заметил, насколько тот исхудал: от прежней детской пухлости на щеках не осталось и следа, юноша выглядел осунувшимся и бледным. Чжуан Чао судорожно вцепился в его руку и совсем тихо прошептал:
— Я беременен.
—…Что? — Лоухай от изумления округлил глаза. — Мой?..
— Угу, — Чжуан Чао отвернулся и плечом утёр слёзы.
—…Конечно мой, чей же ещё! Мой… — ошеломлённо забормотал Лоухай под нос, а потом вдруг переспросил: — Беременен?.. Да как ты мог забеременеть?!
— Не знаю! — Чжуан Чао не выдержал, и слёзы снова брызнули из глаз. — Скажи, я что, чудовище?.. Хотя я ведь и так демон… А демоны — они ведь и есть чудовища, правда?! Е Цзянь сказал, это из-за того, что мои родители были разных видов, вот я и родился… таким уродцем! Лоухай, что мне теперь делать?!
— Нет, всё не так! Ты — Чжуан Чао, ты тот самый малыш Фэйфэй, которого подобрал Цинлун, — Лоухай крепко сжал его в объятиях и прижался губами к его уху. — А ребёнок…
— Я хочу оставить его, — всхлипнул Чжуан Чао. — Я так хочу…
— Значит, оставим, — перебил Лоухай, ведь он и сам хотел именно этого. — Мы… вырастим его вместе. Всё в порядке, не бойся.
Лишь после этих слов тревога, терзавшая душу Чжуан Чао, наконец улеглась.
Они вырастят этого малыша вместе. Они проследят, чтобы он не перенял заикание дяди Сюаньу и вспыльчивый нрав дяди Цинлуна, зато поощрят, если он станет больше проводить времени с дядей Чжуцюэ.
А когда ребёнок подрастёт, они непременно приведут его попробовать вино, которое варит Е Цзянь. Ведь то, что получается у Цзюшао, выйдет выпить разве что самому Е Цзяню.
На Чжуан Чао разом нахлынуло столько мыслей о будущем, что лишь спустя долгое время он опомнился и медленно, с глубокой нежностью обнял Лоухая в ответ.