Лу Хуаньи ничего не ответил Инь Чжу.
Этот торопливый, абсолютно неумелый поцелуй выпивал весь воздух из лёгких. Инь Чжу не давал ему даже передохнуть: едва разжав губы на какую-то долю секунды, он тут же припадал к нему снова. Мягкие губы бестолково тёрлись, влажный язык настойчиво скользил меж зубов, и время от времени змей слегка прикусывал его.
На настоящий поцелуй это походило мало.
Однако лёгкая, предельная боль, отзывавшаяся на губах, пробуждала в глубине души смутные мысли, в которых не хотелось сознаваться даже самому себе.
Упёршись руками в широкие плечи Инь Чжу, Лу Хуаньи попытался слегка отпихнуть его. Тот, ощутив, видимо, что его спутник задыхается, провёл напоследок языком по губам и отстранился. Змей тяжело, прерывисто дышал и упрямо пырился на него, а в глубине его зрачков полыхало нечто такое, во что Лу Хуаньи не рисковал вглядываться слишком пристально. Он снова толкнул Инь Чжу в грудь, собираясь хоть что-то сказать, но, сомкнув губы, вновь ощутил на них обжигающий след поцелуя.
Мужчина, только что целовавший его, нависал сверху, упираясь руками в матрас, и пристально, непонятно смотрел прямо на него.
Лу Хуаньи почему-то не решался спросить, что всё это значит.
Инь Чжу был абсолютно неискушён в человеческих чувствах. Даже те слова, которыми змей накануне убеждал его вернуться — мол, связь между учеником и Учителем не стирается так просто, — Лу Хуаньи счёл выстраданными на собственном опыте.
Кто знает, быть может, в далёком прошлом от Инь Чжу уже уходил кто-то дорогой, и древнему змею потребовались века — долгие, неизмеримые века, потраченные на то, чтобы окончательно вытравить эту память из сердца.
А что он чувствует к нему теперь?
Что это? Инстинктивное собственничество могучего демона, защищающего свои владения, или нечто совсем иное?
— Понял? — проговорил наконец Инь Чжу, когда к нему вернулось ровное дыхание. Взгляд его снова стал прежним, привычно-невозмутимым. — Лу Хуаньи.
— Что понял? — растерялся тот, не сразу сообразив, к чему он клонит.
— Я хочу быть не таким, как все остальные, — отрезал Инь Чжу.
— А, — Лу Хуаньи попятился назад, вдавливаясь в подушку. — Понял.
Инь Чжу нахмурился. Было видно, что ответ его не слишком устроил, хотя сам змей вряд ли смог бы объяснить, что именно его не устраивает.
Лу Хуаньи сказал, что всё понял.
Но что именно он понял?
«Быть не таким, как остальные»... В чём именно заключается эта разница, Инь Чжу и сам толком не знал. На самом деле суть заключалась в ином, просто он не подобрал правильных слов.
«У меня есть только ты. Значит, и у тебя должен быть только я. Это честно».
— Иди-ка ты в душ, дядя, — Лу Хуаньи похлопал его по плечу. — Ополоснёшься — и спать. Завтра у нас с самого утра утренний сбор.
— Что за сбор? — Инь Чжу перехватил его руку и слегка сжал. Его длинные, с чётко прорисованными костяшками пальцы мягко надавили на подушечки пальцев Лу Хуаньи. Тот вздрогнул: по коже, точно слабая электрическая искра, пробежал табун мурашек.
—... Ну, собрание. Соберёмся всей братией, поболтаем о том о сём, а потом пойдём завтракать, — Лу Хуаньи высвободил руку и указал подбородком в сторону ванной. — Шагай давай.
Инь Чжу сдвинул брови так, что на лбу пролегла глубокая складка. С невероятно озадаченным видом он слез с кровати и, то и дело оглядываясь, поплёлся в ванную комнату.
Едва щёлкнул замок ванной, Лу Хуаньи со свистом выдохнул.
— Блядь...
Закинув руку на лоб, он тяжело вздохнул. Другой рукой потянул вниз пояс штанов — в паху стало невтерпёж тесно. Помявшись секунду, он залез рукой внутрь и пару раз рьяно провёл по натянувшейся плоти. Зашумевшая в душевой вода мгновенно вернула его к реальности. Лу Хуаньи поспешно выдернул руку, уставился на собственную ладонь и снова с чувством выругался:
— Да ёб твою мать...
Выйдя из душа, Инь Чжу обнаружил, что снова забыл прихватить с собой сухую одежду. Он уже собирался окликнуть Лу Хуаньи, но, приоткрыв дверь, увидел аккуратно сложенные штаны и рубашку на маленьком табурете у входа. Он поднял взгляд: Лу Хуаньи вытянулся на кровати, замерев, будто спал.
— Лу Хуаньи, — позвал Инь Чжу.
В ответ — тишина.
Змей вздохнул и принялся облачаться в приготовленные вещи. Фен включать не стал: хоть эта штуковина и забавно дула тёплым воздухом, шуму от неё было слишком много. Лу Хуаньи, судя по всему, уже отрубился, и тревожить его не хотелось.
К тому же Лу Хуаньи сегодня был искренне рад.
Пусть сам Инь Чжу и пребывал в некоем смятении, радость Лу Хуаньи буквально сияла на его лице — размашистыми иероглифами, разве что на стену не вывешивай.
Взяв полотенце, Инь Чжу небрежно промокнул длинные пряди. В комнате стояло тепло, да и собственная температура тела у него после купания поднялась, так что волосы мгновенно высохли наполовину. Ещё пару раз взъерошив шевелюру, он, не переставляя ног, бесшумно скользнул к самой кровати.
Лу Хуаньи действительно спал. Дыхание его было ровным и мерным. В мягком оранжевом свете ночника слегка розовели щёки — должно быть, снилось что-то хорошее. Тень от длинных ресниц отпечатывалась на коже изящным полукругом.
Инь Чжу некоторое время молча разглядывал его, затем обогнул изножье и тихо взобрался на матрас. Поколебавшись, обращаться в маленькую змейку он не стал — вместо этого подобрался ближе к парню.
— С тем, кто играет на гуцине, не гуляй, — тихо, вполголоса пробормотал Инь Чжу. — Не позволяй старшим братьям тискать тебя и трогать. Учителя обнимать можно... но тоже ненадолго...
Он запнулся, глубокомысленно кивнул собственным мыслям и ещё немного подвинулся к Лу Хуаньи.
— Ладно. Больше ничего. Спи.
Пробормотав это, змей снова кивнул, протянул руку и щёлкнул выключателем ночника. Комната погрузилась во тьму, и он смежил веки.
На следующее утро, когда Инь Чжу открыл глаза, Лу Хуаньи рядом уже не было. Заставив себя проигнорировать бунтующий организм, каждая клеточка которого требовала немедленно убраться обратно под одеяло, змей сел и потёр глаза. Из ванны доносились тихий плеск и шуршание — Лу Хуаньи уже умывался.
Инь Чжу ещё немного потеребил веки и уставился в одну точку, впав в ступор. Ему казалось: стоит лишь прилечь — да даже не прилечь, просто прислониться к чему-нибудь твёрдому, — и он мгновенно провалится в сон.
Вскоре из умывальни вышел Лу Хуаньи. Он поправлял воротник своей одежды и, вскинув взгляд на кровать, не удержался от смешка при виде упрямого, бороющегося со сном змея:
— Вы спать-то собираетесь, ваше величество, или как?
— Не хочу, — Инь Чжу сладко зевнул. — Хочу посмотреть на ваш утренний сбор... Ты чего это нарядился?
— А у нас на утренний сбор все так одеваются, — Лу Хуаньи окончательно расправил ворот и развёл руки в стороны, демонстрируя даосское облачение. — Ну как, красиво? Это самое шикарное даосское облачение во всех окрестных деревнях! Наставник лично заказывал у мастера.
Инь Чжу про себя признал: одежда действительно смотрелась отлично.
Это был наряд из пепельно-серой ткани с более тёмным широким поясом, безупречно подчеркивавшим тонкую талию Лу Хуаньи. Просторные рукава практически полностью скрывали кисти рук, наружу торчали лишь кончики пальцев, цеплявшиеся за край ткани. Единственным диссонансом во всём этом великолепии выглядели домашние тапочки на ногах и растрёпанные кудри на голове.
Инь Чжу за свою жизнь видал немало даосов: и тех, что строго блюли традиции в классических мантиях, и отступников-еретиков, не бреющих бродяг. Но вот кудрявого юного даоса, чьи непокорные завитки не поддавались ни одному гребню, он встречал впервые.
— Красиво, — произнёс Инь Чжу. Поразмыслив секунду, добавил: — У меня тоже такое есть.
— Ты тоже даосские мантии носил? — Лу Хуаньи удивленно вскинул бровь.
— Не мантию, — возразил Инь Чжу. — Похоже на твою одежду. Так одевались люди в давние времена.
—... А-а, — до Лу Хуаньи только сейчас дошло. — Древний наряд?
— Ну да, — кивнул змей. — Я запоминал, как меняется человеческая мода. Порой, когда спускался с гор, сотворял себе подходящее платье, чтобы прохожие не глазели.
— Сотворял, значит? — Лу Хуаньи предпочёл пропустить мимо ушей упоминания о «спусках с гор» (было бы глупо полагать, что древнее существо тысячу лет просидело на одном месте). — А ну-ка, яви чудо! Покажи.
Инь Чжу вскинул бровь, слез с кровати и подошёл к нему вплотную. Походя хозяйским движением проведя ладонью по его талии, он удовлетворённо приласкал ткань, цокнул языком и выдохнул:
— Ладно.
Лу Хуаньи пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы при этом прикосновении не взвиться соколом под самый потолок.
Пообещав, Инь Чжу тут же приступил к делу. Ему не требовалось никаких отсчётов — он просто сделал шаг вперёд, и его современная одежда подёрнулась прозрачной дымкой. Когда магия рассеялась, на нём красовалось роскошное древнее одеяние глубокого чёрного цвета.
Ворот и широкие обшлага украшала изысканная золотая вышивка, а на полах рукавов алел огненный узор — точно такой же, какой Лу Хуаньи видел на лбу Инь Чжу в его змеином облике. Поверх халата наплечье венчала угольно-чёрная накидка с пышной меховой опушкой, выглядевшая невероятно тёплой.
Вместе с одеянием изменились и волосы: они мгновенно отрасли до поясницы и вольной волной рассыпались по плечам. Змей похлопал глазами, выжидательно уставившись на Лу Хуаньи.
Лу Хуаньи разглядывал его молча, сжав губы в узкую нить. По его лицу невозможно было понять, восхищён он или, напротив, недоволен.
Инь Чжу под этим пристальным взглядом быстро эволюционировал из «жду похвалы» в состояние «пора делать ноги».
— На утренний сбор... — не выдержал змей. — Идём или как?
— А, да, идём, — наконец опомнился Лу Хуаньи, всё ещё придирчиво рассматривая его длинные локоны. — Слушай, тебе же так неудобно будет. Может, завязать их?
— Можно, — Инь Чжу посмотрел на него. — Но та штука, которую ты мне купил, осталась дома.
—... Ерунда, сбегаю к старшей сестре, попрошу ленту. Подожди секунду, — бросил Лу Хуаньи. — Я одна нога здесь, другая там.
— К той, что на гуцине играет? — Инь Чжу опять состряпал недовольную мину.
— Да нет же, — на автомате ответил Лу Хуаньи и только потом поднял глаза на змея: — К той, что на саньсяне шпарит.
— А, — кивнул Инь Чжу.
И оба замерли, глядя прямо друг другу в глаза.
Откуда только взялась эта нелепая охота — с самого ранья нарядиться в тяжеленные, с длинными рукавами и полами одежды и играть в «кто кого пересмотрит»? Но раз уж змей затеял эту игру, Лу Хуаньи отступать не собирался.
В конце концов у него аж глаза заслезились. Лу Хуаньи с досадой вздохнул, потёр веки и смахнул выступившую слезу:
— Всё, я погнал. Буквально на пару минут.
— Угу, — у Инь Чжу глаза тоже защипало, но сдаваться он не стал. Вместо этого он шагнул ближе, сгрёб Лу Хуаньи за талию и, наклонившись, чмокнул его в щёку. — Иди.
Лу Хуаньи остолбенел на мгновение, после чего развернулся и выскочил из комнаты, едва не сорвав дверь с петель.
Блядь.
И какого хрена у змеиного демона такая высокая температура тела?! Похоже, у него просто похоть из всех щелей прёт!
Стоило разок поцеловаться — и всё, тормоза отказали? Липнет при каждом удобном случае!
Мысленно матерясь на чём свет стоит, Лу Хуаньи добежал до женской половины подворья, выпросил у Лу Линьцин две шелковые ленты и примчался обратно. Инь Чжу так и стоял посреди комнаты — ровно на том же месте, не шелохнувшись. Увидев вбежавшего парня, он расплылся в довольной улыбке и ткнул в него пальцем:
— Красный весь.
— Заткнись, — Лу Хуаньи направил на него палец с зажатыми лентами. — Шагай сюда, причёсывать буду.
Инь Чжу послушно притащил табуретку и уселся перед ним. Вопросов в духе «а что, я сам не могу завязать?» у него даже не возникло.
Парикмахерский талант Лу Хуаньи оставлял желать много лучшего. Он со своими-то кудрями толком сладить не мог, что уж говорить о чужой шевелюре. Все его познания ограничивались тем, что он в далёком детстве подсмотрел за старшими сёстрами.
— А зачем тебе две ленты? — Инь Чжу наконец заподозрил неладное.
— Ничего ты не понимаешь, — авторитетно заявил Лу Хуаньи. — Так красивее.
—... Красивее? — Инь Чжу попытался скосить глаза наверх, чтобы уразуметь, какую чертовщину творит с его волосами этот кудрявый парикмахер.
— Красивее! Да зашибись как круто! — вдохновенно врал Лу Хуаньи, лихорадочно приспосабливая в уме технологию вязки двух хвостиков. — Поверь на слово, выглядеть будешь — отпад.
— Ну ладно, — змей свято уверовал и больше не издал ни звука.
Закончив «причёску», Лу Хуаньи взглянул на результат, тут же прыснул в кулак и от греха подальше отвернулся. Натянув поверх даосского облачения тёплую накидку из шкафа, он повёл змея на выход.
Инь Чжу с абсолютно гордым и величественным видом шествовал за ним, поскрипывая половицами. На голове его красовались два чудовищных, растрёпанных хвоста: ленты сползли, а отдельные пряди торчали в разные стороны, точно заячьи уши. Демон смутно догадывался, что что-то здесь нечисто, но беспредельное доверие к Лу Хуаньи заставляло его держать осанку и беззаботно шагать прямо в Главную залу.
Утренний сбор вот-вот должен был начаться, и в залу уже набилась вся братия клана. Главный наставник, восседавший во главе, бросил случайный взгляд в сторону вошедших и чуть не подавился свежезаваренным чаем:
— Гм... Уважаемый Инь... Ваше чувство стиля весьма... оригинально.
Инь Чжу опешил. Он поднял руку, пощупал собственную шевелюру и медленно повернул абсолютно каменное лицо к Лу Хуаньи.
Лу Хуаньи резко отвернулся к стене, сжав челюсти так, чтобы не расхохотаться на весь храм.