Сказать-то сказали — мол, спросим, когда проснётся, — да только когда это случится, один бог ведал. Инь Чжу драпал без просыпа уже трое суток подряд. Даже когда Лу Хуаньи перетаскивал его с дивана на кровать и случайно пригрохал головой об изголовье, тот и бровью не повёл, и глаз не разомкнул. Разве что от деревянной спинки отвалился кусок.
— А где Чжуан Чао? — вспомнил вдруг Лу Хуаньи о Фэйфэй, который пару дней назад ушёл со старшим братом. — Уехал уже?
— Да нет, внизу, в снегу кувыркается, — отозвался Лу Чжэньшу. — Пойду позову его, поедим и двинем в путь... Или подождём, вдруг господин Инь проснётся? Впрочем, если и нет — не беда. Оставишь ему записку у изголовья, прочтёт. Захочет — по запаху тебя разыщет.
Скажет тоже. Будто Инь Чжу — какой-то волкодав, чующий след за версту.
А с другой стороны, идея брата была не так уж и плоха. По крайней мере, не придётся спрашивать лично. А то выдаст дядя Инь своё фирменное: «Холодно, не пойду», — и сиди потом, обтекай от неловкости.
— Ты Чжуан Чао с собой берёшь? — спросил Лу Хуаньи, глядя, как Чжэньшу поднимается с места.
— Угу. Сирота... да и по демоническим меркам совсем ещё ребёнок, — Лу Чжэньшу застегнул куртку и направился к двери. — Поживёт у нас пару лет, подрастёт — отпущу.
— А-а, — пробормотал Лу Хуаньи, вспомнив, сколько мелкой нечисти старший брат успел притащить в обитель — целое звериное царство набралось бы.
Взгляд случайно соскользнул на лицо Инь Чжу, и мысли снова вернулись к прежнему. Чжэньшу что-то добавил напоследок, но Лу Хуаньи пропустил слова мимо ушей и лишь невпопад угукнул:
— Понятно.
Щёлкнул замок. До слуха донеслись неторопливые шаги брата, спускавшегося по лестнице.
Лу Хуаньи немного помешкал, после чего поднялся, присел на край кровати и ткнул змея пальцем в плечо:
— Ты просыпаться-то собираешься?
В ответ — ни звука, ни движения.
Посидев так ещё немного, Лу Хуаньи глубоко вздохнул. На душе было мутно. Честно говоря, он и сам не понимал, чего хочет: то ли чтобы Инь Чжу поехал с ним, то ли чтобы остался. В обители клана на каждом шагу наткнёшься на талисманы да экзорцистские артефакты. Вдобавок там полно старших братьев и сестёр, которые от своего вечного алхимического самосовершенствования давно сдвинулись по фазе. Попадёт дядя Инь в эту обстановку, озвереет — и ага, вильнёт хвостом и ищи-свищи.
Может, и правда сделать, как предложил Чжэньшу? Намалевать записку, оставить на тумбочке — а там пусть сам решает, надо оно ему или нет. И неловких сцен удастся избежать.
Главное — заранее оплатить аренду и счета, чтобы хозяин не выставил. А уж в тепле-то этот гад во время спячки точно не замерзнет.
— Короче... я считаю до трёх, — вполголоса пробормотал Лу Хуаньи. — Не отзовёшься — считаю, что ты остаёшься.
Эхо его слов ещё не успело растаять, как Инь Чжу резко распахнул глаза. Антрацитово-черные, с влажным блеском зрачки пару мгновений остекленело буравили потолок, а затем медленно сместились на Лу Хуаньи. Губы демона разомкнулись, и он робко, но твёрдо выдохнул:
— Еду.
Лу Хуаньи на секунду онемел, а потом со всей дури влепил змею звонкий лещ по плечу:
— Да ты, блядь, давно уже проснулся!
— Еще когда твой брат вошел... — Инь Чжу потер ушибленное место и неторопливо сел. Голос его звучал хрипло и лениво, со сна. Он коротко улыбнулся: — Я всегда просыпаюсь, если чужой близко.
Лу Хуаньи уставился на него, не в силах вымолвить ни слова.
В голове назойливой эхо-лентой крутилось то единственное, сказанное с сомнамбулической уверенностью слово.
Еду.
— Поеду с тобой, — повторил Инь Чжу. Почуяв, что юноша как-то странно изменился в лице, он поджал губы, немного подался вперед и тише добавил: — Я же обещал... Куда ты, туда и я. Помнишь?
— Ну... помню, говорил, — опомнился Лу Хуаньи.
И тут только осознал, что демон очутился буквально в сантиметре от его лица. Он дернулся было назад, намереваясь встать, но Инь Чжу мертвой хваткой вцепился ему в запястье. Ладонь у змея оказалась обжигающе горячей.
— Эй, ты чего?
Инь Чжу и не думал выпускать его руку. Напротив, он наклонился еще ближе и с невинным видом спросил:
— Поцеловать тебя?
Мать твою.
Какая невиданная, сука, наглость! И ведь ляпнул это с абсолютно невозмутимой рожей, будто так и надо.
Лу Хуаньи вытаращил глаза, рванулся, выкручивая руку, и отшатнулся на два шага, упёршись спиной в диван. Потыкав пальцем сначала в демона, а затем себе в грудь, он зашипел:
— Мы, блядь, оба мужики! Мужики просто так не целуются, сечёшь?
— А ты меня тогда поцеловал, — Инь Чжу скинул одеяло и спустил босые ноги на холодный паркет. Слегка подавшись корпусом вперед и уперев локти в колени, он снизу вверх снисходительно уставился на юношу. — Выходит, тебе «просто так» можно?
— Ничего я не «просто так»!.. Ты, твою мать, трое суток зубы не чистил, а туда же — целоваться лезешь! — Лу Хуаньи перевёл указку-палец на дверь в ванную. — Марш умываться! К обеду нужно упаковать вещи, и сразу выезжаем в обитель клана.
— А, — протянул Инь Чжу.
Он неспешно поднялся и сделал пару шагов к ванной, но вдруг замер и, обернувшись, совершенно серьезно уточнил:
— А если почищу — поцелуешь?
— Почистишь — разродишься! — Лу Хуаньи свирепо ткнул пальцем в сторону ванной. — Проваливай давай!
Инь Чжу недовольно поджал губы, превратив их в узкую ниточку, и исчез за дверью.
Едва створка захлопнулась, Лу Хуаньи тяжело перевёл дух. Он прижал ладонь к груди, тщетно пытаясь утихомирить бешено колотящийся мотор. Впрочем, если бы сердце можно было успокоить парой шлепков, он бы уже давным-давно отдал концы.
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он рухнул на диван и до красноты растёр пылающие мочки ушей, застыв в неподвижности.
* * *
В ванной Инь Чжу набрал тёплой воды в пластиковый стаканчик, купленный для него Лу Хуаньи, и выдавил на щётку немного пасты.
Вкус этой пасты — «мятный чай» — он терпеть не мог. После чистки во рту еще долго сохранялась тошнотворная травянистая горечь, портившая вкус любой еды.
Поколебавшись, змей всё же запихнул щётку в рот и принялся усердно орудовать ею, корчась от отвращения так, будто жевал полынь.
Заодно с умыванием он заляпал водой шевелюру. Решив не мелочиться, Инь Чжу скинул одежду и залез под душ. Лишь выключив воду, он сообразил, что чистый комплект остался снаружи. Приоткрыв дверцу душевой кабины, он гаркнул в пространство:
— Принеси мне шмотки!
Снаружи послышался топот. Через мгновение дверь ванной отворилась, и на пороге возник короткостриженый паренёк в синей вязаной кофте. Инь Чжу некоторое время задумчиво разглядывал его, пока до него не дошло, что это Фэйфэй.
— А где Лу Хуаньи? — спросил змей.
— Вещи с братом Чжэньшу собирает, — Чжуан Чао сунул ему в руки стопку одежды и развернулся, на ходу бросив: — Торопиться надо, к вечеру снегопад обещают.
Инь Чжу кивнул, быстренько облачился в сухие вещи и щелкнул тумблером фена. Горячая струя воздуха взъерошила мокрые пряди, но тут какая-то мысль заставила змея замереть. Он мгновенно вырубил прибор, сноровисто выдернул вилку из розетки, сгрузил фен в нижнюю тумбу и стремительно вышел из ванной.
В гостиной Лу Хуаньи сидел на диване с поджатыми ногами и выражением глубочайшего страдания на лице. Над ним соколом парил Лу Чжэньшу. Аккуратно укладывая вещи младшего в чемодан, старший брат отчитывал его без остановки: «Ну что за развал в спальне? Ты вообще тряпку в руки берёшь? Как можно жить в такой грязи...»
Поразмыслив секунду, Инь Чжу подошёл и без церемоний плюхнулся прямо рядом с Лу Хуаньи.
— Вымылся?.. — вздрогнул тот от неожиданности, а затем нахмурился: — Чего голову не досушил?
— Надоело, — Инь Чжу мотнул головой, разбрызгивая капли с влажных кудрей. — И так сойдёт.
— Ну ты крут, — Лу Хуаньи поднял большой палец. — Крутой дядя Инь, слов нет.
Змей предпочёл отмолчаться.
Появление постороннего сбило Чжэньшу с мысли: песочить младшего при чужих он постеснялся. Зато теперь, отправляя в чемодан очередную свитерную стопку, старший брат одаривал Лу Хуаньи убийственными взглядами, полными укора за беспросветную лень.
Впрочем, Лу Хуаньи обладал непробиваемой бронёй — словесный понос брата ещё мог до него достучаться, но немые упрёки отлетали как от стены горох.
Едва поток нотаций иссяк, паршивчик расслабленно откинулся на спинку дивана, раскинул руки по сторонам и довольнёхонько свистнул.
— Брат Чжэньшу, а давай перед дорогой поедим где-нибудь? — из кухни вынырнул Чжуан Чао, держа в кулаке пудинг, купленный ранее Хуаньи. — А то у меня в животе урчит.
— Вы, нечисть, похоже, все из голодных духов переродились, — хохотнул Лу Хуаньи. — Что ни слово, то про еду.
— Перекусишь тут, когда с утра ни крошки во рту не было, — вступился за мальчишку Чжэньшу. — Ладно, с вещами покончено. Зайдём в кафешку, а оттуда — сразу на гору.
— Идёт, — легко согласился Лу Хуаньи.
Готовить не надо — и слава богу. Хотя, пока старший брат рядом, его бы и так к плите не подпустили, но приятно же знать, что не придётся греметь посудой после обеда. Да и стопку тарелок намывать тоже не придётся.
Инь Чжу молча наблюдал за тем, как Чжэньшу уминает стопки одежды в багаж. Нахмурившись, он склонился к уху Лу Хуаньи и вполголоса спросил:
— Мы что, больше не вернемся?
— После Нового года вернёмся, если захочешь, — пояснил тот, кивнув на чемодан. — Просто когда я спускался в город, Учитель сгреб все мои зимние шмотки и отправил вслед за мной. Вот и приходится пердолить их обратно, а то в обители дубак страшный.
— Понял, — буркнул Инь Чжу.
«Вернемся — и ладно».
Торчать два-три года в улье, кишащем даосами, ему абсолютно не улыбалось. Каким бы могучим змеем он ни был, сущность не спрячешь: для этих заклинателей он останется демонической тварью. А раскрыть свою истинную личину — значит нажить тонну геморроя.
Будь все в обители клана такими же добряками, как Лу Хуаньи, ещё куда ни шло, но в любой обители найдётся парочка фанатиков или шкурников с кривыми помыслами.
На вторую половину дня прогнозировали снегопад, так что добраться до вершины требовалось до первых заносов. Судя по разговорам братьев, тропа к клану вилась над кручами, а укрытая наледью и свежим снегом и вовсе превращалась в смертельный аттракцион.
Инь Чжу уж было собрался предложить: «Я же летать умею, взмоем — и через секунду на месте», но, встретившись взглядом с Чжэньшу и Чжуан Чао, только вздохнул и уткнулся обратно в тарелку.
Странная штука. Перед Лу Хуаньи он мог не крыться: пусть хоть по чешуе гладит, хоть за хвост щупает — пофиг. Но вот при Чжэньшу или мальчишке раскрываться почему-то не хотелось. Не то чтобы он их презирал, просто было в этом что-то... фальшивое, неловкое.
Из-за этого дурацкого сомнения всю дорогу пришлось перебирать ногами.
Чемодан осел в пространственном мешочке Чжэньшу. Чжуан Чао тоже канючил, умоляя спрятать его туда же, но старший отказал: во-первых, мелкий мгновенно раскидает аккуратно уложенные вещи, а во-вторых, в мешке нет воздуха, и заталкивать туда живые души — дикость несусветная.
А вот Лу Хуаньи буквально сиял от восторга.
Тропа скользила под ногами, заставляя спотыкаться на каждом третьем шагу, но юноша даже не замечал неудобств. Он жизнерадостно мурлыкал себе под нос какую-то песенку, отламывал обледенелые ветки, с хрустом сшибал ими сосульки вдоль обочины, а потом наперегонки с Чжуан Чао уносился далеко вперёд.
Глядя на эту кавалькаду, Инь Чжу впервые подумал, что Лу Хуаньи выглядит на свои семнадцать-восемнадцать. Правда, такое впечатление создавалось главным образом благодаря не менее дурашливому Чжуан Чао, бегавшему рядом.
Змей плёлся замыкающим и молча созерцал происходящее.
Заснеженный лес, клёкот птиц, седые пики, утопающие в лазурном мареве тумана... Всё это он видел тысячи раз. Даже эта обледенелая круча, выжимавшая из спутников все соки, для него являлась привычной ровной мостовой.
Веками он вот так же замирал на вышине, смотря на мир дольней земли, и позволял столетиям сквозь пальцы утекать в небытие. С годами в нём даже укоренилось сомнение: а жив ли он вообще или давно стал лишь призраком на этой земле?
Размышления прервал Лу Хуаньи. Нарезав очередной круг, он затормозил перед змеем, но поскользнулся и едва не впечатался тому прямо в грудь. Инь Чжу подхватил его под локти. Юноша запрокинул голову, сверкая блестящими, как стекляшки, глазами. Кончик его носа и щёки пылали кумачом от мороза:
— Тщательно за мной плёлся... Выдохся, что ли?
— А? — переспросил Инь Чжу.
— Смотрю, ты сзади плетешься. Устал? — Лу Хуаньи дернул плечом, сбивая налипший снег.
— Вовсе нет, — поразмыслив, тихо хмыкнул змей. — С чего бы?
— Ну, если запыхаешься — сразу говори, — Лу Хуаньи только сейчас заметил, что всё ещё висит в объятиях демона, и смущённо отпрянул на шаг. Скорчив рожу, он небрежно бросил: — Уменьшишься до размера червяка, я тебя за пазуху запихну и сам понесу.