Утренняя служба началась без задержек. Все члены обители клана чинно восседали со скрещёнными ногами на мягких подушках в главном зале. Выпрямив спины, они внимали размеренному, степенному голосу Главного наставника, возвышавшегося на помосте. В воздухе царила атмосфера торжественной строгости.
И лишь Лу Хуаньи, забившись в самый дальний угол, присел на корточки и с усердием расчёсывал волосы Инь Чжу гребешком, который наглым образом стянул у сестры-наставницы.
Завязывая ленту, Хуаньи боялся, что она соскользнёт, и стянул её чересчур туго. Теперь же распутать узел оказалось той ещё задачей. Просто сорвать её он не смел: дядя Инь и без того сидел взвинченный, а выдёргивание хотя бы клочка волос привело бы к тому, что этот гордый змей крутанул бы хвостом и просто ушёл.
— Ножницы нужны? — шепнул подобравшийся сбоку старший брат-наставник.
— Нужны! — с готовностью откликнулся Лу Хуаньи. — Спасибо, брат!
— Да не за что, — тот выудил из-за пазухи инструмент и протянул ему. — Пользуйся, но потом верни: мне ещё узоры для окон вырезать.
— О, так в этом году чёред за тобой? — хмыкнул Хуаньи, забирая ножницы.
— И не говори, — с миной мученика вздохнул брат. Заметив на себе строгий взгляд Главного наставника, он моментально понизил голос до еле слышного шепота: — Старик ещё и приказал вырезать красивее некуда. Сказал, уродство даже смотреть не станет.
— Будто он хоть в какой-то год соглашался на меньшее, — усмехнулся Лу Хуаньи и аккуратно перерезал ленту.
Вместе с тканью срезалось и несколько прядей. Хуаньи воровато косился на Инь Чжу — тот, к счастью, ничего не заметил. Быстро скатав срезки в незаметный комочек, он отбросил их в сторону, вернул ножницы владельцу и наконец решил изобразить усердного слушателя.
— Что ж, перейдём к третьему пункту программы, — Наставник взмахнул изрядно помятыми листками своей речи.
Впрочем, первые два пункта не менялись годами: бумага в его руках почти истёрлась в труху. Всё сводилось к банальному: усердно тренируйтесь, не зацикливайтесь на вознесении к бессмертию и помните, что главное в жизни — чтобы совершённые ошибки не перевешивали разумных решений.
Обычно сразу после второго пункта Наставник объявлял перерыв на завтрак в боковом зале, поэтому внезапный «третий пункт» заставил всех витавших в облаках учеников мгновенно подобраться.
— Господин Инь, — юноша, стоявший на страже у входа, вежливо обернулся к Инь Чжу. — Дальнейшее касается исключительно учеников нашей обители. Покорнейше просим вас обождать в другом месте.
Голос звучал безукоризненно вежливо, однако ни жест, ни интонация не допускали ни малейших возражений.
Впрочем, Инь Чжу и не думал спорить.
Захоти он подслушать — его могли бы сослать хоть к подножию горы: стоит сосредоточить духовное чутьё, и ветер сам донесёт каждое слово до его ушей.
— Иди, — шепнул Лу Хуаньи, сочтя молчание Инь Чжу за вспышку недовольства. — Я скоро освобожусь и позову тебя завтракать.
— Угу, — отозвался Инь Чжу, кинув на него короткий взгляд. — Хорошо.
Поднявшись, он проследовал за юношей. Провели его недалеко — в небольшую изысканную комнатку рядом с боковым залом. Помещение полнилось тонким ароматом благовоний, убранство дышало древним изяществом. Напротив окна стояла ширма с изысканной росписью: яркие, но ничуть не кричащие цветы пленили взор.
Однако стоило Инь Чжу переступить порог, как чувство неладного сковало грудь. На плечи будто налегла невидимая тяжесть, сам воздух сделался густым и вязким. Насупившись, змей сжал кулаки в широких рукавах и метнул насторожённый взгляд на юношу.
Тот лишь сохранял невозмутимое спокойствие:
— Не тревожьтесь. Это всего лишь скромная формация, закрывающая слух, дабы речи из главного зала не достигли ваших ушей.
— Я и не собирался подслушивать, — отрезал Инь Чжу.
— Иные слова, дойдя до чужих ушей — пусть даже и невольно, — способны принести вред, — мягко склонил голову юноша. — Приношу свои извинения за неудобства.
Инь Чжу больше не стал ничего говорить.
Давящая атмосфера вызывала тошнотворный дискомфорт: волоски на коже встали дыбом, а кончики пальцев леденели. Быть может, сказывалось самовнушение, но это место вызывало у него стойкое отвращение.
* * *
Тем временем Наставник вовсе не собирался проводить обещанный «третий пункт».
Едва Инь Чжу скрылся за дверью, старец прочистил горло и объявил:
— Третий пункт — завтрак! Все свободны, идите есть. Суйсуй, останься, у меня к тебе разговор.
Лу Хуаньи, недоумевавший в самом конце зала, от неожиданности вскинул голову.
Разговор? К нему?
Значит, Наставник намеренно отослал Инь Чжу. Причём увёл в сторону гостевой комнатушки... Хоть её и звали «гостевой», на деле это был сущий барьер-изолятор: пяти чувств там лишался любой — хоть человек, хоть демон. Настоящий непроницаемый купол.
Наставник явно твёрдо вознамерился скрыть этот разговор от Инь Чжу. И неважно, собирался тот слушать или нет — проще было запереть змея от греха подальше.
— Что стряслось? — подошёл Лу Хуаньи к Наставнику. — Случилось что-то?
— Тот человек, с которым ты столкнулся у подножия... Он ведь упоминал «Дитя призрака»? — Наставник задумчиво потеребил край рукава даосского одеяния ученика, проверяя плотность ткани. — Твой старший брат пересказал не всё, да и через третьи уши информация искажается. Хочу услышать всё из твоих уст.
Старец хотел расспросить его ещё вчера при встрече, но, пожалев вымотанного дорогой ученика, отложил разговор до утра.
— А... Что за «Дитя призрака», я и сам без понятия, — Лу Хуаньи протянул обе руки вперёд. — Тот тип сцапал меня, полоснул по запястьям, выцедил кучу крови, да ещё и щиколотки насквозь проткнул. Боль была — врагу не пожелаешь!
— Не ной, говори по делу, — Наставник легко щёлкнул его по предплечью.
—... Я не ною, правда больно было, — Лу Хуаньи хмыкнул и убрал руки. — Помню только, как кровь стекала в каменную чашу... А держали ту чашу изваяния каких-то незнакомых мне демонов. Как только кровь коснулась камня, они издали жуткий, клекочущий хохот, а дальше сознание помутилось... Ну а потом явился дядя И... то есть Инь Чжу, и спас меня.
— Ты сказал, он проткнул твои щиколотки, — нахмурился Наставник. — А что сталось с той кровью? Зачем она ему понадобилась?
— Э?.. — Лу Хуаньи озадаченно почесал затылок. — Похоже... он её вовсе не собирал? Вся на землю вытекла... Бред какой-то! Если кровь с ног ему не требовалась, на кой чёрт он мне их расковырял?!
Наставник помрачнел, погружаясь в раздумья, после чего изрёк:
— Этот человек не просто жаждал твоей крови — он питал к тебе лютую ненависть. Ты, когда сбегал с горы изгонять нечисть, никому дорогу не перешёл? Сколько раз повторять: подчищай концы! Сразив призрака, выкорчёвывай с корнем и того, кто за ним стоял! Ну что за бестолочь, ты даже глупее своего старшего брата-наставника!
—... Так я сам ни за кем не охотился! — почувствовав, как суровеет тон старика, Лу Хуаньи мгновенно отступил на шаг, выпрямился в струнку и спрятал руки за спину. — Они сами на меня набрасывались! Наставник, так что всё-таки за «Дитя призрака»?
— Мерзость это, — метнул на него строгий взгляд старец. — Берётся дитя, рождённое в самый тёмный, исполненный иньской силы час. Его поят кровью шестерых человек, увидевших свет в полночь праздника Чжунъюань. Взращённое таким образом чадо обретает чистую призрачную судьбу: принадлежит лишь миру теней и чуждо всему живому. Взрастивший его колдун получает колоссальный прирост к духовным силам, а само Дитя призрака становится безропотным рабом своего хозяина. Если подобное творение явится на свет — быть кровавой резне.
Вот оно что...
Лу Хуаньи прокрутил услышанное в голове пару раз, прежде чем полностью осознал суть. Представив, как живого ребёнка поили чужой кровью, ломая ему судьбу, он даже сквозь плотные слои одежды ощутил, как по коже пробежал мороз.
Наставник не стал углубляться в подробности. По застывшему лицу ученика было ясно: в его голове уже крутился кошмарный фильм ужасов. Похлопав парня по плечу, старец произнёс:
— Выбрось из головы. Тот злодей хоть и добыл твою кровь, да был убит господином Инь. Все его труды пошли прахом.
— И то верно, — перевёл дух Лу Хуаньи. — Но неужто ты отослал Инь Чжу только ради этого вопроса?
— Ритуал скверный. Услышь о нём какой демон — в его голове могут зародиться дурные мысли, — Наставник спрятал свиток речи под трон, прижав тяжёлым прессом, и пошагал к выходу вместе с учеником. — Господин Инь — благородный демон, ему незачем осквернять слух подобной мерзостью. Доброму существу ни к чему знать о злодеяниях. К тому же, господин Инь...
Он осёкся, не закончив мысль.
— Замечательно! Выходит, я по-твоему — так себе человек? — с хохотком вывел его из паузы Лу Хуаньи.
— Пошёл вон! — Наставник шутливо отвесил ему пинка. — Шагай завтракать.
— Пойду звать Инь Чжу, — Лу Хуаньи ловко отскочил и устремился к повороту. — А то у этого старого чудовища нрав тот ещё!
С этими словами он умчался. Стоило ученику скрыться за углом, как кустистые брови Наставника сошлись на переносице. Глядя вслед убегающему парню, старец тяжело вздохнул, с грустной отцовской беспомощностью ощущая: «Выросло чадо, теперь не удержать...»
* * *
Тем временем Лу Хуаньи добежал до нужной двери. Дежуривший снаружи юноша молча кивнул и удалился. Распахнув створку, Хуаньи гаркнул внутрь:
— Дядя Инь!
Ответа не последовало.
Озадаченно переступив порог, Лу Хуаньи подошёл к столу и увидел на нём маленькую змейку, свернувшуюся калачиком и сладко похрапывавшую.
Спит, надо же!
Причём на полу никакой одежды не валялось.
"Неужели наряды, созданные его магией, не считаются настоящими и не спадают при превращении? Или это была его собственная чешуя? А куда тогда делись обычные вещи?"
Инь Чжу был поистине удивительным существом.
Подойдя ближе, Лу Хуаньи аккуратно подхватил маленькое чешуйчатое тельце. По привычке потянулся засунуть его в карман, да вовремя вспомнил: в даосском одеянии карманов нет. Потайной мешочек в рукаве он сам отстегнул перед утренней службой, сочтя его лишней обузой. Пристроить находку оказалось решительно некуда.
Поразмыслив, Хуаньи бережно сжал Инь Чжу в ладонях и направился в боковой зал за едой, намереваясь забрать порцию к себе в комнату.
От ощущения малюсенького змея, уютно лежащего на ладони, в груди сладко защекотало. Лу Хуаньи подумал: как же хорошо, что Инь Чжу — не пушистый кот, пёс или лис. Будь он меховым зверьком, Хуаньи тискал бы его с утра до ночи, пока тот не облысел бы дочиста!
С этими мыслями — с подносом в одной руке и свернувшимся змеем в другой — он завернул за угол и столкнулся с Чжуан Чао, который с ангельски-послушным видом шествовал за Старшим братом-наставником.
Хуаньи уставился на Чжуан Чао, затем перевёл взгляд на Инь Чжу в своей ладони, подскочил к парню и прошептал:
— Слушай, а можешь перекинуться в зверька? Я б тебя погладил пару разочков!
Чжуан Чао дёрнулся и с глухой настороженностью уставился на Лу Хуаньи, точно на безумца.
Судя по выражению лица, рассчитывать было не на что. К тому же рядом высился Старший брат-наставник, чей ледяной взгляд недвусмысленно вопрошал: «Что за непотребство?!»
Ну и что тут поделаешь?
Лу Хуаньи сокрушённо вздохнул.
Судьба-злодейка... Придётся идти домой и гладить змею.