Полежав немного, Лу Хуаньи поднялся и принялся за уборку.
Диванные подушки разлетелись по всему дому — пришлось собирать их одну за другой и перетаскивать сам диван на законное место. Вещи, которым так и не нашлось подходящего уголка в гостиной, он просто свалил в спальне. Провозился долго, а Инь Чжу всё так же оставался на кровати, даже позы не сменил.
Смеркалось. На скорую руку состряпав перекусить, Лу Хуаньи поужинал и примостился на диване, но почти сразу перебрался обратно на кровать.
По телевизору крутили несусветную дичь. Ведущий так кривлялся и паясничал, что тошно становилось. Вскоре Лу Хуаньи заклонило в сон. Нащупав пульт, он выключил телевизор. Вставать, чтобы погасить свет, было лень, поэтому он просто завернулся в одеяло с головой и отвернулся от лампы, спасаясь от ярких лучей.
Кровать маленькой не назвала бы, но для двоих взрослых мужиков она явно не предназначалась — толком ни руки, ни ноги не вытянуть.
Инь Чжу развалился покровительственно, звёздочкой, пусть и без лишних метаний, но всё равно занял львиную долю матраса. Лу Хуаньи приткнулся на самом краю, чувствуя, что посреди ночи непременно сверзится на пол.
«Габариты у этого древнего чудища будь здоров...»
Поразмыслив немного, Лу Хуаньи всё же прикрыл глаза. Вскоре его дыхание выровнялось.
Освободившись от дремоты, лежащий рядом Инь Чжу медленно приоткрыл глаза. Он повернул голову, какое-то время молча разглядывая спящее лицо Лу Хуаньи, и тихо вздохнул. Высвобождать край своей одежды из пальцев парня он не стал. Напротив, осторожно подвинулся ближе, чтобы тому было удобнее держаться.
И только после этого заснул по-настоящему.
Глубокой ночью Лу Хуаньи приснился странный сон. Будто рядом с ним полыхает огромная печь: прикоснешься — и сгоришь дотла. И ладно бы полыхала где-то в стороне, так нет же — жалась прямо к боку. Как он ни отстранялся, укрыться от жара никак не удавалось.
Затем перед глазами всё закружилось, раздался глухой стук, и от резкой боли в спине Лу Хуаньи окончательно проснулся. С минуту он просидел на полу в полном недоумении, а затем, поджав ноги, уставился на «печь», развалившуюся на кровати.
Поднявшись с пола, Лу Хуаньи забрался обратно и тыкнул Инь Чжу пальцем в щеку. До раскалённого печного жара, конечно, далеко, но кожа змея явно была куда горячее нормальной человеческой температуры — прямо как при сильной лихорадке. Неудивительно, что во сне это ощущалось так дико. Да и улечься вдвоем на одной кровати и не задевать друг друга — задача из области фантастики.
— Эх, дядя Инь... — Лу Хуаньи потер лицо и ухмыльнулся. — Ну и мороки с тобой.
Завтра же надо купить вторую кровать.
Правда, куда её впихнуть — тот ещё вопрос. Но глядя, как мирно и вольготно распластался Инь Чжу, отправлять его спать на стул снова не поднималась рука.
Лу Хуаньи лёг, продолжая размышлять: а не поставить ли спальное место в спальне? Но не навредят ли Инь Чжу начертанные на стенах талисманы? По идее, должны... Всё-таки он демон.
Не успел он додумать эту мысль, как Инь Чжу внезапно распахнул глаза. Повернувшись на бок, он некоторое время мутным взглядом смотрел на Лу Хуаньи, а затем начал стремительно уменьшаться. В мгновение ока он превратился в небольшого змеёныша — точь-в-точь такого, какого Лу Хуаньи вчера таскал у себя в кармане. Гладкая чешуя заблестела в свете люстры, а алые узоры на хвосте вспыхнули ярким огнём. Змей широко зевнул. «Надо же, змеи тоже умеют зевать», — мелькнуло в голове у Лу Хуаньи.
Хотя перед ним стоял древний демон, так что чему тут удивляться...
А обычные змеи зевают?
Мысли Лу Хуаньи окончательно вильнули не туда.
— Спи уже, — раздался прямо над ухом голос Инь Чжу. Выбравшись из вороха одежды, змей ловко крутанул хвостом, свернулся уютным калачиком и примостился на подушке. — И хватит с кровати летать.
— Так ты не спал? — удивился Лу Хуаньи. — Заметил, значит?
— Спал, — буркнул Инь Чжу. — Я же просто спал, а не сдох.
— Твоё «спал» от «сдох» вообще-то хрен отличишь, — фыркнул Лу Хуаньи, аккуратно коснувшись пальцем крошечной змеиной головы, после чего сбросил оставшуюся на кровати одежду Инь Чжу на диван. — Спокойной ночи.
— Спокойной, — подумав, отозвался Инь Чжу и умолк.
Благодаря тому, что змей сдулся до компактных размеров, на кровати образовалась масса свободного места. Лу Хуаньи уснул крепким сном: больше он не падал и печки ему не снились. Поскольку пожилые любители утренней зарядки под окнами больше не орали — всё-таки он переехал с горы вниз, — проснулся он отдохнувшим, когда солнце уже поднялось.
Инь Чжу всё так же лежал калачиком возле подушки. Взъерошив спросонья шевелюру, Лу Хуаньи сполз с кровати и поплёлся в ванную.
Стоило двери за ним закрыться, как Инь Чжу мгновенно открыл глаза. Он раздраженно ткнулся мордой в подушку. Из глубины души поднялась волна беспричинного гнева, мешавшая трезво мыслить.
— У меня паршивое настроение.
Лу Хуаньи как раз усердно орудовал зубной щёткой, когда в голове раздалась эта реплика. Он замер на секунду, пока до него не дошло, кому принадлежит голос.
— Дядя Инь, ты чего? — визгливо-невнятно крикнул Лу Хуаньи, приоткрыв дверь ванной с щёткой во рту.
— Не знаю, — в голосе Инь Чжу явственно слышалось раздражение. — Проснулся — и всё бесит.
— Утренний синдром, что ли? — Сполоснув рот водой и вытершись полотенцем, Лу Хуаньи вышел в комнату. — Поспи ещё немного... Ты в последнее время вообще мало спишь.
— Я и должен мало спать, — возразил Инь Чжу. — Это только в этом году меня разморило.
— Да-да, верю-верю, — Лу Хуаньи глянул на змейку, которая сидела на подушке, задрав голову и не мигая следя за ним. — Лапшу на завтрак будешь?
— Буду, — ответил Инь Чжу и медленно принял человеческий облик.
Человеческий облик.
Абсолютно голый человеческий облик.
Лу Хуаньи остолбенел. За какую-то долю секунды он успел оценить Инь Чжу с головы до ног: и изящную линию пресса, и крепкие бедра, и ту самую штуковину аккурат между ними.
— Ты совсем сдурел?! — не удержавшись, рявкнул Лу Хуаньи.
— Одеваюсь, — Инь Чжу спокойным шагом подошёл к дивану, подхватил свои вещи и начал натягивать. — А что не так?
Первым делом он натянул свитер. Длинные волосы спутались у ворота, несколько прядей прилипли к щеке и губам. Стоя абсолютно голым ниже пояса, он невозмутимо повернул голову к Лу Хуаньи, ни капли не смущаясь.
— Одеваюсь я, — пробормотал Лу Хуаньи, разворачиваясь и уходя на кухню. — Надо купить тебе тысячу штук шмоток, чтобы обмотался с ног до головы... Что за эксгибиционист хренов, знает же, что человеком голый становится, неужели нельзя подождать, пока я выйду, сука, бесит...
— Лу Хуаньи, — тихо окликнул его Инь Чжу.
— Чего тебе? — Лу Хуаньи не обернулся.
— Ты сейчас меня обзываешь? — Змей наклонил голову. Он уже успел натянуть трусы и брюки, вернулся на кровать и теперь пытался вызволить свои длинные волосы из-под ворота свитера.
— С чего бы это мне тебя обзывать? — хотел было ляпнуть Лу Хуаньи, что обзывает его регулярно, но вовремя прикусил язык.
— Бессовестный бесстыдник, — голосом без единой эмоции произнёс Инь Чжу. — Разгуливает голышом, ни стыда ни совести, сплошной разврат.
Лу Хуаньи развернулся и молча уставился на змея.
— Не смешно? — Сложив брови домиком, спросил Инь Чжу.
— Смешно... Обхохочешься, прямо со смеху умираю, — с особым нажимом выделил слова Лу Хуаньи. — Лучшая шутка в моей жизни, ха-ха.
Последнее «ха-ха» прозвучало настолько саркастично и веско, что сомнений не оставалось: юмор оценили.
Инь Чжу кивнул с чувством выполненного долга и отправился в ванную чистить зубы купленным для него щёточным набором.
Лу Хуаньи стоял у дверей кухни и потирал плечи — то ли от сквозняка, то ли от морозного леденящего юмора своего сожителя.
Инь Чжу ведь хладнокровное существо. И проявляется это главным образом в том, что его шуточки способны заморозить до костей, а попытки проявить заботу выходят до ужаса неуклюжими.
На завтрак Лу Хуаньи сварил лапшу с сосисками. Инь Чжу сметёл свою порцию подчистую, отодвинул пустую пиалу и произнёс:
— Ну вот, порядок.
— Что за порядок? — Лу Хуаньи ещё не доел свою порцию.
— Настроение поднялось.
— Да ты просто жрать хотел, — хмыкнул Лу Хуаньи. Оставшуюся лапшу он доесть так и не смог, поэтому отнёс в кухню, выбросил, вымыл посуду и вернулся. Инь Чжу всё так же чинно восседал за столом.
«Неужели у старца проблемы со сном?» — подумал Лу Хуаньи.
— Ты что, больше не будешь впадать в спячку? — спросил он, подсаживаясь ближе. Он заметил, что змей уже успел аккуратно вытереть масляное пятно, которое Лу Хуаньи случайно посадил на стол.
— Угу... Не буду, — отозвался Инь Чжу. — Кошмары замучили.
— Вот как, — Лу Хуаньи на мгновение замер. — Не знал, что демонам тоже снятся сны.
— Снятся. Только у нас всё иначе, не как у людей, — помолчав, тихо произнёс Инь Чжу. — Демонические сны — это то, что происходило на самом деле. Мне снится прошлое... Куча мертвецов. И тот человек, который меня вырастил.
Лу Хуаньи расспрашивать не стал.
Раз Инь Чжу назвал эти сны кошмарами, значит, ничего хорошего в том прошлом не было. Лезть человеку — или демону — в душу и ковыряться в незаживших ранах было не в его правилах.
Они молча сидели друг напротив друга, совершенно не понимая, чем себя занять. Утро только началось, никаких неотложных дел у них не водилось: знай себе ешь да спи, иногда выходи проветриться. Но когда эта праздность наваливалась вот так сразу... становилось дико скучно.
Лу Хуаньи полистал новостную ленту в телефоне. Тоска смертная. Вдобавок Инь Чжу сидел напротив с такой ровной спиной и серьезным видом, что у Лу Хуаньи аж мозги закипали.
— Пойдём погуляем, что ли?
— Холодно, — отрезал Инь Чжу.
— Свернёшься у меня в кармане, не замёрзнешь, — предложил Лу Хуаньи. — Ну так что, идём?
— Идём, — кивнул Инь Чжу. — Куда?
— Да к старшему брату сходим. Ребята говорили, что демонический змей Миншэ объявился где-то в этом городке. Схожу проведаю, может, помощь какая нужна... Глядишь, и змеюку эту быстрее отыщем...
— Никуда я не пойду, — перебил его Инь Чжу, а затем наставил на парня палец и добавил: — И ты никуда не пойдёшь.
—... Нам что, так и сидеть тут и смотреть в потолок? — опешил Лу Хуаньи. — Скучно же.
— Зачем вы ищете Миншэ? — поразмыслив, спросил Инь Чжу. — И вообще, как, по-твоему, выглядит этот Миншэ?
— Да я-то откуда знаю, зачем он им сдался? Знал бы — тут бы не торчал, — скривился Лу Хуаньи. — А выглядит... Ну, судя по книгам, огромный такой гад. Чешуя острая как бритва, две пары крыльев, три головы и два хвоста. Короче, редкое уродство. Я на иллюстрациях в трактатах видел — чудище кошмарное.
Едва эти слова слетели с его губ, как лицо Инь Чжу с катастрофической скоростью омрачилось и налилось свинцом.
— Миншэ не урод, — пробурчал он.
— Чего? — не расслышал Лу Хуаньи.
— Миншэ не урод! — отчеканил Инь Чжу.
— Он тебе родственник, что ли, так защищать его? — хохотнул Лу Хуаньи.
Инь Чжу с мрачной миной замуровал себя в молчании.