Среди демонов, славящихся своей броской и разнообразной красотой, Чжуан Чао выделялся даже на общем фоне.
На нём красовался серый халат с широкими рукавами, которые, впрочем, нисколько не мешали ему ловко орудовать руками — движений его ничто не стесняло. Утончённый, изящный лик: уголки красивых глаз подведены еле заметной алой дымкой, густые ресницы, аккуратный носик и тонкие губы. А длинные волосы — ещё длиннее, чем у Инь Чжу, — свободным водопадом спадали на спину.
С первого взгляда его легко можно было принять за девушку — этакая женственная утончённость в мужском обличье. И если бы Лу Хуаньи пренебрежительно не нащупал однажды его… яйца, точно решил бы, что перед ним девица.
Сейчас Чжуан Чао по указанию Лу Чжэньшу смирно сидел на диване, нацепив на лицо выражение предельной серьёзности и смирения.
— Пусть ты и демон, но когда принимаешь ванну, дверь необходимо запирать, — строго вычитывал его Лу Чжэньшу. — Что за непотребство?
— Ага, ага, я виноват, брат, — послушно закивал тот. — В следующий раз обязательно закрою.
— Вот и ладно, — Лу Чжэньшу кивнул и тепло улыбнулся.
Лу Хуаньи валялся на кровати и уже довольно долго слушал, как старший брат-наставник отчитывает оборотня за неплотно прикрытые двери.
Лу Чжэньшу подняли прямо из постели — Инь Чжу приволок его чуть ли не в полусне. На старшем брате всё ещё болталась пижама, причём пуговицы на воротнике были перепутаны. С чего вдруг при таком виде у него прорезался пыл читать нотации о приличиях?
Лу Хуаньи с минуту поглазел на его нелепый воротник, после чего поцокал языком:
— Старший брат, может, сходишь переоденешься? Явиться в чужой дом в пижаме и учить кого-то затворять двери в ванную… По-моему, вы друг друга стоите, так что чья бы корова мычала.
Лу Чжэньшу только сейчас заметил свой неряшливый вид. Он резко поднялся и принялся судорожно разглаживать складки на одежде, насупившись:
— Схожу наверх, захвачу сменные вещи, — хмурясь, произнёс он и повернулся к Хуаньи: — Ты пока отдыхай. Набирайся сил и жди меня.
— Ты ещё и вернёшься? — Лу Хуаньи покосился на него с лёгким скепсисом.
— А кто о тебе позаботится, если не я? — искренне изумился Лу Чжэньшу. — Чжуан Чао хоть и обрёл человеческий облик, но всё ещё слаб — сам едва на ногах держится, куда ему за тобой ухаживать.
— А то у меня тут людей больше нет? — Лу Хуаньи кивнул подбородком в сторону приоткрытой двери спальни, не видя в Чжуан Чао никакой слабости: парень был звонкоголосым и подвижным. — Да не парься, не сдохну. А если вдруг начну отбрасывать коньки, обязательно звякну, чтобы ты успел к последнему вздоху.
— Перестань нести чушь! — осадил его Лу Чжэньшу, раздосадованно сдвинув брови. — Всё, я пошёл.
— Ну иди-иди… — Лу Хуаньи сделал паузу, а затем тише добавил: — О том, что ты говорил… Завтра дам ответ.
— Не к спеху, — отозвался старший брат. — Сначала отлежись, восстановись, а там и вернёшься со мной.
— Да я вроде нормально уже? — Лу Хуаньи покрутил кистью, приподнял голову и посмотрел на свои ноги под одеялом. — По-моему, совсем цел.
— Раны на коже затянулись, а вот вред от тёмной скверны быстро не проходит. Нужно хотя бы пару дней выждать. Зайду дня через три, проверю, как ты.
Чжуан Чао встал и, потягиваясь, поплёлся следом за Лу Чжэньшу. Тот лишь вздохнул, глянув на юного духа, но прогонять не стал — позволил увязаться за собой.
— Ну… Давай, бывай, — пробормотал Лу Хуаньи. Стоило ему поесть и снова слечь, как силы опять покинули конечности. Он пластом лежал на матрасе, едва поворачивая глаза вслед уходящим: — Не забудь кого-нибудь прислать стену починить… А то сквозит, дубак собачий.
Лу Чжэньшу откликнулся от двери и увёл за собой Чжуан Чао.
Лу Хуаньи уронил голову обратно на подушку и уставился на тонкую трещину, расползшуюся по потолку.
В горле пересохло. Он попытался поднять руку и откинуть одеяло, чтобы встать за водой, но смог шевелить лишь большим и мизинцем — остальные три пальца будто намертво прилипли к простыне.
— Дядя Инь! — громко позвал Лу Хуаньи. — Хватит уходить в себя, вылезай и налей мне воды!
В щели приоткрытой двери спальни что-то мелькнуло. Лу Хуаньи не разглядел деталей, но и так знал, что там скрывается Инь Чжу.
Стоило старшему брату обронить фразу: «Как подлечишься — вернёшься со мной», как Инь Чжу бесшумно подался назад. По пути он умудрился задеть чашку и подушку на краю дивана, но, кажется, даже не заметил этого, забившись к самой стене в попытке слиться с обоями.
А когда Лу Хуаньи очнулся от своих мыслей, Инь Чжу уже окончательно спрятался в спальне.
Там давно никто не жил, пылищи накопилось — хоть лопатой греби. К тому же, когда они вытаскивали оттуда кровать, толком не убрались: бескаркасное кресло, лишние подушки и прочий хлам валялись в полном беспорядке.
И как только Инь Чжу сидел там так долго и не чихал от пыли?
Впрочем, догадался оставить щель, чтобы не задохнуться. Сметливый, ничего не скажешь.
После оклика в спальне некоторое время царила тишина. Наконец дверь медленно отворилась, и вышел Инь Чжу. Он взял стакан, налил воды, подошёл к кровати и протянул его Лу Хуаньи:
— Пей.
— И как я, по-твоему, должен пить лежа? Сглупил? — Лу Хуаньи не шелохнулся — да и не смог бы при всем желании. Он выразительно моргнул: — Подними меня, Ваше Величество.
Инь Чжу замёрз со стаканом в руках.
— Подними, говорю, — Лу Хуаньи упёрся спиной в матрас и с усилием подтянулся на полвершка вверх, принимая положение, при котором поперхнулся бы в первую же секунду. — Сжалься над больным, дядя.
Только тогда Инь Чжу кивнул. Он поставил стакан на раскладной столик, оставленный Лу Чжэньшу, и бережно помог Лу Хуаньи сесть.
Пока лежишь, бессилие не так заметно, но стоит сесть и осознать, что собственное тело тебе не подчиняется, как накрывает едкое, липкое чувство собственной беспомощности.
Инь Чжу снова поднёс стакан к его губам, осторожно поил водой, а затем аккуратно отставил посуду. В спальню он больше не уходил.
Казалось, демон судорожно ищет тему для разговора, чтобы разрядить неловкость, которой на самом деле не было — просто сгладить свой недавний побег.
— А у твоего старшего брата… мешок вместительный? — невпопад спросил он.
— А? — Лу Хуаньи вскинул взгляд.
— Смотрю, он оттуда всё подряд достаёт, — пояснил Инь Чжу. — Чего ни хватись — всё есть.
— А-а. Это ему учитель на совершеннолетие подарил. Особый пространственный мешочек — туда и десяток меня поместится, — ответил Лу Хуаньи. — За столько лет брат привык таскать его при себе, вот и вытаскивает что угодно по первой потребности.
— Понятно, — Инь Чжу потер ладони и снова опустился на край кровати с преувеличенно серьёзным видом.
Лу Хуаньи ожидал от него какой-нибудь огорошивающей глупости, но демон лишь тихо, едва слышно вздохнул и спросил:
— Так ты… вернёшься с ним в обитель?
Прямо, без экивоков и обиняков.
Лу Хуаньи замер. Плечи его ссутулились, он слегка сполз вниз. Инь Чжу тут же потянулся, убрал подушку, подложенную под поясницу, и помог ему снова лечь.
— Не знаю, — выдохнул Лу Хуаньи, глядя в потолок. — Мне нужно подумать.
Подумать…
Он понимал, что застрял в порочном круге. Каждая его мысль выглядела нелогичной, эгоистичной и вздорной, но вырваться из этого капкана не получалось. Оставалось только гонять мысли по кругу, пытаясь вытащить самого себя за волосы из этой ямы.
Инь Чжу, казалось, хотел что-то добавить, но, взглянув на лицо Лу Хуаньи, промолчал.
Незаметно подкрался вечер. Инь Чжу состряпал ужин, который выглядел паршиво, а на вкус оказался ещё хуже, и принялся ложка за ложкой потчевать больного.
Сил в руках у Лу Хуаньи немного прибавилось, хотя они всё ещё заметно дрожали. Он попытался взять ложку сам: зачерпнул рис, но не донёс до рта — всё рассыпалось. Зачерпнул снова — опять дрогнул и просыпал.
Инь Чжу сидел рядом и молча наблюдал за этими цирковыми номерами, пока Лу Хуаньи не потерял остатки терпения. Бросив ложку обратно в миску, он упёрся локтями и требовательно заявил:
— Корми давай.
Так миска и опустела.
После еды в мышцы вернулась малая толика силы. Теперь Лу Хуаньи мог хотя бы самостоятельно откинуть одеяло и присесть, хотя на ноги пока не вставал — опасался, что сделает два шага и повалится прямо в ноги Инь Чжу, отвесив ему нижайший поклон.
Пока Инь Чжу гремел посудой на кухне, Лу Хуаньи снова остался наедине со своими мыслями.
Из кухни доносился шум льющейся воды и стук тарелок, а в голове у него кружился дилеммой вопрос, заданный старшим братом.
Возвращаться?
Разумеется, ему хотелось вернуться. Да и наставник просил.
Но ведь через два года его не станет. Если он вернётся сейчас, покажется учителю на глаза — разве это не нанесёт старику лишнюю рану? Кому охота день за днём смотреть на живого мертвеца, чьи дни сочтены?
Лу Хуаньи глубоко вздохнул. В этот момент из кухни вышел Инь Чжу. Вытирая руки, он подошёл к журнальному столику, достал из нижнего ящика резинку для волос, которую ему когда-то купил Лу Хуаньи, собрал пряди в хвост и снова ушёл домывать посуду.
— Я не вернусь, — громко произнёс Лу Хуаньи, стоило демону закончить и вернуться в комнату. Он спешил выплеснуть эти слова, точно боясь, что через секунду передумает. — Я… останусь.
На лице Инь Чжу не отразилось ни капли удивления. Он даже бровью не повёл. Просто опустился на край кровати, чуть склонил голову набок и тихо сказал:
— Но ты ведь хочешь вернуться.
—…Да, черт возьми, хочу! Но не могу, — Лу Хуаньи криво усмехнулся. — Мне осталось всего ничего. Зачем мозолить старику глаза?.. Не вернусь. Меньше видеть будет — меньше расстроится.
— Но если ты не вернёшься сейчас, пока жив, ему будет только горше, — убеждённо произнёс Инь Чжу. Он подался вперёд, заглядывая Лу Хуаньи прямо в глаза: — Ты жив, но отказываешься встречаться с ним. Вот что по-настоящему больно.
—…Если я перестану появляться у него на глазах прямо сейчас, его привязанность ко мне постепенно угаснет, разве нет? — с трудом проговорил Лу Хуаньи.
— Сколько лет ты пробыл в обители клана? — спросил Инь Чжу.
— Сколь себя помню, — ответил Лу Хуаньи.
— Больше десятка лет. Разве может такая связь растаять за какие-то два года? — Инь Чжу подвинулся ещё ближе.
Лу Хуаньи, беспомощно сидевший на кровати и слушавший его, выглядел необычайно покорным — даже непослушные вихры на его голове вроде как разгладились.
Демон замолчал. Вдруг ему вспомнилась та ночь, когда Лу Хуаньи ни с того ни с сего коснулся его лица. Рука у Хуаньи была тёплой, отдавала тем самым умиротворением, к которому Инь Чжу так стремился. Пальцы тогда сжались на его щеке, а большой палец едва ощутимо провел по губам.
Инь Чжу поднял руку. Убедившись, что Лу Хуаньи не собирается уворачиваться — да и сил бы не хватило, — он легонько коснулся его щеки. Голос демона невольно понизился:
— Мы с тобой знакомы всего пару месяцев. Но даже если бы я захотел забыть тебя, двух лет мне точно бы не хватило.
— А сколько бы потребовалось? — Лу Хуаньи перехватил его запястье. Хватка была слабой, почти невесомой.
— Не знаю, — Инь Чжу не отводил взгляда. — Но ты… совсем не похож на тех людей, которых я встречал раньше. Поэтому я буду помнить тебя долго.
В чём именно заключалась эта разница, демон и сам не смог бы объяснить.
Просто не такой.
Как та одинокая тучка, замеченная им однажды в небе над улицей. Или как тонкий аромат цветущего османтуса, принесённый августовским ветром.
Ничем не особенный — просто показавшийся ему удивительно правильным и родным.
Лу Хуаньи некоторое время молча смотрел на Инь Чжу. Губы его разомкнулись, сомкнулись, затем он неожиданно подался вперёд, ухватил демона за воротник и потянул на себя.
Инь Чжу опешил, но сопротивляться не стал — позволил притянуть себя вплотную. Расстояние между их лицами стремительно сократилось. Лу Хуаньи замер — всего на неуловимое мгновение, — а затем подался ещё ближе и поцеловал его.