На этот раз Чу Чжань очнулся от дикой, разрывающей боли во всём теле. Ощущение было таким, будто по нему несколько раз со смаком проехался тяжёлый грузовик.
Резко распахнув глаза, он обнаружил, что всё ещё находится в салоне автомобиля. В воздухе витал тяжёлый, двусмысленный запах прошедшей страсти. Белая рубашка Гу Цзиньяня была беспорядочно расстёгнута, но по сравнению с тем, во что превратилась одежда Чу Чжаня, выглядел тот почти прилично.
Чу Чжань попытался шевельнуться и тут же зашипел от резкой вспышки боли. Сдавленно выдохнув, он вышипел:
— Что со мной?.. Я ниже пояса теперь вообще инвалид?
Гу Цзиньянь нахмурился:
— Не драматизируй. Всё не так страшно.
Когда туман в голове немного рассеялся, Чу Чжань сообразил, что полулежит в объятиях Гу Цзиньяня, а его бёдра и длинные ноги едва прикрыты пиджаком последнего.
Из-за перегородки донёсся сдержанный голос помощника Тона:
— Генеральный директор Гу, мы прибыли.
Не успел Чу Чжань сообразить, куда именно они приехали, как в окне замаячили фигуры: семеро или восьмеро врачей и медсестёр в белых халатах на всех парах катили к машине каталку.
— Это ещё что за представление?! — Чу Чжань округлил глаза.
— Тебе нужно показаться врачам.
Чу Чжань тут же задёргался, но от резких движений вдоль позвоночника прошиб холодный пот:
— Дай мне хотя бы штаны надеть!
— От твоих штанов одни воспоминания остались, — не терпящим возражений тоном отрезал Гу Цзиньянь и подхватил его на руки, переправляя на каталку.
Чу Чжань сгорал от стыда и закрыл лицо локтем.
«Не так страшно» в понимании Гу Цзиньяня вылилось для Чу Чжаня в настоящий ад. Ещё до погружения в гипноз он с опаской думал, что рано или поздно окажется на приёме у проктолога, и вот пожалуйста — чего боялся, на то и напоролся.
После серии осмотров и манипуляций Чу Чжань был на грани обморока. Находясь в полузабытьи, он услышал разговор Гу Цзиньяня с его знакомым врачом.
— Обалдеть... Ты как умудрился его до такого состояния довести?
Гу Цзиньянь раздражённо огрызнулся:
— Он сегодня выглядел так... В общем, я увлёкся и немного потерял контроль.
Врач сочувственно цокнул языком:
— Это называется «немного»? Чтобы устроить человеку разрыв, нужно пройтись по нему раз семь или восемь, не меньше.
У Чу Чжаня потемнело в глазах. От услышанного его едва не вывернуло прямо на белоснежную простыню. Он категорически отказывался понимать, каким образом созданный гипнозом мир удерживает такую реалистичную преемственность сюжетных линий.
Каждая неожиданность бьёт под дых. Притворившись, что всё ещё без сознания, Чу Чжань судорожно соображал, что делать дальше.
Гу Цзиньянь, судя по звукам, постоял пару мгновений у кровати, а затем бросил медику:
— Завязывай со своими нотациями. Живо поставь его на ноги.
Врач вздохнул:
— Опомнился? Когда гормоны в голову ударили, о самоконтроле ты почему-то не думал.
С этими словами врач приблизился к койке и потянулся, чтобы откинуть одеяло, но Гу Цзиньянь перехватил его запястье.
— Ты чего удумал? — буркнул Гу Цзиньянь.
— Лекарство нанести, чего ещё? — Врач недоуменно пожал плечами, демонстрируя тюбик с мазью. — Отпусти, господин гендиректор. Или ты не хочешь, чтобы твой драгоценный кумир поправился?
Гу Цзиньянь нахмурился, но руку медленно разжал.
Чу Чжань понял, что больше притворяться не выйдет. Едва он собрался открыть глаза, как услышал суровый голос Гу Цзиньяня:
— Отдай мазь и выкатись отсюда.
Чу Чжань абсолютно не горел желанием быть обследованным ни врачом, ни уж тем более Гу Цзиньянем.
Когда в палате остались только они вдвоём, Гу Цзиньянь откинул одеяло, выдавил на палец порцию мази и уже занёс руку, как вдруг встретился взглядом с Чу Чжанем.
Гу Цзиньянь на мгновение замер:
— Очнулся?
Чу Чжань безмятежно-каменным взглядом окинул палец с лекарством и произнёс:
— Оставь. Я сам.
— Как ты сам справишься? Ты же даже не дотянешься нормально. — Гу Цзиньянь слегка хлопнул по одеялу: — Повернись на живот.
— Оставь мазь, я сказал, сделаю сам, — чеканя каждое слово, повторил Чу Чжань.
Гу Цзиньянь вглядывался в его лицо пару секунд, а затем сощурился:
— Ладно. Сам так сам.
Он взял руку Чу Чжаня и перенёс жирный катышек мази на его палец. Уходить, впрочем, не собирался: засунул руки в карманы и с вальяжным видом уставился на него.
— Выйди.
— Намажешься — и выйду.
Сжав зубы, Чу Чжань смерил его уничтожающим взглядом, залез рукой под одеяло и изогнулся в невероятно неестественной позе.
Гу Цзиньянь тем временем снисходительно давал инструкции:
— Втираешь — аккуратно вращай пальцем, не забудь.
— Заткнись!
Каждое микродвижение отзывалось болью во всём теле. Чу Чжань искусал губы добела, но не издал ни единого стона. Лишь когда терпкая боль стала совсем невыносимой, из его груди вырвалось сдавленное ругательство:
— Гу Цзиньянь, сука... чтоб тебя...
Когда экзекуция закончилась, Чу Чжань без сил откинулся на подушки. Одежда промокла от холодного пота.
В такие минуты Чу Чжаню больше всего на свете хотелось плюнуть на всё и выйти из сеанса. Но сделать этого он не мог: мало того что жутко болело тело, так он ещё и машину от пациента принял. Придя в себя, он решил опробовать первый план, который они обговаривали ещё перед гипнозом.
Чтобы быстро вернуть эти искажённые, токсичные отношения в нормальное русло, идеальным ходом станет классическая амнезия. Раз Гу Цзиньянь в подсознательном мире одержим именно Чу Чжанем, значит, тот занимает в его уме ключевое место.
А раз так, нет смысла копаться в причинах прошлых обид и ссор.
Что бы ни думал Гу Цзиньянь, после «амнезии» Чу Чжань превращается в чистый лист. Если Гу действительно хочет быть с ним, он не станет пачкать эту белизну прежней грязью.
Чу Чжань перевёл взгляд на стоящего рядом мужчину и выговорил:
— Гу Цзиньянь... Не буду скрывать: я потерял память.
* * *
Гу Цзиньянь уставился на него как на законченного идиота. На его лице проступила глумливая, ядовитая ухмылка:
— Память потерял? И при этом помнишь, как меня зовут? Чу Чжань, я-то думал, у тебя только задница пострадала, а выходит, ещё и мозги отшибло?
Чу Чжань спорить не стал. Он прекрасно понимал, что любой вменяемый человек поднимет его на смех. Спокойно и сдержанно он продолжил:
— Веришь ты или нет, но я действительно ничего не помню из прошлого. Мои воспоминания начинаются с того дождливого дня на эстакаде.
Он опустил глаза, и длинные ресницы скрыли его взгляд.
— Я помню только тебя. Помню, кто ты такой.
Взгляд Гу Цзиньяня стал тяжелее. Уголки его губ поползли вверх:
— Хоть твоя сказочка про амнезию — дичайший штамп и банальщина, но звучит, черт возьми, приятно.
— Гу Цзиньянь, я не знаю, что между нами происходило в прошлом. Но сейчас ты единственный, кого я знаю. И я не хочу, чтобы между нами сохранялись эти принудительные, уродливые отношения.
— И чего же ты хочешь?
Чу Чжань глубоко вздохнул:
— Если раньше я в чём-то перед тобой провинился — я прошу прощения. Но если я тебе действительно дорог, давай с сегодняшнего дня попробуем начать всё заново. По-новому. Попробуем просто встречаться.
Закончив, он поднял глаза и впился взглядом в Гу Цзиньяня, ловя малейшие изменения в его лице.
Гу Цзиньянь молчал, не сводя с него тёмных, непроницаемых глаз. Насмешка сошла с его лица, а за зрачками угадывалась сложная, трудночитаемая гамма чувств.
Спустя долгое время он спросил:
— И как, по-твоему, мы должны «встречаться»?
— Так, как встречаются нормальные люди.
— А как встречаются нормальные люди?
* * *
Чу Чжань поначалу подумал, что Гу Цзиньянь опять издевается и передёргивает. Но, вглядевшись, с удивлением понял: тот ничуть не шутит. Напротив, вопрос прозвучал предельно серьёзно и даже с каким-то детским любопытством.
Вот только сам Чу Чжань попал в тупик: всю жизнь он был погружён в работу и отродясь ни с кем не встречался.
Пока он судорожно подбирал слова, Гу Цзиньянь произнёс:
— Ладно. Я принимаю твоё предложение. Как придумаешь, как именно мы будем «встречаться», — дашь знать.
Сегодня Гу Цзиньянь успел провести переговоры на восьмом этаже закрытого клуба «Ланьгуан», преподать урок Ли Мину, а затем ещё несколько часов промучить Чу Чжаня в машине.
Дел у него оставалось выше крыши. Оставив у дверей палаты парочку телохранителей, он распорядился, чтобы помощник Тон вызвал водителя и отвёз его в офис.
Всю дорогу он прокручивал в голове слова Чу Чжаня.
«Потеря памяти?» Чушь собачья, конечно. А уж романтические свидания... Гу Цзиньянь мысленно хмыкнул: «Кто вообще, к черту, станет с тобой уныло встречаться?»
Помощник Тон, бросив взгляд в зеркало заднего вида, заметил, как выражение лица босса меняется от ядовитой насмешки до самодовольного удовольствия. От этого зрелища у помощника аж мурашки по коже побежали.
В этот момент телефон в его кармане завибрировал. Тон ответил на вызов:
— Понял. Принято.
Сбросив звонок, Тон обернулся к Гу Цзиньяню:
— Генеральный директор Гу, возникли проблемы с объектом в районе Цзинъян.
— Этот ЖК завершили ещё пару месяцев назад. На днях должна была пройти финальная приёмка. Что там ещё могло произойти?
— Говорят, объект не прошёл пожарную инспекцию.
Гу Цзиньянь презрительно фыркнул:
— Что за бред? Его проверяли вдоль и поперёк десятки раз.
Тон нахмурился:
— Наверняка это связано с сегодняшним инцидентом в закрытом клубе «Ланьгуан».
— Без тебя знаю, — Гу Цзиньянь вальяжно откинулся на спинку сиденья и повернулся к окну, за которым мелькали городские пейзажи. — Как там тот парень?
— Говорят, отделали его знатно, крови потерял прилично. Сейчас в больнице.
Гу Цзиньянь перевёл взгляд и прикрыл глаза. Его голос прозвучал лениво и небрежно:
— Едем в больницу. И приготовь хороший подарок.
Покинув клубный комплекс «Ланьгуан», Гу Цзиньянь приказал охране присматривать за Ли Мином. Лишь когда тот несколько раз лишился чувств от боли, его наконец соизволили отправить в больницу.
Ли Мин был единственным наследником рода Ли в нескольких поколениях, поэтому, получив известие, всё семейство мгновенно встало на уши.
Глава семьи, старейшина Ли Чэн, едва сдерживал бешенство. Он судорожно стучал тростью по мраморному полу больничного коридора.
Отец Ли Мина, секретарь Ли Юньхай, трясся от ярости:
— Отец, я этого так не оставлю! Мина изуродовали! Это же прямой плевок в лицо всей нашей семье!
Ли Чэн выглядел мрачнее тучи, но десятилетия, проведённые в чиновничьих кабинетах, научили его не терять голову даже в самые острые моменты. Выяснив все детали, он скрыл ледяную ярость за прищуром умудрённых глаз.
— Ты думаешь, семья Гу — это мелкота, которую можно раздавить щелчком пальцев? — осадил он сына.
Ли Юньхай сжал кулаки:
— И что, мы должны утереться?! Если слухи просочатся, как Ли вообще смотреть в глаза людям в Цзиньгане?!
— Семьёй Гу сейчас управляет хоть и молодой держиморда, но их связи опутали всю страну. Я уже ушёл в отставку, наша семья с таким трудом закрепила свои позиции. Нам нельзя действовать очертя голову.
— Отец! — выкрикнул Ли Юньхай.
В этот момент к ним подошёл телохранитель:
— Секретарь Ли, там посетитель.
— Кто ещё? — Ли Юньхай и Ли Чэн синхронно обернулись.
По коридору неторопливой, вальяжной походкой прошёл высокий, безупречно сложенный мужчина. В его правильных чертах лица читалась породистая красота, но в изгибе бровей и ухмылке сквозила откровенная, наглая дерзость. За ним следовало несколько крепышей-телохранителей.
— Вы кто такой? — буркнул Ли Юньхай.
Мужчина остановился перед ними, протянул руку и вежливо, но с явным издевательским подтекстом улыбнулся:
— Гу Цзиньянь.
От этого имени лица отца и сына перекосило. Ли Юньхай вперил в него полный ненависти взгляд. Ли Чэн же предостерегающе хлопнул сына по плечу, удерживая от необдуманных действий.
Длительное пребывание у власти придавало старейшине Ли властный и суровый вид, однако на молодого главу клана Гу это не произвело ни малейшего впечатления.
— Глава семейства Гу... Гу Цзиньянь.
— Именно так, старейшина Ли, — с улыбкой отозвался тот. Не дождавшись ответного рукопожатия, он ничуть не смутился и непринуждённо засунул руки в карманы брюк.
— И с какой же целью господин Гу пожаловал в больницу?
Гу Цзиньянь изобразил сочувствие:
— Слышал, ваш драгоценный отпрыск недомогает. Вот, пришёл проведать.
Ли Юньхай ядовито выплюнул:
— Премного благодарны, господин Гу, но в ваших визитах мы не нуждаемся.
Гу Цзиньянь наигранно вздохнул:
— Вообще-то сегодня между мной и вашим сыном произошло небольшое недоразумение. По-хорошему, мне следовало бы прийти и принести свои извинения.
Видя его небрежную, глумливую физиономию, Ли Юньхай окончательно вышел из себя:
— «Небольшое недоразумение»?! Ты превратил человека в калеку и называешь это недоразумением?! Ты вообще человеческую жизнь ни во что не ставишь?!
Ли Чэн остановил распалившегося сына и, приняв вид умудрённого опытом патриарха, произнёс:
— Господин Гу, насколько мне известно, мой сын сцепился с вами из-за какого-то мелкого актеришки. И семья Гу, и наша семья Ли — уважаемые люди в обществе. Враждовать и портить отношения из-за банальной подстилки — по меньшей мере глупо.
— Да-да, секретарь Ли совершенно прав, — легко согласился Гу Цзиньянь, продолжая улыбаться. — Я действительно перегнул палку. Но вот с объектом в районе Цзинъян... Старейшина Ли, вы ведь тоже немного перегнули палку, а?
Ли Чэн даже бровью не повёл:
— Не понимаю, о чём вы, господин Гу.
— О как? — Гу Цзиньянь сощурился. — Не понимаете? Ну ладно. Раз вы ни при чём, я расспрашивать не стану. Вот только...
Он сделался преувеличенно серьёзным и зловеще ухмыльнулся:
— В этот стройобъект вложено слишком много денег. Если я потеряю пару сотен миллионов — хрен с ним, спишу на развлечения. Но если убытки окажутся слишком велики... честно говоря, я и сам не знаю, на что могу пойти с психу.
Ли Юньхай вспыхнул:
— Ты на что намекаешь?! Обвиняешь нас в превышении полномочий?!
Гу Цзиньянь безвинно похлопал ресницами:
— Что вы, секретарь Ли, и в мысли не было! Просто, учитывая, что я перед вами зелёный юнец, если наверху вдруг подует какой-нибудь неблагоприятный ветер... не могли бы вы замолвить за меня слово?
Ли Чэн отрезал:
— Господин Гу, вам лучше поискать помощи в другом месте.
— Эх, ну что ж. Раз уж я добрался до больницы, нанести визит молодому господину Ли было бы вполне вежливо.
Он сделал шаг вперёд, но телохранители семьи Ли мгновенно перегородили ему путь.
Ли Юньхай процедил:
— Оставь свои фальшивые любезности при себе. Пошёл вон!
Гу Цзиньянь получил от ворот поворот, но ни капли не расстроился. Он лишь слегка наклонил голову:
— Как бы то ни было, желаю молодому господину Ли скорейшего выздоровления. Слышал, досталось ему знатно... Эх, виноват, не досмотрел. Мои парковщики — ребята неотёсанные, меры не знают... Сяо Тон!
Он окликнул ассистента. Помощник Тон шагнул вперёд, держа в руках довольно крупную коробку в плотной бумажной упаковке, и аккуратно прислонил её к стене.
Гу Цзиньянь выудил из кармана сигарету, прикурил прямо в больничном коридоре, глубоко затянулся и выдохнул струйку дыма:
— Это подарок для молодого господина Ли... Инвалидная коляска. Полагаю, в ближайшее время она ему очень пригодится.
— Тварь!.. — Ли Юньхай побледнел от ярости, его палец дрожал, указывая на Гу Цзиньяня: — Если с Мином что-нибудь случится, мы тебя из-под земли достанем!
Даже умудрённый опытом Ли Чэн не ожидал от молодого главы Гу такой запредельной наглости. Лицо старика пошло пятнами:
— Хоть за твоей спиной и стоит вся мощь семьи Гу, молодым людям стоит быть скромнее!
В глазах Гу Цзиньяня блеснул ледяной, безумный огонёк. Он вдруг оглушительно и жутко расхохотался:
— Скромнее?! Если бы я проявлял скромность, сегодня на больничной койке лежал бы не ваш сынок, а моя звёздочка! Вы говорите, семья Гу — уважаемые люди? Так вот если я даже своего человека защитить не смогу, надо мной же весь Цзиньган ржать будет!
Ли Чэн рявкнул:
— Враждовать с нами из-за дешёвой шлюхи — по-твоему, это добавит тебе уважения?!
Гу Цзиньянь уже вручил подарок и не намеревался здесь задерживаться. Он в упор посмотрел на отца и сына Ли, и на его лице проступила маньячная, абсолютно неадекватная улыбка:
— Если ваш сопляк отбросит коньки, вам, секретарь Ли, ещё и пятидесяти нет — успеете сделать нового. А вот если сдохнет моя звёздочка... где я, по-вашему, найду второго такого?!
— Ты!..
Не обращая внимания на вопли разъярённых родственников, Гу Цзиньянь, прикурив на ходу, вальяжно направился к выходу из корпуса.
Сев в машину, он мгновенно подобрался. Опустив стекло, Гу Цзиньянь с ледяной ненавистью уставился на здание больницы.
Помощник Тон уточнил:
— Генеральный директор Гу, что делаем с объектом в районе Цзинъян?
Гу Цзиньянь хищно усмехнулся:
— Решили действовать исподтишка? Отлично. Поиграем по их правилам. Сяо Тон, накопай мне всё на этого Ли Мина. включая всех окружающих его мажоров.
— Будет сделано.
— Запись сделана?
Тон кивнул:
— Да, всё записано.
Гу Цзиньянь медленно расплылся в улыбке, но в его прищуренных глазах полыхал тёмный, опасный огонёк.
Он выдохнул в сторону больничного корпуса последнее облачко дыма, щелчком выбросил бычок, закрутил стекло и приказал трогать.
Гу Цзиньянь не появлялся несколько дней. Чу Чжань подозревал, что причина проста: сам он отлёживался в больнице, а голова Гу Цзиньяня была набита исключительно пошлой дрянью.
Впрочем, эта пауза дала Чу Чжаню долгожданную передышку. В эти дни, помимо ежедневной процедуры нанесения мази, от которой у него стыла кровь в жилах, он был занят одной важной задачей.
А именно: он ломал голову над тем, как, черт возьми, «встречаться» с Гу Цзиньянем.
Будь Гу Цзиньянь женщиной, всё было бы предельно просто: цветы, подарки, ужин при свечах и сеанс в кино. Но вот опыта отношений с мужчинами у Чу Чжаня не было от слова совсем.
Два часа в реальном мире не равны времени внутри гипнотического сна. Понятное дело, что травма дала временную отсрочку, но раны рано или поздно заживут, и тогда придётся что-то решать.
Он отыскал в телефоне единственный контакт человека, с которым мог свободно пообщаться в этом мире, — своей менеджерши Линь Фэй.
Линь Фэй примчалась в больницу в мгновение ока. Едва шагнув в VIP-палату, она залилась слезами:
— Брат Чу! Боже мой... Как же тебя так уделать-то умудрились?! Это те сволочи с тобой сделали?! Ты обязательно должен рассказать всё господину Гу, он за тебя шкуру с них спустит!
—... — Чу Чжань прижал ладонь к лбу, чувствуя, как закипает мигрень. — Линь Фэй. Завязывай сырость разводить. Я тебя позвал по делу.
Линь Фэй всхлипнула и утёрла слёзы:
— По какому делу?
— Скажи мне... как правильно встречаться с Гу Цзиньянем?
Линь Фэй округлила глаза и ахнула:
— Брат Чу! Неужели ты наконец-то прозрел?!
— Ты мне просто ответь: на что Гу Цзиньянь клюёт? На какую наживку?
Линь Фэй криво ухмыльнулась:
— На что клюёт господин Гу? Брат Чу, кому-кому, а уж точно не мне тебе об этом рассказывать. Ты же сам всё лучше всех знаешь!
— Я же говорил тебе: я не помню ничего из прошлого.
— А-а... — Линь Фэй прикрыла рот ладошкой и хихикнула: — Ну, по-моему, если ты его обнимешь, поцелуешь, проявишь немного инициативы — господин Гу будет на седьмом небе от счастья! Как пару лет назад, помнишь? Ты же тогда из него верёвки вил!
Чу Чжань обомлел:
— Пару лет назад? И каким же я был пару лет назад?
Линь Фэй вздохнула:
— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как вы докатились до жизни такой. Брат Чу, ты ведь невероятно изменился...
Чу Чжань интуитивно почувствовал: кажется, причина психоза Гу Цзиньяня начинает потихоньку вылезать наружу. Он надавил:
— Линь Фэй, расскажи мне подробно про нас с Гу Цзиньянем.
Линь Фэй опустила глаза и прикусила губу:
— Вообще-то, брат Чу... Если по-честному, ты сам перед господином Гу сильно провинился.
У Чу Чжаня ёкнуло сердце. «Неужели я и правда сделал ему какую-то подлость?» В голове мгновенно всплыло воспоминание об аристократичном и красивом лице — Ло Юй...
Неужто прошлый Чу Чжань наставил Гу Цзиньяню рога?!
Линь Фэй продолжала:
— Раньше господин Гу был прекрасным человеком. Воспитанным, благородным, сдержанным. Я поверить не могу, что он превратился в... вот это.
Она сделала паузу, подняла взгляд и пристально оглядела Чу Чжаня с ног до головы:
— Но ты, брат Чу, изменился ещё сильнее!
Чу Чжань уточнил:
— Ты про разницу между тем, что было пару лет назад, и тем, что сейчас?
Линь Фэй кивнула.
— И каким же я был тогда?
Девушка виновато и смущённо улыбнулась:
— Брат Чу... я даже говорить боюсь.
Чу Чжань попытался её подбодрить:
— Давай, выкладывай как есть. Не бойся.
— Точно можно?
— Да.
— Эх... Брат Чу, пару лет назад ты был... вульгарным, жадным, алчным, тщеславным, падким на деньги и абсолютно беспринципным типом! У тебя вообще никакой планки не было!
—???
— Ты и сейчас-то звезда мелкого розлива, а тогда был вообще никем. И как думаешь, почему господин Гу из всех красавцев и красавиц шоу-бизнеса выбрал именно тебя?
Чу Чжань нерешительно предположил:
— Только не говори мне, что Гу Цзиньяню нравятся вульгарные, жадные и беспринципные типы?
Линь Фэй качнула головой:
— То, что ты делал тогда... это был настоящий предел мерзости.