Чжуан Чао приспособился к войне куда лучше, чем предполагал Лоухай.
На Небесах многие воины брали в битву ручных духовных зверей, да и демоны выставляли из бездны таких уродливых тварей — безродных, перекошенных, от одного взгляда на которых выворачивало наизнанку, — что на их фоне Чжуан Чао выглядел диковинной драгоценностью. Поначалу, выходя на бой, он то и дело возвращался в ранах, отчего Лоухай только хмурился. Но постепенно дух набрался опыта, освоил науку сражений и научился бить врага безжалостно, не подставляясь под ответные удары.
Очередная битва завершилась разгромом демонических орд. Враг отступил за пределы Западной границы Небес. Хотя воины не ослабляли бдительности, на их лицах всё же появились первые улыбки.
Лоухай наконец-то мог вернуться в свои чертоги и как следует отдохнуть — ему оставалось лишь время от времени выходить на патрулирование. Впрочем, преодолеть такое расстояние для него было делом одного мгновения. Чжуан Чао обратился крошечным фэйфэй, уютно свернулся у него на груди, и вместе с Е Цзянем и Цзюшао они отправились восвояси.
Все вымотались до предела. Е Цзянь, непрестанно стеная: «В жизнь больше с вами воевать не пойду, с ног валюсь!», поплелся в свои покои. Лоухай смыл с себя въевшуюся грязь и кровь и собрался было увлечь Чжуан Чао в спальню, но, обернувшись, наткнулся взглядом на юношу, успевшего заметно вытянуться за последнее время.
Поразмыслив мгновение, Лоухай произнес:
— Пожалуй, тебе лучше лечь в боковом покое.
Чжуан Чао опешил:
— А?
— Ты научился принимать человеческий облик, — пояснил Лоухай. — Во сне лучше сохранять его, так тело быстрее восстанавливается. Да и на мягкой подстилке ты уже попросту не поместишься.
— А... — выдохнул Чжуан Чао. Он хотел добавить что-то ещё, но слова застряли в горле.
В последнее время, едва взглянув на Лоухая, он ощущал странное, невнятное трепетание в груди. Впервые обратившись человеком, он уже чувствовал, как бешено колотится сердце. А сейчас Лоухай, только что из купальни, выглядел невероятно расслабленным, ленивым, и даже голос его звучал растянуто и приглушенно — божество валил с ног сон.
— Боковой покой ничем не отличается от главного, — добавил Лоухай, замечая его замешательство. — Тут совсем недалеко. Проводить тебя?
— Не надо! — выпалил Чжуан Чао, замахав руками.
Он тут же подхватил попавшегося под руку мелкого слугу-небожителя и, велев указывать дорогу, стремительно сбежал.
Лоухай лишь почесал в затылке, не понимая, что нашло на питомца, но усталость окончательно овладела им. Вернувшись в спальню, он положил меч у стены, лёг на бок лицом к клинку и почти мгновенно погрузился в глубокий сон.
* * *
Спустя долгое время деревянная дверь тихонько скрипнула. Чжуан Чао в облике крошечного фэйфэй проскользнул в щель и замер, осторожно разглядывая со спины спящего. Немного подумав, он снова принял человеческий облик.
Отсюда ему хорошо был виден профиль Лоухая: тень от длинных ресниц на щеке, чуть сжатые губы с едва заметными ямочками в уголках. Должно быть, божеству снилось что-то приятное — на губах застыла едва уловимая улыбка.
В груди Чжуан Чао вновь вспыхнуло то самое непреодолимое желание — так и подмывало завилять хвостом. Но сейчас, в человеческом теле, уши и хвост были скрыты. От странного, давящего чувства у него перехватило дыхание. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, он медленно выдохнул.
Что это за чувство?
Глядя на лежащего перед ним Лоухая, Чжуан Чао неожиданно понял: он до безумия хочет его поцеловать.
И, не успев толком осмыслить порыв, поддался ему. На цыпочках, не издавая ни звука, он нагнулся и невесомо прикоснулся губами к его щеке. А когда выпрямился, его собственное дыхание дрожало.
Он сам поразился собственной дерзости и еще не успел понять, что совершил, как Лоухай вдруг тяжело вздохнул.
Прикосновение мягких губ ещё не успело растаять на коже, а Лоухай уже сдавленно пробормотал, сам не зная зачем:
— Мы ведь... божество и демон. К тому же оба — мужчины...
«Как ты можешь меня целовать?»
Ладно бы это был открытый, дерзкий поцелуй! Но от этого робкого, осторожного касания укрывшегося в ночи воришки в голове невольно роились самые недвусмысленные мысли.
Лоухай не стал поворачиваться. Ему было неловко, да и Чжуан Чао, наверное, сгорал от смущения.
«Не надо было подавать голоса», — запоздало подумал Лоухай.
И тут стоявший за его спиной Чжуан Чао внезапно всхлипнул и залился слезами.
Стыдно-то как!
Чжуан Чао готов был сквозь землю провалиться! Попался на горячем! Вдруг Лоухай теперь прогонит его?!
— Почему ты не спал?! — закричал Чжуан Чао, утирая слёзы. — Я думал, ты спишь, потому и поцеловал!
— Да сплю я, сплю! — Лоухай поднялся, сел и принялся утирать ему слёзы, пока юноша размазывал сопли по его рукаву. — Давай сделаем вид, будто ничего не было, а?
— Какого к черту «ничего не было»! — отрезал Чжуан Чао. — Я тебя поцеловал! Ты обязан взять на себя ответственность!
Лоухай, чувствуя смесь беспомощности и смеха, поднялся с кровати и достал чистые одежды, собираясь сменить испачканный халат.
Чжуан Чао продолжал метать в него яростные взгляды.
— Поцеловал так поцеловал, — вздохнул Лоухай с легкой улыбкой. — Ну виноват я, ладно?
— В чём ты виноват?! — Чжуан Чао ткнул в него пальцем.
— Виноват в том, что проснулся, — Лоухай отложил одежду и, немного помолчав, спросил: — А теперь скажи мне: зачем ты меня поцеловал?
— Я не «тайком»! — снова буркнул Чжуан Чао. — Я просто... ну, случайно.
— Вот как, — Лоухай посмотрел на него. — Понятно.
Этот невозмутимый тон окончательно вывел Чжуан Чао из себя. Ему срочно требовалось выплеснуть стыд, досаду и растерянность, захлестнувшие его с головой.
Но наехать на Лоухая он не мог.
Чжуан Чао до крови прикусил нижнюю губу, даже притопнул от досады. Лоухай не удержался от смешка и слегка потянул его за руку:
— Иди спать.
— Я... — Чжуан Чао снова закусил губу, да так сильно, что на ней остался бледный след от зубов. Голос его опустился до едва слышного шепота: — Кажется, ты мне нравишься... Немного.
— М? — Лоухай замер, глядя на него, и некоторое время молчал. Затем протянул руку и ласково взъерошил волосы на его голове: — Я вырастил тебя. Кому ещё тебе нравиться, если не мне?
— Разве дело в этом? — Чжуан Чао склонил голову набок, прижавшись щекой к его ладони. — Разве моя симпатия к тебе — это нечто само собой разумеющееся?
— Конечно, — Лоухай слегка сжал его мочку уха. — Ты ведь ещё совсем ребенок. Проникаться привязанностью и благодарностью к тому, кто тебя вырастил, — разве это не естественно?
Чжуан Чао смутно чувствовал, что в словах Лоухая кроется какая-то ошибка, но сколько ни пытался сформулировать мысль, так и не смог вымолвить ни слова.
— Я буду спать здесь, — тихо произнёс Чжуан Чао. — На твоей кровати.
— Хорошо, — отозвался Лоухай. Он взял лежащий у изголовья меч и поднялся. — Спи.
Чжуан Чао забрался под одеяло у стены и заставил себя зажмуриться.
Однако едва Чжуан Чао закрыл глаза, выражение лица Лоухая стало мрачным. Он коснулся своей щеки и едва слышно вздохнул.
* * *
— Я... я же го-говорил тебе, что между ними что-то есть, — Сюаньу, спрятав руки в рукава, неторопливо плелся за Цинлуном. — А ты... ты не верил. Мы даже до дверей дойти не успели, а я уже услышал... как они обсуждают поцелуи... Ох, беда-беда...
— Белый Тигр, которого я выкормил собственной грудью! — Цинлун мерил шагами двор. — И его обставил какой-то мелкий демон?!
— Постой... а разве не ты сам связал их красной нитью? — заметил Сюаньу. — Ты ведь сам приволок Чжуан Чао?
—... Тьфу! — Цинлун нахмурился и резко остановился. — И сколько подношений мне следует приготовить на их свадьбу?
— Денег ему... не нужно, — Сюаньу наконец догнал его и с облегчением ухватился за подол его халата. — Подари Чжуан Чао какую-нибудь диковинную безделушку, этого вполне хватит.
Цинлун лишь снова раздраженно сплюнул.
* * *
Лоухай дремал, прижавшись к краю кровати. Оконная бумага не пропускала яркий свет, погружая комнату в сумеречную прохладу, располагающую к долгому сну.
Открыв глаза, он заметил мелькнувшую перед самым носом тень. Всмотревшись, он понял, что это была чья-то рука.
Рука Чжуан Чао, которая взметнулась перед его лицом в ту самую секунду, как он очнулся от сна.
... Что за замашки?
Лоухай сладко зевнул, повернулся к Чжуан Чао, некоторое время смотрел на него, затем в оцепенении отвёл взгляд, снова резко повернул голову и уставился на... взрослого мужчину, лежащего на его кровати.
Едва заметная краснота у уголков глаз и темно-серые волосы принадлежали Чжуан Чао. Но откуда взялось это тело двадцатитрехлетнего мужчины?! Лоухаю казалось, что его разум вот-вот откажет.
Вчера вечером Чжуан Чао едва доставал ему до груди!
А сегодня утром перед ним лежал статный мужчина одного с ним роста?!
Лоухай потер переносицу:
— Как ты... как ты превратился в это?
Лишь спустя пару мгновений Чжуан Чао приоткрыл один глаз и смерил Лоухая взглядом.
Повзрослевший Чжуан Чао обладал редкой, ослепительной красотой. Его вальяжная поза и рассыпавшиеся по подушке шелковистые пряди отзывались в сердце странным, почти порочным соблазном.
Лоухая от этого взгляда бросило в жар. Он спешно отвернулся, пытаясь подавить нарастающее смятение.
... Это ведь Чжуан Чао.
Маленький демон, которого он выходил и вырастил.
К тому же они оба — мужчины.
— Ты же сам сказал, что я ребенок? — Чжуан Чао медленно сел, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув вдоль кровати. Он посмотрел на Лоухая под углом: — Ну и кто я теперь? Все еще ребенок?
— Когда ты... — Лоухай откашлялся, очищая горло. — Когда ты научился принимать облик взрослого?
— Давно уже, — Чжуан Чао закинул волосы за плечо и, помедлив, тихо проговорил: — Я ведь не глупый. Мои чувства к тебе — это не просто благодарность.
Лоухай промолчал.
— Я долго думал. Даже перед сном не переставал думать, — Чжуан Чао пристально посмотрел на него. — Ты мне нравишься. Смотри.
— На что смотреть?.. — Лоухай обернулся и замер.
За спиной Чжуан Чао показались два пышных хвоста, которые сейчас радостно и активно виляли из стороны в сторону.
Лицо Чжуан Чао вспыхнуло так, словно к нему приложили раскаленное железо. Сжав в кулаках одеяло, он едва слышно, но твердо выдохнул:
— Я не могу это контролировать. Я ни перед кем больше не вилял хвостами. Только перед тобой. Я действительно... тебя люблю.