Ровно в полночь врата Призрачного рынка распахнулись.
Отряд Янь Чэньюаня дежурил неподалёку, готовясь к любым неожиданностям.
Чжуан Чао, явив свой пушистый хвост, плавно покачивал им на ходу и неторопливо шагнул за грань. Для тутошних обитателей нежить да демоны были делом привычным, так что на его появление никто особого внимания не обратил. Перед уходом Янь Чэньюань выдал ему солидную сумму из казённых средств — мол, приглянется что, покупай без стеснения, лишь бы дело распутали.
Глянув на эти «деньги» — стопку ритуальных ассигнаций для усопших, — а затем на две невинно улыбающиеся физиономии Сяо Душуя и Янь Чэньюаня, Чжуан Чао так и не понял, щедростью это считать или издёвкой.
Впрочем, покупать тут всё равно было нечего.
Рынок хоть и звался Призрачным, а торговцы выкладывали на прилавки всякую дребедень из мира живых. Предметы смертных, лишённые духовной силы, заманивали лишь новопреставленные души, ещё не отвыкшие от земной суеты.
Купив у кого-то деревянную погремушку-покрутушку, Чжуан Чао пошёл дальше, откровенно скучая и повертывая игрушку в руках.
Настоящий товар, за которым он явился, на прилавках открыто не лежал.
С каждой минутой Призрачный рынок наполнялся нежитью. Атмосфера становилась всё мрачнее, вокруг сновали создания, не касавшиеся земли стопами. В этой давящей тишине не было слышно даже дыхания ветра. Чжуан Чао безжалостно отдал погремушку какому-то зазевавшемуся бесенку.
Наметив среди толпы духа с более-менее приличным уровнем совершенствования, Чжуан Чао двинулся следом. Держался на отдалении, то и дело останавливаясь, и в итоге вышел к убогой лавке. На грязном прилавке теснились тусклые стеклянные сосуды. Стоило тусклому свету фонаря, свисавшего с балки, скользнуть по стеклу, как внутри одной из банок открылись глаза, метнули короткий взгляд на улицу, и существо внутри, причмокнув, снова погрузилось в сон.
Торговец — бестелесная тварь с налитыми кровью глазами — хищно разглядывал прохожих. Когда Чжуан Чао остановился напротив, тот приоткрыл пасть. Голос раздался прямо в голове у Чжуан Чао:
— Чего надо?
Чжуан Чао молча постучал пальцем по столешнице.
— Из этого ничего не нравится? — Поняв безмолвный знак, призрак резко сузил зрачки, будто их обожгло огнём, а всё его лицо исказилось в гримасе. — Ничего? Совсем?
— Из того, что принадлежит людям, ничего не мило? — пробормотал торговец и нырнул под лавку, усердно там чем-то загремев. Спустя мгновение он извлёк очередной сосуд. — А как тебе вот это?
Чжуан Чао въелся взглядом в стеклянную банку, и зрачки его мгновенно сжались в узкие щели. Пальцы, висевшие вдоль тела, сами собой сжались в кулаки.
В прозрачной жидкости плавал ещё не сформировавшийся зародыш Фэйфэй размером с ладонь. Из его спины едва успели проклюнуться два коротеньких хвоста.
Чжуан Чао специально вошёл на рынок с открытым хвостом. Торговец прекрасно видел, какой перед ним демон, и намеренно выставил напоказ этот ужас.
— Всё-таки ты... — Призрак оскалился, подался вперёд и, схватив Чжуан Чао за воротник, притянул к себе. Надавив лбом в его лоб, дух обдал демона ледяным дыханием с тяжёлым, тошнотворным запахом гнили. — Предатель Царства демонов.
— Значит, ты меня узнал, — Чжуан Чао выдержал его тяжёлый взгляд, произнося каждое слово с ледяной чёткостью. — Кто твой хозяин?
— Кто? — Торговец ухмыльнулся. — Пойдёшь со мной — и узнаешь.
— Думаешь, я побегу за тобой по первому зову? — Чжуан Чао чуть искривил губы в насмешке, а демонические узоры у глаз изогнулись, придавая лицу жутковатое изящество. — Ты кем себя возомнил, тварь?
* * *
— А где Чжуан Чао? — Лу Чжэньшу спрыгнул с воздуха так внезапно, что Сяо Душуй, опёршийся о капот машины и грызший варёную кукурузу, попёрхнулся. Он зашёлся кашлем на добрых полминуты.
— На рынок ушёл, — ответил Янь Чэньюань, похлопывая пострадавшего по спине и поглядывая на часы. — По идее, уже должен выходить.
Ещё не переведя дыхание, Лу Чжэньшу коротко извинился перед Сяо Душуем и повернулся к закрывающимся вратам Призрачного рынка.
Нечисть сплошным потоком валила наружу, створки ворот медленно сходились. Порыв ветра задул красные фонари у входа, погрузив всё во тьму, но Чжуан Чао среди выходящих так и не появился. Когда проход сузился до ширины человеческих плеч, Лу Чжэньшу не выдержал: сжав рукоять меча, он рванулся было внутрь, но тут из глубины рынка донёсся шум.
Густой гул драки перекрыл тишину. Все трое замерли на мгновение и тут же бросились к вратам. Не успели они добежать, как из темноты выскочил Чжуан Чао. Он швырнул к их ногам клок клубящегося чёрного тумана, держа под мышкой какой-то свёрток, обёрнутый тёмной тканью.
— Вот он. Тот самый торговец тёмными артефактами.
— И зачем ты его сюда вытащил? — досадно цыкнул Янь Чэньюань. Он-то рассчитывал проследить за духом и выйти на заказчика.
— Меня раскрыли. Эта тварь знала меня в лицо, — дыхание Чжуан Чао сбивалось, лицо побледнело, а на щеке темнел глубокий порез, с которого капала кровь. — Простите, другого выхода не было.
—... Ладно, заберём в Бюро, там допросим, — Чэньюань выудил из кармана заклятый шнур и бросил Сяо Душую. — Хоть какой-то улов.
— Теперь мы спугнули змею, — Сяо Душуй подхватил шнур, влил в него духовную силу, отчего тот вспыхнул и натянулся, готовый связать духа. — Дальше искать будет куда сложнее.
— Я помогу вам, — выдохнул Чжуан Чао. — Выбьем из него имя хозяина, и я сам помогу вам его скрутить.
Янь Чэньюань смерил его долгим взглядом, но ничего не ответил.
Всё это время Лу Чжэньшу стоял молча, не сводя глаз со свежей ссадины на щеке демона. Лишь когда Сяо Душуй скрутил призрака, вскочил в машину и натянул шнур, намереваясь волочь пленника на буксире за бампером, Чжэньшу наконец поднял взгляд:
— Тебе есть где заночевать?
Чжуан Чао повернулся к нему, тяжело дыша. На выдохе его грудь отчаянно вздрагивала.
— Ты... зачем с гор спустился?
— Я пришёл за тобой, — ответил Лу Чжэньшу.
— Ну, мы тогда поехали, — подал голос Янь Чэньюань. Его отряд за ночь изрядно вымотался. — Если податься некуда, дуй в Бюро, у нас там есть комната отдыха.
Ни Чжуан Чао, ни Лу Чжэньшу даже не обернулись.
Когда машина отъехала на приличное расстояние, Чжуан Чао вытянул руки, протягивая свёрток Лу Чжэньшу. Пальцы демона сжимали ткань так сильно, что побелели костяшки, но едва Лу Чжэньшу коснулся свёртка, Чжуан Чао мгновенно разомкнул хватку.
— Это твоё.
Замявшись, Лу Чжэньшу принял вещь и отдёрнул тёмную ткань. При лунном свете показалась рукоять меча Белого тигра — точь-в-точь такая же, как в его недавних снах. Замрев на секунду, он протянул её обратно:
— Мне это не нужно.
— Забери, — твёрдо возразил Чжуан Чао. — Когда настанет час твоей небесной кары, она тебе понадобится.
Лу Чжэньшу поджал губы и ничего не ответил.
Предрассветный ветер доносил колкий холод. Чжуан Чао так и не убрал рук, упрямо удерживая свёрток перед Чжэньшу и смотря на него с застывшим, почти болезненным отчаянием — словно искал в нём черты совсем другого человека.
Эта мысль отозвалась в душе Лу Чжэньшу глухой досадой. Он и сам не понимал, откуда взялось это липкое раздражение, но оно тугим узлом сжалось в груди. Пометавшись взглядом, он так и не взял рукоять.
— Не хочешь ничего объяснить?
— Объяснить что? — переспросил Чжуан Чао.
— Это не моя вещь, — чеканно произнёс Лу Чжэньшу. — Я никогда её не видел.
— Твоя. Забери. — С упрямством, граничащим с безумием, Чжуан Чао силком впихнул рукоять ему в руки и отступил на шаг. Он облегчённо перевёл дух, будто один вид Лу Чжэньшу с этим реликтом в руках вернул миру прежний порядок.
Лу Чжэньшу сжал резное дерево в кулаке и в упор посмотрел на демона:
— Мне в последнее время сны снятся.
— Сны? — эхом отозвался тот.
— И все они... — Лу Чжэньшу запнулся. Ему явно было неловко припоминать подробности тех видений, но он пересилил себя: — Все они о тебе.
Покорная расслабленность Чжуан Чао мгновенно испарилась, уступив место струне напряжения.
— Мы были знакомы в прошлой жизни? — Лу Чжэньшу сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к Чжуан Чао, и мёртвой хваткой сжал его запястье. — Мы... были связаны? Чем-то подобным?
—... Знакомы, — признал Чжуан Чао, ответив лишь на первую половину вопроса. Помолчав, он тихо добавил: — Но к тебе нынешнему это не имеет никакого отношения.
— Что? — Лу Чжэньшу насупился.
— В этой жизни тебе суждено стать бессмертным. Прошлые... сколько бы их там ни было, прошлые жизни больше тебя не касаются, — Чжуан Чао покачал головой и осторожно высвободил руку. — Дальше ты пойдёшь своей дорогой к Небесам, а я останусь обычным демоном. Мы больше не пересечёмся.
Луна уже почти потонула за вершинами дальних гор.
Ночные тени окрасили листву на ветвях в мрачные, мертвенные тона. Цикады, затихшие было на полночи, вновь завели свою сухую трескотню — да так яростно, что хотелось согнать их всех в мешок и утопить в реке.
Лу Чжэньшу на мгновение показалось, что он оглох. Замешкавшись, он негромко, нелепо усмехнулся:
— Ты ведь сам ко мне лез.
—... Прости, — голос Чжуан Чао едва слышно дрогнул. — Мне не следовало этого делать.
От этих слов у Лу Чжэньшу внутри всё закипело.
Прости.
Не следовало.
Не следовало знакомиться, не следовало липнуть, не следовало украдкой целовать, а потом с чистой совестью требовать ласки и утешения.
Всё вдруг превратилось в «не следовало».
Чжуан Чао сам всё начал, и он же теперь решил всё закончить.
Да он просто умалишённый.
— Когда я искал подходы к Лу Хуаньи и остальным, я и думать не смел, что встречу тебя. Я искал тебя целую вечность и уже отчаялся, — тихо пробормотал Чжуан Чао, и в его голосе прорезалась едва сдерживаемая дрожь. — Я знал, что в этой жизни ты должен обрести Дао. Знал, что мне нельзя к тебе приближаться... Но не сдержался.
— И что теперь? — перебил его Лу Чжэньшу. — Поиграл и хватит?
Чжуан Чао промолчал.
Он и сам знал, насколько виноват.
С того самого мига, как он согласился помочь Цзюшао, он вступил на ложную тропу. Цзюшао была слишком одержима Е Цзянем; она цеплялась за его остатки души столько лет, обрекая и себя, и его на нескончаемые муки. А потом, когда Чжуан Чао увидал запечатанного Е Цзяня в ледяном гробу, его прошибло осознание: они с Цзюшао ничем не отличаются.
Если Лу Чжэньшу из-за него споткнётся на пути к бессмертию и снова сгинет в Колесе перерождений... сколько ещё веков придётся ждать нового благословенного шанса? Вся эта земная боль, все страдания смертной жизни падут на плечи Лу Чжэньшу только из-за его эгоизма.
Он больше так не мог. Их встреча в этой жизни с самого начала была ошибкой.
Сейчас ещё не поздно всё исправить. Лу Чжэньшу предстоят сотни лет усердного самосовершенствования, у него будет достаточно времени, чтобы вытравить эти воспоминания из сердца. Чжуан Чао не станет той преградой, о которую разобьётся его просветление.
Вот только Лу Чжэньшу думал совсем иначе.
Словно услышав самую глупую шутку на свете, он долго и пристально смотрел на Чжуан Чао. Затем, разжав пальцы, он позволил драгоценной рукояти меча бесшумно упасть в грязь.
— Что ж, — произнёс Лу Чжэньшу. — Тогда и сказке конец.