Сочельник выдался шумным: улицы и переулки окончательно погрузились в атмосферу безудержного веселья.
Яблоки в изысканной пестрой обертке кочевали из рук в руки, сопровождаемые теплыми пожеланиями и искренними улыбками. Повсюду царила праздничная суматоха, кругом звучал радостный смех.
Лу Хуаньи тоже спустился вниз и купил парочку яблок. Наведя в телефоне справки о том, как правильно их украшать, он постарался обернуть их по всем правилам: обвязал яркими листами, приладил сверху пышный розовый бант и с чувством глубокого удовлетворения щелкнул по нему пальцем.
Инь Чжу все еще дрых. Как заявился два дня назад, так и не разлеплял веки. Хуаньи от отчаянной скуки пытался подносить к его носу всякую еду — а вдруг дурманящий аромат одолеет спячку и пробудит этого великого дяду? Впрочем, проделал он такой трюк лишь единожды: слишком уж глупо выглядело, да и немилосердно как-то.
Но скука донимала немилосерднее.
Лу Хуаньи скоро мог бы пересчитать все волоски на голове чешуйчатого сожителя. Загибая пальцы, он подсчитал, что доплелся-таки до Сочельника. Вязкие, тихие дни тянулись бесконечно — да так тихо, что на душу поневоле закрадывалась тревога. Посему, когда раздался дверной звонок, Хуаньи вздрогнул. Поднявшись, он пошел открывать.
Прямо в лицо ему ткнулся огромный, вырвиглазно-пестрый букет из яблок, наряженных в глянцевую обертку. Хуаньи оторопел и отступил на пару шагов, прежде чем разглядел гостя:
— Старший брат?
Лу Чжэньшу строго насупил брови, окинув младшего быстрым взглядом:
— Во что ты вырядился? Совсем распустился, стоит только отлучиться из клана.
— У нас, людей двадцать первого века, эта штука называется пижамой, — Хуаньи потянул за край мягкого хлопкового комплекта и пропустил гостя в квартиру. — Ты какими судьбами?
Лу Чжэньшу впихнул ему в руки яблочную охапку и с совершенно серьезным видом произнес:
— Навестить тебя решил. Посмотреть, как поживаешь, а заодно забрать назад на гору. — Не дождавшись мгновенного ответа, он добавил: — Скоро Новый год.
Каждый праздник Наставник устраивал грандиозный пир для всех обитателей горы. За праздничный стол мог усесться любой — даже мелкие духи, еще не успевшие обрести человеческий облик, получали свое угощение.
После пира Наставник собирал учеников своего клана. Начинались долгоиграющие байки о событиях ушедшего года. Учитель помнил каждую мелочь, даже то, о чем сами ученики давным-давно забыли, и со смаком смаковал их промахи — настоящее публичное позорище, от которого горели уши.
И все же те дни были наполнены искренним весельем.
В обители клана не запрещали ни хмельное, ни мясо. Наставник твердил: «Служителям Дао не гоже цепляться за мелочи. Истребление демонов — общее предназначение, но жизнь каждого — его собственный путь. Какой смысл толковать о самосовершенствовании, если не научился жить? Зачем лишать себя радостей бытия суровыми запретами?»
Хуаньи подозревал, что Наставнику просто нравилось вкусно поесть и выпить, но эта широта взглядов неизменно вызывала восхищение.
А что в этом году? Вернуться ли ему?
— И что у тебя за разгром?.. — не давая ему додумать, проворчал Лу Чжэньшу.
Он вошел, притворил дверь и принялся быстро подгребать с дивана брошенные вещи:
— Одежду нельзя швырять где попало. Белое надо стирать сразу, иначе грязь въестся...
Его рука уже тянулась к бескаркасному креслу-мешку, когда Хуаньи внезапно опомнился:
— Старший брат, стой!
Но тот оказался быстрее.
Его ладонь сослепу шлепнулась прямо на лицо Инь Чжу. Ощутив под пальцами что-то теплое, дышащее и явно живое, Лу Чжэньшу замер на мгновение, а затем ловким движением выхватил из пространственного мешочка меч. Заслонив младшего спиной, он уронил собранную одежду обратно на пол и гаркнул:
— Кто дерзнул бесчинствовать в этом доме?!
Ответом ему послужил лишь едва слышный — совсем тихий — похрапывающий соп.
Лу Хуаньи досадно зажмурился. Перед самым выходом ему показалось, что Инь Чжу подмерзает, и он заботливо укутал его пледом с головы до ног.
— Это мой сосед, — Хуаньи вынырнул из-за широкой спины брата, мягко отвел его руку с оружием в сторону и сдернул плед. — Змеиный демон. Впал в спячку.
— Ты делишь кров с демоном? — Лу Чжэньшу и не думал опускать клинок.
— Ну да, — подбирая с пола вещи, отмахнулся Хуаньи. — Вспомни, мы на горе с демонами вообще в снежки играли.
— Горная нечисть чиста помыслами! А это — городская... — Старший брат намеревался ткнуть острием меча в спящего.
— Лу Чжэньшу! — Хуаньи без церемоний швырнул в него охапкой грязных вещей. — Раз уж пришел, иди стирай!
Старший брат обернулся и уставился на него строгим взглядом.
Хуаньи стиснул зубы, подошел, вырвал у него меч, бесцеремонно затолкал назад в мешочек на поясе и за плечи усадил старшего на диван:
— Сиди. Я заброшу белье в машинку и все тебе объясню.
— Объяснишь и вернешься со мной на гору праздновать? — насупился Лу Чжэньшу.
Хуаньи не ответил. Собрав одежду, он направился к стиральной машине.
Заливая гель для стирки, он спешно обдумывал версию, которая подошла бы для ума его прямолинейного старшего брата. Вернувшись, он изложил суть.
— То есть этот демон рисковал жизнью, спасая тебя, да еще и отдал с десяток собственных чешуек для лечения? — Насупившись, Лу Чжэньшу указал пальцем на бесчувственное тело в кресле.
— Именно! — закивал Хуаньи. — Ты же знаешь, брат, я слишком добр. Рука не поднимается убивать призраков или демонов. Вот и попался в ловушку к злодеям, едва жизни не лишился... Благо Инь Чжу подоспел.
— В таком случае мы перед ним в долгу, — веско произнес Лу Чжэньшу. — В этом году мы обязаны доставить его на гору. Хоть на носилках! Пусть братья отблагодарят его как следует.
— Да ну, не стоит... — пробормотал Хуаньи.
— Нельзя! — отрезал старший. — За каплю добра платят сполна!
— Платят-платят, — Хуаньи с усталым огорчением потер лицо. — Да только если ты отсечешь ему голову, он и тогда вряд ли очнется.
— Потерять десяток чешуек ради спасения — тяжелейший урон духовной сути, — смягчился Лу Чжэньшу. — Я приготовлю что-нибудь вкусное. Отблагодарю его стряпней.
— Не факт, что он проснется к обеду, — заметил Хуаньи.
— Тогда отблагодарю тебя, — Старший брат ласково потормошил его по шевелюре. — Идет?
Проводив старшего взглядом на кухню, Хуаньи почесал щеку и тихо усмехнулся. Из кухни донеслось звяканье посуды.
Хуаньи присел на корточки возле кресла и прошептал:
— Дядя Инь, вставай жрать. Мой старший брат готовит — пальчики оближешь! Я в детстве от его стряпни как колобок катился, только потом вытянулся. Поднимайся, хватит дрыхнуть, обедать пора...
Едва прозвучало слово «обедать», как зрачки под веками Инь Чжу заметно дернулись, и он медленно приоткрыл глаза.
— Так, молчи, я сам угадаю! — обрадовался Хуаньи. В груди вспыхнуло неожиданное, теплое чувство. — Есть хочешь, да?
Взгляд Инь Чжу постепенно обрел четкость и сфокусировался на сияющем лице сожителя. Глядя на эту улыбку, демон и сам невольно чуть изогнул губы, но тут же насторожился:
— Кто там на кухне?
— Мой старший брат, — Лу Хуаньи улыбался во весь рот. — Старший брат-наставник, который готовит просто невероятно.
—... О как.
Инь Чжу приподнялся, опираясь на локти, и бросил быстрый взгляд в сторону кухни.
Из проема виднелась лишь спина — статная, подтянутая. Высокий мужчина уверенно и ловко орудовал кулинарной лопаткой.
Инь Чжу слегка нахмурился.