Инь Чжу не то чтобы никогда не задумывался о том, что Лу Хуаньи умрёт.
Век человеческий короток — всего-то сотня лет. Что уж говорить про Лу Хуаньи, которому из-за особого устройства тела было отмерено от силы двадцать.
Змей представлял, как после смерти Хуаньи станет подле его духа, не подпуская призрачных стражей; думал о том, как дождётся нового перерождения любимого. Размышлял обо многом, даже порывался отдать половину своего нескончаемого века.
Но все эти картины казались невероятно далёкими.
Инь Чжу не обладал чётким чувством времени. Он знал одно: Лу Хуаньи на грани гибели, и его нужно спасти любой ценой. Мыслей в голове крутилось множество, но не успел он воплотить хотя бы одну, как заметил на голове Лу Хуаньи седые волосы.
Раньше их точно не было.
Ещё пару дней назад — да что там, даже вчера вечером, когда Инь Чжу взъерошивал эту приятную на ощупь кудрявую шевелюру, никакой седины не проглядывало.
— Чёрт, — с бледной, выдавливаемой через силу ухмылкой пробормотал Лу Хуаньи. — Похоже, мне и правда конец.
Инь Чжу порывался схватить его, на мгновение забыв, что пребывает в обличье змея. Рук не было. Подавшись всем телом вперёд, он так и не смог вытянуть конечности, чтобы сжать плечо Лу Хуаньи.
— Не мели чуши.
— Я не мелю, — Лу Хуаньи всё так же натянуто усмехнулся и вытянул ладонь перед Инь Чжу. Рука его отчаянно дрожала. — Глянь.
В центре ладони отчего-то проступило изрядное чёрное пятно, будто пачкающее, точно от угля. Инь Чжу уткнулся носом в его руку, пытаясь стереть мрак, но тьма не поддалась.
— Что делать? — Инь Чжу возился у его ладони, не сводя с неё глаз. — Почему оно не оттирается?! Убери это, скорее убирай!
—... Дело не в том, оттирается оно или нет, — Лу Хуаньи спрятал руку и посмотрел прямо на змея. — Понимаешь?
Понимает ли?
Не понимает. И понимать не желает.
«А что, если?.. Вдруг, если избавиться от этой проклятой черноты, всё наладится? И седина уйдёт?
А вдруг?»
— Идём к Наставнику, — выдержав долгую паузу, твёрдо произнёс Инь Чжу. — Прямо сейчас.
— Угу, — отозывался Лу Хуаньи.
Будь у Главного наставника способ помочь, он давно бы им воспользовался. Смысл тянуть до последнего?
Но вслух Хуаньи ничего не высказал.
Инь Чжу выглядел так, словно вновь готов слететь с катушек, и спорить с ним сейчас было бы верхом глупости.
Потому Лу Хуаньи послушно взобрался на широкую змеиную спину, крепко обнял его за шею и замер.
Ощущение полёта в небесах трудно назвать неприятным, но и полного восторга оно не вызывало — казалось, в любой миг можно сорваться вниз.
И всё же на спине Инь Чжу было до странности спокойно.
Лу Хуаньи тихо зевнул.
Оставив Царство демонов, они погрузились в тёплые лучи солнца. Вместе с жаром, исходящим от тела Инь Чжу, это быстро прогнало пронзительный холод. Воздух здесь казался чистым и свежим, дышалось куда легче.
«Значит, пришёл мой час».
Лу Хуаньи пристально разглядывал чешуйку на загривке змея.
Всё произошло как-то слишком внезапно... Хотя если подумать — нет. Тело подавало сигналы уже давно: стоило остаться за плечами девятнадцатому дню рождения, как в душе поселилось смутное, недоброе предчувствие. А недавний беспричинный приступ удушья лишь усилил его стократ.
Инь Чжу нёсся на пределе скорости прямо к Обители клана. Адепты, никогда прежде не видевшие демонического змея Миншэ, решили, что монстр явился учинить погром, и гурьбой бросились вдогонку, обнажив мечи. Вдогонку полетели талисманы и заклятия, но для прочной чешуи они были всё равно что слону дробина.
Лишь отдельные старшие братья, разглядев всадника на чудовище, застыли в изумлении.
Инь Чжу напролом ворвался в главный зал. Не найдя там Главного наставника и впопыхах сбив кучу утвари да духовных артефактов, он, не обращая внимания на разгром, устремился к задней горе. Замрев пред порогом, змей отчаянно рявкнул:
— Наставник!
— Какой я тебе, к чёрту, наставник, рожа твоя бесстыжая! — донёсся изнутри сердитый окрик. В следующую секунду дверь вылетела от пинка, и на пороге показался старик в пижаме. Прищурившись, он хмыкнул: — А, Инь Чжу. Надо же, в истинный облик перекинулся...
Лу Хуаньи попытался было слезть по-щегольски, но, едва приподнявшись, ощутил в ногах полную слабость. В итоге он кубарем скатился со змеиной спины на землю, перебив речь старика.
Одновременно с глухим звуком падения раздался звон: из рук Наставника выскользнул и разбился вдребезги чайник.
—... Наставник, — тихо позвал Лу Хуаньи.
Старик ничего не ответил. Дрожащими шагами он преодолел расстояние, присел, коснулся макушки парня, а затем резко прижал его к себе, взъерошивая волосы.
Лу Хуаньи не совсем понял этот порыв. Помявшись, он выдернул пару волосков с собственной головы и поднёс к глазам.
Белые.
Прядь, вырванная наугад, оказалась абсолютно седой.
Чёрное пятно на ладони успело расползтись уже до самого запястья. Положив руку на спину старика, Лу Хуаньи слегка погладил его, так ничего и не сказав.
Инь Чжу, повернув голову, лишь сейчас обнаружил, что шевелюра Хуаньи побелела до последнего волоска — разве что на самых кончиках тлели остатки былой черноты. Увядающий юноша с болезненным ликом покоился в объятиях Наставника.
— Суйсуй... — Старик тоже крепко сжал его плечи. — Ты ведь давно обо всём догадывался?
— Угу, — кивнул Лу Хуаньи. — Догадывался.
—... Ничего, не бойся, — с дрожью в голосе вымолвил старик. — Я спасу тебя.
Лу Хуаньи лишь слабо улыбнулся и даже подмигнул Инь Чжу.
Но змей не улыбнулся в ответ.
Его объял такой ужас, что самый кончик хвоста мелковато подрагивал, крылья беспомощно повисли, а фантомные головы по бокам растаяли без следа. Золотистые глаза неотрывно въелись в фигуру юноши.
Хуаньи ведь предупреждал, что ему осталось от силы два года, а как встретит Новый год — так и вовсе один.
Да, он говорил это.
Но что такое два года? И что такое один год?
Для Инь Чжу это лишь короткое мгновение: иной раз приляжешь вздремнуть — и пролетит десяток лет, застынешь в задумчивости — и минует ещё с десяток.
Однако рядом с Лу Хуаньи каждый день был настолько насыщенным и полным воспоминаний, что тянулся бесконечно долго.
А теперь Лу Хуаньи доведён до такого состояния.
— Пошли все к чёрту! — раздался снаружи резкий крик Третьей тёти-наставницы. Налетев вместе с целой оравой целителей, она бесцеремонно отпихнула Наставника, вцепилась в запястье Хуаньи, проверяя пульс, принялась втыкать иглы и лепить талисманы на грудь: — Пошёл, называется, посмотреть, как твой ухажёр принимает истинный облик! И до чего догляделся?!
— Впечатляющее зрелище было, — выдавил слабый смешок Лу Хуаньи. — Вот и перепугался.
Третья тётя-наставница с печальной улыбкой шлёпнула его по носу и повернулась к Инь Чжу:
— Тёмная иньская ци бушует в его теле. Забирай его домой, под прямое солнце ему больше нельзя. Позже я принесу снадобья.
— Хорошо, — кивнул Инь Чжу. Обвив Лу Хуаньи той частью хвоста, где не было пламени, он осторожно пополз к их жилищу.
Проведя их взглядом, Третья тётя-наставница положила руку на плечо Наставника:
— Иньская ци поразила конечности. Не пройдёт и семи дней, как она подступит к самому сердцу.
Старик прикрыл глаза и сжал переносицу:
— Семь дней... и он умрёт?
Женщина промолчала.
— Почему так внезапно... Я ведь надеялся, он дотянет хотя бы до следующего Нового года! У меня и подарок уже готов — долго-долго вырезал из нефрита лисичку... — голос Наставника дрогнул. — Почему всё вот так?..
— Мы с самого начала знали: двадцать лет — его предел, — отозвалась Третья тётя-наставница.
Но «не больше двадцати» вовсе не гарантировало, что Лу Хуаньи проживёт все двадцать.
Тёмная ци пробралась в его тело ещё в момент рождения, до первого крика младенца, навсегда сплетясь с душой и плотью. Всё это время она наталкивалась на барьеры, подступая к самой коже, и её прорыв оставался лишь вопросом времени.
Вот только сумеет ли Инь Чжу пережить этот удар?
— Дядя Инь, давай уговоримся, — подал голос Лу Хуаньи. — Сбавь ход, а? А то оступишься ещё и выронишь меня.
— Тебе нельзя под солнце, — отрезал Инь Чжу.
— Да какое там солнце, так, светит едва-едва, — ухмыльнулся Хуаньи. — Потише, потише...
Инь Чжу и не думал замедляться.
Они мигом добрались до дома. Бережно уложив Лу Хуаньи на кровать, змей захлопнул двери и окна, а затем пристроил массивную голову на подоконник, неотрывно глядя на юношу.
Оба молчали.
Наконец кто-то тихо вздохнул, разрывая звенящую тишину, и Инь Чжу тихо произнёс:
— Ты не умрёшь.
— А? — опешил Лу Хуаньи.
— Ты же не умрёшь? — донёсся совсем тихий шёпот. Змей избегал его взгляда. — Правда?
Горло Лу Хуаньи перехватило, под веками зажгло от подступающих слёз. Сжав кулаки, он зажмурился и из последних сил выдохнул:
— Не умру.
Инь Чжу осторожно опустил морду ему на рукав и тоже прикрыл глаза.