На Новый год заводить разговоры о чём-то серьёзном, если дело не касается жизни и смерти, считалось дурной приметой. И всё же, едва Инь Чжу крепко заснул, Лу Хуаньи тихо выскользнул из-под одеяла.
Инь Чжу спал без задних ног. Дышал ровно и глубоко, грудная клетка мерно поднималась и опускалась — можно было подумать, будто вымотали до предела именно его. Едва переступив порог, он тут же провалился в беспамятство.
Потерев затекшую, ноющую поясницу, Лу Хуаньи набросил куртку и шагнул за порог, навстречу ледяному ветру и метели.
Решив однажды выгадать момент и признаться Инь Чжу в чувствах, Лу Хуаньи не мог оставить без ответа висящие в воздухе вопросы. Зачем клану на самом деле понадобился демонический змей Миншэ? Не грозит ли это Инь Чжу опасностью? Наставник навряд ли причинил бы ему вред, но услышать подтверждение из первых уст было необходимо.
Хоть какое-то успокоение для собственной души.
Час стоял поздний, однако Наставник, скорее всего, всё ещё оставался в главном зале. Лу Хуаньи надвинул капюшон и, пригнув голову, ускорил шаг.
То ли свист вьюги сыграл с ним шутку, то ли померещилось, но из покоев Старшего брата-наставника донеслись прерывистые всхлипы, перебиваемые чьим-то растерянным бормотанием.
Оглянувшись на окна, Лу Хуаньи решил, что ему послышалось, и продолжил путь.
В главном зале угар веселья немного утих, однако адептов и демонов всё ещё хватало. Увернувшись от захмелевшего кроличьего духа, который отбывал в неконтролируемый полёт прямо ему под ноги, Лу Хуаньи проскользнул к Наставнику.
— Наставник.
— А, объехал весь свет? — Старик наконец заметил ученика и потянул того за рукав, приглашая присесть. — Только хотел отправить тебя выручать Чжэньшу от пьяных тостов, да ты как сквозь землю провалился.
— Старший брат опять свалился? — ухмыльнулся Лу Хуаньи и опустился на лавку. Задница отозвалась тупой болью, но он сдержал гримасу и быстро сменил тему: — А где он сейчас?
— Тот духовный зверь Фэйфэй увёл его к себе, — Наставник наполнил пиалу и пододвинул её юноше, выразительно прищурившись. — Напоминаю: в праздник о делах не говорю.
Лу Хуаньи усмехнулся и пригубил напиток. Это было вино «Ночная сакура», сваренное по старинному рецепту одного бессмертного хмельного мастера: сладковатое, с нежным ароматом лепестков, оно абсолютно не туманило разум. Сделав ещё глоток, юноша подался ближе к старику:
— Да какие дела, Наставник? Так, парочка пустяковых вопросов.
Наставник вскинул бровь, подлил ему вина до краев и промолчал.
— Ну... — Лу Хуаньи понизил голос до шепота. — Зачем вам дался Миншэ? Что клан планирует с ним сделать?
— Не мне одному, — отозвался старик. — Его ищет весь мир самосовершенствования.
— Вот я и спрашиваю — за каким чертом? — изумился Лу Хуаньи. — Не ради же того, чтобы полюбоваться на великого древнего демона... К тому же, в Инь Чжу величавого маловато.
Наставник ничего не ответил. Выцедив в свою пиалу последние капли, он выпил их до дна, поднялся и направился к небольшой комнатке за залом. Лу Хуаньи поспешно дернулся вслед, но резкая боль ниже спины заставила его скривиться и зашипеть. Переведя дух, он семенящим шагом устремился за стариком.
В комнатке стояла благословенная тишина. Стоило двери захлопнуться, как шум и гам застолья мгновенно отсеклись.
— Ты видел его истинный облик? — спросил Наставник, опустившись в кресло.
— Нет, — признался Лу Хуаньи.
— Вот и молчи. Он — змей Миншэ, величие у него в крови, — Наставник закатил глаза и кивнул на соседнее кресло. Только после этого Лу Хуаньи осторожно присел.
— И всё же вы зубы мне не заговаривайте, — сдвинул плечи Лу Хуаньи. — Зачем его искать? Не юлите, Наставник, а то я осмелюсь и включу у вас под дверью на всю ночь плясовые наигрыши на полную громкость.
— Ах ты щенок! — Старик влепил ему лёгкий щелчок по затылку. Подняв палец, он хотел было сругать ученика, но осекся. Помолчав, тяжело вздохнул: — Помнишь про Башню Заточения Демонов на северо-западных кручах? Про то, что её барьер дал трещину?
— Слышал кое-что, — честно признался Лу Хуаньи. — Но особо не вдавался.
— Эта Башня древнее нас с тобой, вместе взятых, — Наставник погладил край халата. — Недавно печати ослабли. Демоническая цзи вспыхнула по всем землям, захлестнув мир. Даже мирные, безобидные духи под этим воздействием озверели и потеряли разум.
Старик выдержал паузу и добавил:
— В точности как Инь Чжу тогда.
Лу Хуаньи замер, не зная, что возразить.
— Старейшины ведущих кланов собрались вместе, но восстановить древнюю печать так и не смогли. Её наложил Бессмертный владыка — разве нам, смертным заклинателям, под силу подобное? Нам остаётся лишь без конца вливать духовную энергию и жертвовать собственным развитием, чтобы удержать затвор, — Наставник посмотрел прямо в глаза ученику. — А знаешь ли ты, что именно погребено под Башней?
— Демоны... — у Лу Хуаньи заскребло на душе. — Кто же ещё?
— Души тварей Миншэ, — сжимая пальцы, вымолвил старик. — Ты бывал в Павильоне священных книг и знаешь: Небесный император покарал этот род. Их заживо погребли под Снежными горами Куньлунь, лишив права на перерождение и обрекая духи на развеивание.
Лу Хуаньи даже не задумался, откуда Наставнику известно про его тайную вылазку в Павильон. Он лишь закивал:
— И что было дальше?
В глубине души юноша панически боялся услышать, будто Инь Чжу ищут не заклинатели, а небожители, проведавшие о выжившем змее и желающие истребить его род до конца.
Однако реальность оказалась далека от его мрачных догадок.
В те древние времена, когда битва утихла, десятки тысяч змеев Миншэ оказались замурованы под толщей льда. Их искаженные мукой морды и вопли оглашали небеса; три дня и три ночи земля содрогалась от этого предсмертного стона.
Четыре духа-хранителя сошли в смертный мир по воле Небес, чтобы учинить расправу. Они давили и калечили змей одну за другой. Особенно свирепствовал Божественный владыка Цзяньбин — Белый тигр. Он сдирал с них крылья и заставлял заживо срывать чешую, пока оставшиеся в живых не замолкли от ужаса, погружаясь в ледяной сон.
И никто не заметил, как в снежной круговерти мелькнул силуэт в белом. Укрывшись метелью, загадочный спаситель похитил едва отложенное яйцо.
В том яйце и таился Инь Чжу.
Неизвестный укрыл змеёныша на заснеженной пустоши, пролегавшей на грани между миром людей и Царством демонов. Морозный край способен был утишить губительный пламенный пыл Миншэ, да и спрятаться там от чужих глаз не составляло труда.
Так прошёл не один век.
Спустя столетия пред Небесным императором предстал некий Бессмертный владыка. Он вознамерился принять на себя кару за грехи змеиного племени и молил о милосердии к тем, кто всё ещё тлел под толщей гор.
Неизвестно, какими словами владыка убедил Владыку Небес, но тот явил милость: позволил роду Миншэ вернуться в Царство демонов. Однако условие было жестоким — лишь одна особь могла покинуть плен, и срок её жизни ограничивался тридцатью годами. Лишь после её смерти из льдов освобождалась следующая, и так — пока не иссякнет весь род.
За свою дерзость Бессмертный владыка лишился божественных костей и был низринут в людской мир, обречённый пройти через сотню перерождений, прежде чем снова ступить на путь к бессмертию.
Ныне никто не помнит, отчего тот бог заступился за проклятое племя. Но змеи, получившие свободу лишь на краткие тридцать лет, не желали смиряться. После смерти их духи отказались уходить в перерождение и остались блуждать среди живых. Владыка Цзяньбин, Белый тигр, снова собрал их неупокоенные тени и заточил в Башню. Минули века, пока древний барьер наконец не дал слабину.
Стоило печати надломиться, как ненависть, копившаяся тысячелетиями, вырвалась наружу. Знавшие о существовании последнего живого родича, духи обратили остатки сил на то, чтобы дозваться его. Потому-то Инь Чжу, оказавшись в этих краях поблизости от Башни, день и ночь слышит их стенания.
— Я уведу его, — не раздумывая ни секунды, выпалил Лу Хуаньи. — Сейчас же заберу с горы.
— Без толку. Он уже услышал их зов. Куда бы ты его ни увёл, запятнанные кровью кости Миншэ отзовутся на клич предков, — Наставник оглядел побледневшего ученика. — Лучше оставить его под нашим присмотром. Если он снова потеряет разум, у нас хватит сил удержать его. А увлечёт его Башня — и уже никто не вырвет его из безумия.
Удержать?
Раз Наставник говорит «удержим», значит, так оно и есть.
И всё же тревога не отступала.
Зачем он вообще потащил Инь Чжу на эту проклятую гору?
Останься они дома — знать бы не знали ни о каких бедах. Сидели бы сейчас на диване, болтая о всякой ерунде, или дрыхли без задних ног так, что соседи решили бы, будто они оба испустили дух.
— Значит, мир самосовершенствования ищет Миншэ...
—...лишь для того, чтобы уберечь его от Башни Заточения Демонов, — вздохнул старик. — Нам нет дела до небесных разборок. Пока Инь Чжу не пытается разнести Башню и выпустить тварей на погибель смертным, никому и дела нет, куда вы сбегаете посреди пира и где пропадаете ночами.
Лу Хуаньи кивнул, а затем до него с опозданием дошел смысл сказанного.
Мысли у старика скакали как бешеные: только что вещал о кровавой гибели древнего рода — и в то же мгновение переключился на хитрое «я всё про вас знаю, сознавайтесь сами».
Потёрши зябнущие ладони, Лу Хуаньи приложил их к горячим щекам и пробормотал:
— Ну... раз так, то ладно. Я просто волновался, вот и пришёл разузнать. Если разборок не планируется, я, пожалуй... пойду к себе.
— Иди-иди, — с лукавой ухмылкой подпёр щеку Наставник. — Не задерживайся.
Лу Хуаньи открыл было рот, чтобы огрызнуться, но дверь в комнатку с грохотом распахнулась. На пороге стоял сонливый Инь Чжу. Щуря слипающиеся глаза, он недовольно проворчал:
— Стоило мне уснуть, как ты куда-то сбежал.
— Прогулялся... ужин утрясти, — Лу Хуаньи воззрился на него. — Ты чего проснулся?
— Тебя рядом не было, вот и проснулся, — Инь Чжу сладко зевнул и, словно бестелесный дух, проскользил к юноше, тяжелой тушей навалившись на его плечо. — Возвращаемся?
— Угу... — Лу Хуаньи готов был провалиться сквозь землю от неловкости.
Чувствовал он себя точь-и-точь как подросток, застигнутый строгим родителем с пачкой презервативов в кармане. А «родитель» тем временем благодушно щурился, наблюдая за парочкой.
— Пошли уже! — Лу Хуаньи изо всех сил пихнул змея к выходу. — Двигай быстрее!
— М-м, — кивнул Наставнику Инь Чжу и, сжав руку юноши, повёл его прочь.
В зале всё так же шумели и пировали люди и демоны. Выбравшись на безлюдную боковую тропу, они не увидели, как сурово нахмурился оставшийся в комнате Наставник. Выпустив из пальцев измятый край халата, старик тяжело перевел дух и быстрым движением нанес несколько ударов по своим ключевым акупунктурным точкам. Закрыв глаза, он сосредоточил духовные силы, направляя истинную ци на защиту собственных поврежденных каналов.
Метель за окном бушевала всё сильнее.
Лу Хуаньи казалось, что он узнал слишком много, хотя пользы от этой правды было чуть. Главное оставалось неизменным: не подпускать Инь Чжу к Башне Заточения Демонов. Поразмыслив, он негромко спросил:
— Ты всё ещё слышишь их?
— Кого? — переспросил Инь Чжу.
— Голоса своих сородичей. Слышишь их?
— Слышу. Но совсем тихо, — кивнул змей. — Я стараюсь не обращать внимания.
—... И ты даже не попытаешься им ответить? — Лу Хуаньи немного изумился. Инь Чжу ведь не знал правды — не знал, что зовущие его предки превратились в неупокоенных призраков. — Просто так возьмёшь и проигнорируешь?
— Они велят мне тебя убить, — насупился Инь Чжу и, не прерывая своего плавного движения вперед, повернулся к юноше. — Не хочу с ними разговаривать.
— Понятно... — Лу Хуаньи качнул головой и секунду спустя тихо рассмеялся: — Ну и к черту их тогда.
В верхушках деревьев снова что-то стремительно мелькнуло. Лу Хуаньи вскинул голову, но успел заметить лишь сбитые чьим-то движением снежные хлопья, падающие с сосновых ветвей.