Мать твою!
Прожить столько лет гетеросексуалом и очнуться в обнимку с другим мужиком — да ещё и голыми по пояс, ощущая всем телом чужой жар... Более дрянной ситуации в жизни Чу Чжаня ещё не бывало.
Входя в гипнотический сон, он ещё на что-то надеялся, а теперь оставалось лишь мысленно закатывать глаза, лежа на чужом плече. Всё-таки с Гу Цзиньянем они друг другу на роду написаны быть наказанием.
К тому же текущий сеанс продолжил сценарий предыдущего. Похоже, в прошлый раз Чу Чжань спасся, прокусив язык, но его «двойник» внутри иллюзии от развязки всё равно не ушёл — Гу Цзиньянь его поимел.
К счастью, вернувшись в это тело, он не чувствовал физической боли, иначе его попросту скрутило бы от тошноты.
Пут на нём не было, так что разыгрывать из себя невинную девицу — подпрыгивать, кидаться подушками и с плачем сыпать проклятиями — Чу Чжань не собирался. Во-первых, вытворять подобное взрослому мужику не по чину: максимум — вцепиться Гу Цзиньяню в глотку. Во-вторых, в вымышленном мире бизнесмена они, похоже, переспали уже столько раз, что по пальцам не пересчитать. И здешняя копия Цзиньяня на любые претензии лишь хмыкнула бы: «Уже переспали, чего теперь ломаться?»
Подавляя подступающие к коже мурашки, Чу Чжань отвернулся к стене, пытаясь хладнокровно обдумать дальнейшие шаги.
Прежний метод — направлять пациента с позиции стороннего наблюдателя — потерпел крах. У Цзиньяня нет воспоминаний о реальности, а значит, любые попытки открыть ему глаза тот сочтёт бредом. Оставался единственный вариант: держаться рядом и действовать по ситуации. Нужно выкопать корень его болезненной тяги к принуждению и аккуратно, шаг за шагом, скорректировать его восприятие. Главное — избегать открытых конфликтов. Иначе вместо терапии они снова сцепятся, и дело закончится травмами ещё до того, как появится хоть какой-то результат.
Едва Чу Чжань принял решение, как всё его тело одеревенело. Гу Цзиньянь за спиной шевельнулся, заграбастал его за талию и властно притянул к себе.
Они прижались вплотную, и затылок Чу Чжаня обжёг горячий сновидческий выдох.
— Проснулся? — голос мужчины, только что открывшего глаза, звучал глухо, с хрипотцой довольного хищника.
Раз уж оба не спали, продолжать валяться в одной постели было невмоготу.
— Пора вставать, — отрезал Чу Чжань.
Гу Цзиньянь и не думал отпускать его. Прижавшись губами к чужой шее, он мягко провёл по ней и шепнул:
— Полежи со мной ещё немного.
Почувствовав, что чужая ладонь снова норовит соскользнуть ниже, Чу Чжань перехватил его запястье и обернулся, вперив в него жёсткий взгляд. Будучи мужчиной, он прекрасно понимал природу утренней реакции у постельного партнёра. Лицо Чу Чжаня перекосило от отвращения: выстроенный секунду назад план трещал по швам.
В глазах Гу Цзиньяня мелькнуло раздражение, но затем он будто что-то сообразил и усмехнулся:
— Всё ещё болит?
Чу Чжань обомлел, но быстро решил: что бы там ни имелось в виду, лучше поддакнуть.
— Болит.
— Будешь послушным — и я не стану мучить тебя, как вчера вечером.
«...»
Верно говорят: милые бранятся — тешатся. Ещё вчера в гипнотическом сне Цзиньянь выглядел сущим дьяволом, а теперь с властной лаской взлохматил волосы Чу Чжаня и поднялся с кровати. Чу Чжань рассчитывал, что тот хотя бы накинет халат или уйдёт в душ, но Гу Цзиньянь бесцеремонно сдёрнул одеяло и просунул руку ему под колени.
— Ты что удумал?! — Чу Чжаня будто током ударило, он подскочил на месте.
— На руках отнесу тебя в ванную.
— Сам дойду, — рявкнул Чу Чжань, вырываясь.
Цзиньянь был непрошибаем. Его ничуть не смущала собственная нагота, в отличие от Чу Чжаня, который пытался вырваться, одновременно прикрываясь и заливаясь краской до кончиков ушей.
— Да говорю же, не надо! Ты по-человечески понимать умеешь?!
В итоге Цзиньянь просто прижал его к стене, не дав сдвинуться с места:
— Будь умницей. Сам ты там ничего не вымоешь, а если всё оставить внутри, заболеть недолго.
— Вы... вымыть что?!
Гу Цзиньянь смерил его двусмысленным, откровенным взглядом:
— А сам как думаешь?
Чу Чжань мгновенно потемнел лицом. К тому же слова мужчины отозвались вполне физическим ощущением внутри, отчего в голове на мгновение возник оглушительный гул.
«Если начну дёргаться дальше — станет только хуже», — пронеслась мысль. Снова кусать язык и срывать сеанс в самом начале Чу Чжань не хотел. Сцепив зубы, он выдавил, смягчив интонацию:
— Разреши мне умыться самому, хорошо?
Чу Чжань уступал ему в росте, поэтому с позиции Цзиньяня открывался отличный вид: крепко сжатые челюсти, трепещущие ресницы и пылающее от стыда и злости лицо.
Гу Цзиньянь удовлетворенно изогнул губы. Ему нравилось видеть эту беспомощную покорность. Подняв лицо Чу Чжаня за подбородок, он произнёс с хриплыми нотками:
— Запомни: таким ты можешь быть только со мной. Я пошёл в дальнюю ванную.
Отпустив его, он развернулся и вышел из спальни.
Чу Чжань добрался до ванной, сыпля проклятиями под нос. В зеркале отразилось тело, сплошь покрытое багровыми засосами и ссадинами — жуткое зрелище. Впервые за свою практику и жизнь взрослый, состоявшийся мужчина, сгорая от неловкости, склонился над раковиной, чтобы вымыть из себя последствия чужой похоти, непрестанно поминая недобрым словом всех родственников Гу Цзиньяня.
Закончив, он обернулся шелковым халатом с поясом, который обнаружил на аккуратно заправленной постели. Разумеется, легкая ткань не могла скрыть синяки на шее, но всё же это было лучше, чем ходить голышом. В подсознательном мире пациента Чу Чжань ориентировался плохо и понятия не имел, где хранятся его собственные вещи.
Цзиньяня в комнате уже не было. Выйдя в коридор, Чу Чжань наткнулся на горничную. Не будь её, он решил бы, что попал в люкс какого-нибудь пятизвездочного отеля.
Девушка проводила его к лестничному пролету. Находясь на втором этаже, Чу Чжань поднял голову: между витками широкой лестницы свисала массивная хрустальная люстра. На стенах — подлинники живописи, на подставках — антикварные вазы, под ногами — мягчайший ковер ручной работы. Роскошь вопила из каждого угла.
Служанка проводила его в столовую и сообщила, что господин Гу уже уехал в корпорацию, а за ним самим вскоре прибудет машина.
Едва Чу Чжань закончил с завтраком и отложил палочки, за его спиной раздался стройный хор голосов:
— Господин Чу!
Он вздрогнул. Позади него на мраморном полу выстроились с десяток горничных в одинаковой форме, рядом с которыми стояла вешалка на колесиках, увешанная брендовыми костюмами и рубашками.
Спустя два часа Чу Чжань уже ехал на заднем сиденье премиального авто. На нём был безупречно скроенный серебристо-серый костюм, белоснежная рубашка с бабочкой. Волосы уложили гелем, а следы на лице замаскировали плотным слоем грима.
Гу Цзиньянь не соврал: Чу Чжань действительно оказался актером, и сейчас ехал на церемонию вручения кинопремии.
Пока машина мчалась по улицам, Чу Чжань обдумывал стратегию. Чтобы скорей пробить брешь в этой гипнотической иллюзии и не плутать впотьмах, разумнее всего было разыграть амнезию и вытянуть подробности из окружающих. Раз уж подсознание пациента породило такой сценарий, пара штампов из дешевых дорам ему точно не навредит.
А значит, любой персонаж, у которого есть имя и с кем придется контактировать больше пяти минут, потенциально важен: он может быть связан с истоками расстройства Гу Цзиньяня.
Ключевая фигура номер один уже сидела рядом с ним в салоне. Его агент — Линь Фэй, женщина лет сорока в очках, которая пристально разглядывала его последние несколько минут.
— Брат Чу, ты правда ничего не помнишь?
Чу Чжань спросил у неё:
— Поясни тогда, как мы вообще сошлись с Гу Цзиньянем?
Линь Фэй поджала губы и бросила осторожный взгляд на водителя. В её лице читалось опасение:
— Я человек посторонний, не мне судить о делах генерального директора Гу. Лучше тебе, Брат Чу, спросить у него самого. — Она сделала паузу и добавила: — Главное — не перечь господину Гу, и он будет относиться к тебе хорошо.
«Ещё бы, — мысленно усмехнулся Чу Чжань. — Если бы не относился, вряд ли мы оказались бы в одной постели». Стало ясно: Линь Фэй до смерти боится Цзиньяня, и вытянуть из неё полезные сведения сейчас не выйдет.
Чтобы вылечить Цзиньяня, необходимо размотать комок их прошлых отношений и плавно направить его психику к норме.
За час с лишним дороги Чу Чжань смог узнать от агента хотя бы базовые вещи: оказывается, он номинирован на премию за лучшую мужскую роль. Линь Фэй без тени сомнения заверила его, что волноваться не о чем — победа уже у него в кармане, всё схвачено.
«...»
Чу Чжань почувствовал себя актером в каком-то фарсе, поставленном подсознанием пациента. Но раз уж ему досталась главная роль, придется играть до конца.
В шоу-бизнесе Чу Чжань ничего не смыслил, но знал, что рассадка на подобных мероприятиях строго регламентирована. Благодаря протекции Цзиньяня, его усадили в первом ряду среди самых влиятельных фигур отрасли.
Здесь он заприметил ключевую фигуру номер два. Через несколько кресел от него сидели режиссёр картины и исполнитель второй главной роли.
И этот самый второй актёр не сводил с него глаз уже довольно долго.
Парень по имени Ло Юй считался топ-звездой страны. Даже Чу Чжань, никогда не интересовавшийся эстрадой, вынужден был признать: парень выглядит эффектно. На фоне остальных он выделялся утончённой, благородной внешностью.
Заметив взгляд Чу Чжаня, Ло Юй ответил едва заметной, мягкой улыбкой. В отличие от резкой, агрессивной красоты Гу Цзиньяня, Ло Юй производил впечатление человека тёплого и приятного, словно весенний бриз.
Как и ожидалось, статуэтка за лучшую мужскую роль досталась Чу Чжаню. Когда он поднимался на сцену и спускался обратно, аплодисменты в зале звучали весьма скупо.
Линь Фэй осторожно наклонилась к его креслу сзади и шепнула:
— Брат Чу, только не заходи в Вейбо. А если зайдешь — не принимай близко к сердцу.
Уже собираясь отстраниться, она придержала язык и добавила чуть слышно:
— И ещё... держись подальше от Ло Юя.
— Это ещё почему? — не понял Чу Чжань.
— Господин Гу будет в ярости.
С этими словами она юркнула обратно на своё место.
Чу Чжань нащупал в кармане пиджака смартфон. Изначально его не интересовали перипетии сюжета, созданного разумом больного, но предупреждение агента разжгло любопытство, да и концертные номера на сцене навевали скуку.
Разблокировав экран, он открыл приложение Вейбо.
Лента пестрела новостями о его победе. Но стоит ли говорить, что произошло, когда он заглянул в комментарии? Чу Чжань дар речи потерял.
Там не просто господствовал негатив — сотни и тысячи пользователей как один повторяли одну и ту же фразу: «Чу Чжань торгует задом!»
Полистав комментарии минут десять, он понял суть скандала. Изначально главная роль в фильме прочилась талантливому Ло Юю, а Чу Чжань должен был играть персонажа второго плана. Но благодаря вмешательству таинственного покровителя Ло Юя подвинули, отдав заветную роль Чу Чжаню.
Кем был этот покровитель — пользователи гадали наперебой. Одни прочили на эту роль пузатого инвестора, другие — невзрачного режиссёра, но все сходились в одном: грязных подробностей о личной жизни Чу Чжаня хватало с избытком.
Чу Чжань вспомнил недавнюю улыбку Ло Юя. Обернувшись, он увидел, что молодой человек сидит, опустив глаза, бледный и явно удрученный.
Пышная церемония подходила к концу, впереди оставался лишь праздничный фуршет в закрытом клубе «Ланьгуан».
Чу Чжань полагал, что статус «канарейки» Гу Цзиньяня обрекает его на заточение в роскошном особняке, но, похоже, помимо властности в постели, господин Гу давал своему избраннику довольно много свободы в обществе.
Впрочем, на банкете собрался исключительно цвет шоу-бизнеса. Разговоры вращались вокруг тем, совершенно далеких от Чу Чжаня, к тому же репутация у него была скверная — никто даже не подошел звякнуть бокалом.
Проведя на вечеринке полчаса, Чу Чжань оставил бокал и направился в туалетную комнату.
Умывшись, он повернулся к выходу, но путь ему преградили длинные стройные ноги.
Чу Чжань поднял взгляд — перед ним стоял Ло Юй.
Тот криво ухмыльнулся, выжав из себя подобие поздравления:
— Поздравляю.
— Спасибо.
Отжав чужую роль да ещё и забрав премию благодаря влиятельному покровителю, Чу Чжань не питал иллюзий: поздравление топ-звезды явно не было искренним.
Взгляд Ло Юя действительно потемнел. В нём блеснула холодная желчь:
— Что ж, ты добился своего. Наконец-то стал Киноимператором.
Линь Фэй предупреждала не связываться с Ло Юем, но Чу Чжань интуитивно чувствовал: перед ним важнейший персонаж. Вот только у нынешнего Чу Чжаня не было пласта воспоминаний о прежних дрязгах, ведь свою «личность» он обрел лишь сегодня.
Говорить им было не о чем, да и вряд ли топ-звезда оказался здесь случайно — скорее всего, поджидал нарочно.
Вспомнив предостережение Линь Фэй и глядя на утончённое лицо Ло Юя, Чу Чжань сделал мысленную заметку: уж не бывший ли это любовник Гу Цзиньяня? Если так, через него можно раскопать немало полезного.
Чу Чжань решил подлить масла в огонь, подтолкнув «бывшего» к откровенности:
— Благодарю. Ты тоже отлично справился. Уверен, в следующем году награда достанется тебе.
Слова подействовали мгновенно. Ло Юй вспыхнул, закусил губу и мёртвой хваткой вцепился Чу Чжаню в рукав.
— Чу Чжань!