Ошеломление в душе нарастало волна за волной, а вместе с ним подкатывал целый ком невнятных, спутанных чувств. Всё это подступало к самому горлу, отзываясь на языке такой горечью, что во рту становилось сухо и смутно.
Лу Чжэньшу понимал, что это лишь сон, но не мог даже шевельнуться.
Разговор человека, как две капли воды похожего на него самого, с Чжуан Чао казался слишком уж знакомым. Мозг на мгновение погрузился в глубь воспоминаний и тут же отыскал нужный день — ночь после праздничного пира. В тот вечер Лу Чжэньшу напился, Чжуан Чао увёл его к себе и вот так же осторожно, украдкой, поцеловал.
А попавшись с поличным, надул щёки и проплакал целую ночь.
Не так, как сейчас, когда этот человек стёр его слезы, а Чжуан Чао просто сглотал свою обиду и замер с покрасневшими глазами, не уронив больше ни росинки.
Почему же тогда Чжуан Чао так плакал?
Если это сновидение отражало то, что происходило на самом деле, то причина становилась болезненно очевидной.
Сон продолжался. Что именно тот человек говорил Чжуан Чао, Лу Чжэньшу расслушать не мог: он застыл истуканом, и ничто в этом пространстве не подтверждало его собственного присутствия.
На следующее утро кто-то прибежал на задний двор, надрывая глотку. Обитель клана была огромной, а уж дальняя часть горы — и подавно: не закричишь изо всех сил — никто не услышит. Но когда Чжуан Чао услышал, как у гостя перехватило дыхание, он всё равно со вздохом потянулся.
— Чжуан Чао! — продолжал надрываться пришедший. — Ты здесь?!
— Здесь я! — отозвался тот.
Он хотел выскочить из пещеры, но наброшенный на плечи плед соскользнул. Чжуан Чао замёрз на мгновение, наклонился, поддел ткань зубами, аккуратно уложил её в стороне и только после этого выпрыгнул наружу, перекинувшись в человека.
— Что стряслось?
— Тебя Главный наставник зовёт, — подбежала к нему молодая ученица. — Ступай скорее в главный зал.
— А? — Чжуан Чао опешил. — А как же ступени? Подметать не надо?
— Да какое там подметание в разгар лета! — Девушка хлопнула ресницами. — Старик придумал для тебя кое-что новенькое, велел поторопиться.
Что ещё за дурь у него в голове перемкнула?
Пока девушка вела его в главный зал, Чжуан Чао не переставал гадать про себя.
Неужто ему вздумалось отправить меня таскать кирпичи?
Хоть Чжуан Чао и был демоном, но в делах людских разбирался неплохо — всё-таки прожил на свете не один десяток лет и всякого наслушался.
Утренний сбор только что завершился, и большинство учеников отправились на тренировочную арену. Травники вместе с Третьей тётей-наставницей ушли к подножию горы за снадобьями. В главном зале восседал один лишь Наставник. Приведшая его девушка исчезла, едва дотянув до дверей, и Чжуан Чао, помешкав на пороге, переступил порог.
— Пришёл? — Старик даже головы не поднял, рассеянно крутя в пальцах кусочек паровой булочки. — Садись.
— Говори прямо, что надо, — буркнул Чжуан Чао.
— Ладно, — согласился Наставник. — У моего приятеля возникли неприятности. Нужна помощь какого-нибудь демона.
Чжуан Чао молчал.
— Вообще-то у нас на горе тварей хватает, но у него дело опасное — нужен кто-то, кто умеет драться и гарантированно победит. Я хотел отправить Инь Чжу, да они с Суйсуем опять рассорились и колом друг перед другом стоят, ни с кем не разговаривают. Остаёшься только ты. Считай это шансом искупить вину. Отправляйся.
— Когда? — спросил Чжуан Чао.
— Прямо сейчас, — ответил Наставник. — Дело не терпит. Я уже созвонился с ним, он ждёт тебя у подножия горы.
— Хорошо, — Чжуан Чао кивнул, не задавая лишних вопросов.
— А ты сбежать не попробуешь? — Наставник подпёр щеку рукой и вроде бы невзначай бросил этот вопрос.
— Сбежишь от тебя, как же, — Чжуан Чао смерил его взглядом. — Будто если я дёру дам, ты меня не найдешь.
Старик только усмехнулся и больше ничего не сказал.
Спуститься на время вниз — не самый худший расклад. Неважно, сколько продержится эта отлучка… Главное — подальше от Лу Чжэньшу.
Сначала он боялся, что Лу Чжэньшу станет винить его и никогда не простит. Но тот плед, заботливо укрывший его прошлой ночью, заставил трусливые мысли забиться глубоко в тень, уступив место панике и жгучему раскаянию.
Нельзя было этому попустительствовать.
С самого начала не стоило и близко подбираться к Лу Чжэньшу.
Чжуан Чао потер лицо ладонями и быстро сбежал с горы. У самого подножия и впрямь кто-то стоял.
— А… Эй! Ты и есть тот демон, что пришёл нам помочь?
Чжуан Чао остановился, оглядел его:
— Я.
— О, привет. Я Янь Чэньюань, — мужчина потёр ладони. — Полицейский, веду дела по части чертовщины. На этот раз случай попался дрянной, так что придётся тебе побегать.
—…Ладно, — кивнул Чжуан Чао. Поколебавшись пару секунд, он добавил: — Меня зовут Чжуан Чао.
— Угу, — Янь Чэньюань скользнул по нему быстрым взглядом.
Чуть дальше по дороге стояла машина. Возле неё на корточках сидел Сяо Душуй, держа что-то в зубах. Чжуан Чао сначала решил, что тот курит, но, подойдя ближе, разглядел бумажную палочку от леденца. Заметив подходивших, Сяо Душуй помахал этой палочкой.
По пути в Бюро Янь Чэньюань вкратце обрисовал ситуацию. На Призрачном рынке, что на востоке, объявился свирепый призрак. Кто-то кукловодил им и торговал через него всякой жутью. Задача состояла в том, чтобы проникнуть на рынок и выяснить, кто заправляет продажей тёмных артефактов.
Призрачный рынок — обитель духов и нечисти. Стоит человеку туда шагнуть, его мгновенно раскусят, поднимется паника, и если начнётся резня, всё спишут на случайную стычку. Поэтому из полицейского управления отправить никого не могли и обратились за помощью к обители клана, попросив прислать кого-то из демонов.
— Чем там торгуют? — спросил Чжуан Чао с заднего сиденья.
— Сформировавшимися не до конца плодами, — в голосе Янь Чэньюаня проскользнули мрачные нотки. — Неполноценные души, недоразвитые тела… Их продают духам, чтобы те наращивали свою силу.
Чжуан Чао опешил и умолк.
— Призрачный рынок открывается в полночь, — сменил тему Янь Чэньюань. — Придётся тебе туда наведаться.
— Угу, — отозвался Чжуан Чао, отвернувшись к окну. Мысли его против воли унеслись прочь.
Что Лу Чжэньшу делает прямо сейчас? Должно быть, уже вернулся с тренировочной арены, принимает душ или завтракает.
Чжуан Чао откинулся на спинку сиденья.
* * *
Когда Лу Чжэньшу очнулся, солнце стояло уже высоко.
Впервые за все годы, проведённые в обители клана, он проспал и утренний сбор, и тренировку. Идти туда сейчас было бессмысленно — скорее к обеду поспеешь. Сон долго не отпускал его, навязывая странные, путаные визиты в прошлое, а после пробуждения все эти образы рассыпались, словно клочки оборванных нитей, не позволяя нащупать начало.
Сбросив одеяло, он быстро привёл себя в порядок и устремился к лестнице на заднем дворе.
Чжуан Чао там не было.
Лишь свернутый плед, которым он накрыл его прошлым вечером, аккуратно лежал на камне.
Лу Чжэньшу досадливо цыкнул. Раздражение внутри нарастало, и он шагнул прямиком к покоям Наставника. Старик только-только поел и собирался прилечь на дневной сон. Услышав шум на пороге, он вздохнул, окинул входившего Лу Чжэньшу задумчивым взглядом и произнёс:
— Давненько я не видел тебя в таком взвинченном состоянии.
— Наставник, — окликнул его Лу Чжэньшу, запнулся и тут же выдохнул: — Где Чжуан Чао?
— Спустился с горы, — отозвался старик. — Я поручил ему одно дельце.
— Когда он вернётся?
— Кто ж его знает, — Наставник откинулся на подушки. — Смотря как быстро справится.
Лу Чжэньшу поджал губы:
— Я пойду за ним.
— Иди, — пожал плечами старик. — Ноги твои, дерзать никому не запрещено.
Лу Чжэньшу молча уставился на него.
— Однако я предупреждаю тебя, — голос Наставника звучал ровно и сухо, — я с самого твоего детства говорил: судьбой тебе пророчен великий путь, и вероятность ступить на стезю бессмертия у тебя выше, чем у кого-либо. Но если ты отправишься за ним сейчас, мирские чувства и любовная привязанность непременно станут твоим смутным искушением и завяжут узел сердечного беса, когда придёт час Небесной кары.
Дыхание Лу Чжэньшу стало тяжелым. Он промолчал секунду, две, три, затем вскинул голову и с абсолютной ледяной решимостью произнёс:
— Если я не найду его и не выясню всё до конца, то мне не придётся ждать испытания Небес. Сердечный бес пожрёт меня прямо сейчас.