Стыд накрыл Чу Чжаня с новой силой: издеваться над человеком прямо на глазах у его старика-отца...
Однако стоит этому обращению вылететь, как в комнате, помимо рухнувшего на полированный стол Гу Цзиньяня с окончательно поплывшим от алкоголя взглядом, мгновенно повисла гробовая тишина. Слуги осторожно, не поднимая голов, устремили взоры на гостя.
Лицо старшего Гу мгновенно омрачилось.
— Что... произошло? — Чу Чжань вовремя уловил неладное.
Старик тяжело, с глубокой горечью вздохнул. В его глазах, повидавших немало на своем веку, читалась лишь глубокая печаль. Он медленно качнул головой.
— Молодой господин...
Чу Чжань онемел.
Лю Сюнь застыл столбняком.
— Эх... До меня дошли слухи, будто ты совсем потерял голову в последнее время. Вот и решил вернуться, проведать. Не думал, что все зашло настолько далеко, — старик перевел тяжелый взгляд на пьяного Гу Цзиньяня. — Во всем нужно знать меру.
Гу Цзиньянь к тому моменту уже окончательно потерял связь с реальностью. Его тело бессильно сползало под стол. Чу Чжань подхватил его под мышки, обвил рукой за спину и перетянул весь его вес на себя.
— Я... пожалуй, помогу ему дойти до спальни.
Старик лишь едва заметно кивнул.
Этого управляющего звали Ян. В прежние времена его назвали бы верным дворней: он вырос в доме Гу, прислуживал еще деду и отцу Цзиньяня, а когда тот появился на свет, взял заботу и о нем. Лишь после смерти старого главы и совершеннолетия наследника Ян, не желая мешать молодежи и чувствуя тяжесть лет, удалился на покой в родную деревню.
Живя в глуши, старик Ян тем не менее неустанно переживал за воспитанника. Продавшиеся на сторону слухи заставили его лично приехать и со всем разобраться.
Впрочем, главной причиной его визита стала приближающаяся годовщина смерти дедушки Гу Цзиньяня.
Из-за присутствия управляющего Яна Чу Чжань на несколько дней приостановил терапию. Подавляя свой статус «молодого господина», он знал: в глазах старого слуги Гу Цзиньянь оставался родным внуком. Чу Чжань до смерти боялся, что, не успев долечить пациента, он попросту сведет старика в могилу своим жестоким положением.
Его глодала тревога. Чтобы не пересекаться лишний раз с Гу Цзиньянем, он отослал его в соседний флигель, приказав подавать еду прямо туда, а сам заперся в главном особняке. Это бегство было необходимым: Чу Чжаню требовалось удержать холодную отстраненность, чтобы сразу после отъезда управляющего без раскачки продолжить следующий этап воздействия.
В день поездки на кладбище небо заволокло свинцовым туманом. С самого утра над землей нависали тяжелые, набухшие тучи, но дождь так и не начинался.
В груди у Чу Чжаня сладко и больно щимило — он списал это на тяжелую атмосферу ненастья.
Выйдя из машины, Чу Чжань аккуратно повел управляющего Яна под руку в глубь мемориального комплекса. Когда они приблизились к уединенному участку, заметно отличавшемуся от остальных захоронений, старик молча махнул рукой следовавшим за ними охранникам.
— Ждите здесь.
Чу Чжань кивнул помощнику Тону, и тот без слов передал ему пышный букет.
Вскоре две фигуры растворились среди сочной зелени высоких кипарисов.
Окончив поминальный ритуал, управляющий Ян указал на молодую сосну неподалеку. Двухметровое дерево раскинуло пышную крону, подобно изумрудному облаку.
— Вот она, — на исчерченном морщинами лице старика проступила светлая грусть. — Помнишь ее? Ты ведь сам посадил ее в тот год.
Откуда Чу Чжаню было это помнить? Однако неожиданное появление старого управляющего само по себе вызывало вопросы. Ведь все происходящее разворачивалось внутри гипнотического пространства, а значит, старый слуга был лишь фантомом, выхваченным из глубин памяти самого Гу Цзиньяня.
Заметив его нахмуренный лоб, управляющий Ян добродушно усмехнулся:
— Не помнишь — и ладно. Мал ведь был совсем, всего шесть лет исполнилось. Эх, как быстро летит время... Не успел оглянуться, а ты уже вымахал, возмужал.
Чу Чжаню нечего было ответить. Это воспоминание принадлежало чужому детству, не его собственному. Ему оставалось лишь неопределенно кивнуть с вежливой улыбкой.
Старик тем временем вновь сдвинул брови, придав лицу строгое выражение:
— Но вот скажи мне, стал старше, а поступать начал глупее? Что за дикость ты устраиваешь?
Чу Чжань мысленно хмыкнул: «Если сравнивать с тем, что вытворял настоящий Гу Цзиньянь, я еще милосерден».
— Тот парень... Сяо Гу. Он ведь, кажется, не первый год с тобой? И что в итоге? Вы до сих пор не можете ладить? Обязательно доводить все до скандалов и рукоприкладства?
Чу Чжань дернул уголком губ:
— Нет... Это происходит лишь изредка.
— Ты теперь глава рода, барин, мне не пристало учить тебя жизни, — старик недовольно ворчал, но в его тоне звучала искренняя теплота. — Но если он тебе и впрямь дорог, учись уживаться с человеком, а не срывай на нем злобу, как промышлял в прошлые дни.
Чу Чжань смиренно склонил голову:
— Я понял.
— Понял он... — хмыкнул управляющий Ян с отцовской лаской. — Если рядом есть кто-то, кто готов делиться с тобой жизнью, цени это. Не доводи до момента, когда станет слишком поздно и останутся одни сожаления.
Старик не мог вмешиваться в дела молодых. Они еще долго стояли перед надгробием, и старый слуга тихим, размеренным голосом предался воспоминаниям.
— До сих пор перед глазами тот день, когда хоронили твоих родных. Погода стояла точь-в-точь такая же. Процессия окончилась, я тяну за руку, а ты замер и ни в какую. Пришлось кликнуть охрану, чтобы унесли тебя на руках. А на следующее утро в доме поднялся переполох — пропал! Подняли полицию, перевернули весь город, а ты, оказывается, тайком пробрался назад, на кладбище. Как умудрился прошмыгнуть мимо всей своры слуг и охраны на воротах? Заявил потом, что пролез через собачий лаз. Откуда только смелость взялась у такого крохи? Посреди ночи, на погосте... Неужели страшно не было?
Голос старика журчал где-то на периферии сознания. Чу Чжань чувствовал, как внутри закипает странная, неконтролируемая волна эмоций. Взгляд его скользил по ровным рядам кипарисов, и вдруг реальность поплыла. Сознание окутал плотный туман, уступая место нахлынувшей галлюцинации.
Перед его глазами предстала группа людей в черных траурных одеяниях. Их лица сковывала скорбь. Они замерли молчаливым полукругом перед свежей могилой.
А в самом центре этой процессии стоял маленький мальчик. На нем был крошечный, строгий черный костюмчик — ребенок пытался выглядеть взрослым.
Несмотря на детскую пухлость щек, в чертах его лица уже угадывалась будущая безупречная красота.
Вокруг слышались тихие всхлипы и сдавленные рыдания. Но мальчик лишь низко опустил голову, крепко сжав губы. На бледном, бескровном личике темнели провалы глубоких, абсолютно пустых глаз. Из-под длинных ресниц не просвечивало ни единой эмоции — он казался фарфоровой куклой, лишенной жизни.
Кто-то из стоящих рядом шепнул:
— Эх, такой род... и остался один-динёшенек ребенок.
Чу Чжань вздрогнул всем телом. Его взгляд приковало к этой одинокой фигурке.
Мальчик казался невероятно взрослым для своих лет: ни слезинки, ни единого капризного движения. Лишь пальчики, спрятанные в складках брюк, судорожно, раз за разом терли плотную ткань, выдавая всю глубину ужаса и растерянности, охвативших шестилетнего ребенка.
— Молодой господин, — голос управляющего Яна выдернул его из плена визионерского бреда. — Нам пора возвращаться.
На обратном пути поднялся резкий, порывистый ветер. Небо окончательно налилось свинцом, словно плотный занавес, не пропускающий ни единого луча света.
Последние дни новостные ленты пестрели заголовками о скандале между Ло Юем и Гу Цзиньянем. Слухи дошли даже до старого управляющего, который отродясь не интересовался шоу-бизнесом.
Заметив, что Чу Чжань после кладбища погрузился в тяжелое молчание и неторопливо следит за проплывающим за окном пейзажем, старик решил, что тот переживает именно из-за этой шумихи.
Сидевший на переднем сиденье специальный помощник Тон принял звонок, после чего обернулся:
— Генеральный директор Чу, звонил господин Гу. Спрашивает, может ли он отлучиться.
— Зачем?
— Сказал, нужно уладить кое-какие дела. Обещал вернуться сразу, как закончит.
Чу Чжань нахмурился. При наличии времени ему вовсе не требовалось держать Гу Цзиньяня под замком — ограничение свободы служило лишь для усиления отвращения к давлению.
Но сейчас он колебался. Возможно, сработала банальная жалость, а может, образ того затерянного в трауре ребенка глубоко въелся в память. Его железная решимость давала трещину за трещиной.
Управляющий Ян негромко произнес:
— Если ты твердо решил связать с ним жизнь, не держи человека на привязи. Дай ему дышать, иначе вы совсем уничтожите друг друга.
Чу Чжань промолчал.
«Впереди все равно следующий этап, — подумал он. — Пускай... пускай напоследок он почувствует себя свободно».
К моменту их возвращения на виллу Гу Цзиньяня уже забрала Линь Фэй. Чу Чжань решил, что дело касается работы, и не стал вникать.
Лю Сюнь, встретивший его в холле, выглядел крайне взволнованным:
— Доктор Чу, кажется, у нас проблемы!
— Что стряслось?
— Взгляните на небо!
Чу Чжань поднял голову и замер. Облака над их головами поплыли крупными, пиксельными пятнами, будто изображение резко потеряло в разрешении.
Дальние строения и деревья тоже начали расплываться, теряя четкость контуров.
Ледяная волна догадки прожгла сознание. В прошлых сеансах гипнотическое погружение прерывалось внешним импульсом, отчего Чу Чжань просто приходил в себя.
Но сейчас он наяву наблюдал, как рушится и распадается сформированный мир. Это означало лишь одно: как только картинка окончательно потеряет форму, они оба очнутся.
Времени почти не осталось.
Ему необходимо выдать Гу Цзиньяню финальную, самую разрушительную дозу шоковой терапии прямо сейчас.
— Мне нужно срочно найти Гу Цзиньяня!
Лю Сюнь с тревогой поддержал:
— Доктор Чу, счет идет на минуты! На этот раз придется действовать максимально жестко!
— Я знаю.
Чу Чжань уже собирался отдать распоряжение Тону подать машину, как его внимание привлек включенный в гостиной телевизор. Шла трансляция экстренной пресс-конференции.
Услышав знакомый голос, Чу Чжань застыл перед экраном.
Гу Цзиньянь был одет в безупречно скроенный строгий костюм, подчеркивавший его выправку и статную фигуру. Софиты выхватывали правильные черты лица, придавая бледной коже почти магическое свечение.
Склонившись перед вереницей микрофонов, он вежливо произнес:
— Я собрал вас всех, чтобы поставить точку в одном затянувшемся вопросе.
— Скандал вокруг нас с Ло Юем длится слишком долго и отнимает слишком много внимания. Я приношу искренние извинения за созданный шум.
— Хочу официально заявить: нас с Ло Юем связывают исключительно рабочие отношения.
— Кроме того... у меня есть любимый человек.
Гу Цзиньянь тепло улыбнулся прямо в объектив камеры. В его взгляде, устремленном сквозь миллионы экранов, плескалась невероятная, трепетная нежность.
— Все эти годы я скрывал эти отношения ради карьеры. Мой эгоизм причинил немало боли и поставил наш союз под удар. Я хочу публично попросить у него прощения...
Чу Чжань стоял посреди огромной гостиной, не в силах разобрать, что именно происходит у него внутри.
Вероятно, там была лишь звенящая пустота.
Если бы на его месте находился тот, прошлый Гу Цзиньянь — проживший восемь лет в аду и наконец получивший долгожданное признание, — он рыдал бы от счастья, чувствуя себя заново рожденным.
Но он был Чу Чжанем.
И все же он не мог сделать ни шага.
* * *
Выйдя из здания медиацентра, Гу Цзиньянь сел в автомобиль с чувством невероятного облегчения.
Восемь лет он судорожно прятал свои отношения с Чу Чжанем, дрожа за репутацию и статус.
Но сегодня он поступил так по велению сердца. Он страстно, нетерпеливо жаждал этой связи.
Чу Чжань наверняка уже увидел эфир. Восемь лет тот мечтал выйти из тени, и сегодня Гу Цзиньянь наконец сделал этот шаг.
Глаза Гу Цзиньяня лучились мягким светом. Возможно... возможно, глубокая пропасть между ними теперь начнет затягиваться.
Получив от Чу Чжаня сообщение с приглашением на совместный ужин, Гу Цзиньянь просиял. Проезжая мимо флористического салона, он попросил остановить машину, купил пышный букет белых роз и бережно уложил его на заднее сиденье.
Даже самый безнадежный союз можно восстановить, если приложить к этому всю душу.
Однако условленное место встречи встретило его пугающей пустотой. Вскоре перезвонил помощник Тон и передал, что у генерального директора Чу образовалась незапланированная деловая встреча, и попросил подождать.
Это «подождать» растянулось до девяти вечера.
Чу Чжань вышел к подножию отеля в просторном повседневном тренче.
Завидев его мягкую улыбку, Гу Цзиньянь почувствовал, как с души спадает тяжелый камень, и вопреки всему уголки его губ сами поползли вверх.
— Долго ждал? — Чу Чжань покровительственно обнял его за талию, прижимая к себе с наигранной нежностью. — Срочные переговоры, никак не мог вырваться. Ты ел?
Гу Цзиньянь был чертовски голоден, но сейчас, глядя на эту теплоту в глазах Чу Чжаня, он ощутил невероятный прилив сил.
— Все в порядке, перекусим позже. — Уловив тонкий шлейф алкоголя, Гу Цзиньянь заботливо уточняет: — Мы домой или куда-то еще?
Чу Чжань изобразил виноватое выражение лица:
— Сейчас не получится. Партнеры настаивают на продолжении в клубе.
В глазах Гу Цзиньяня мелькнуло разочарование, но он лишь мягко улыбнулся:
— Тогда... я подожду в машине?
Чу Чжань крепко сжал его ладонь:
— Пойдем со мной. Покончим с этим — и сразу домой.
Гу Цзиньянь был совершенно беззащитен. После долгой полосы отчуждения эта внезапная ласка заставила его окончательно потерять бдительность.
В его представлении этот разрыв был лишь очередной размолвкой из сотен прошлых. Раньше он просто не придавал им значения, но теперь, когда Чу Чжань стал ему по-настоящему дорог, все воспринималось остро.
И вот ненастье наконец миновало.
В комплексе, где проходил ужин, верхние этажи занимали закрытые VIP-салоны и премиальные апартаменты.
Они поднялись на восьмой этаж и вошли в роскошный приватный зал. Мужчины, днем именовавшиеся финансовой элитой, с наступлением ночи сбросили маски добропорядочности.
За восемь лет под крылом Чу Чжаня Гу Цзиньянь отвык от удушливой атмосферы подобных сборищ. Чу Чжань и сам раньше берег его от этих мест, к тому же об их связи знали единицы.
Поэтому появление Гу Цзиньяня за спиной Чу Чжаня не вызвало у присутствующих лишних вопросов. Его приняли за очередную звездную эскорт-игрушку — благо в залу нагнали немало молодых лиц из мира шоу-бизнеса.
Гу Цзиньянь тянется к бокалу, но Чу Чжань перехватывает его руку:
— Ты же голоден. Не пей натощак, съешь хотя бы фруктов.
Эта простая забота вернула Гу Цзиньяню отличное расположение духа, несмотря на глухое отвращение к обстановке.
Чу Чжаню приходилось лавировать между гостями. И пусть это происходило в гипнотическом сне, законы светских пьянок оставались неизменными — приходилось пить бокал за бокалом.
Опасаясь за здоровье Чу Чжаня, Гу Цзиньянь незаметно начал брать основные удары на себя.
Отдавшись новому чувству, он был до предела искренен. Эта чистая, жгучая верность выжигала Чу Чжаню душу. С каждым выпитым бокалом его охватывал липкий ужас перед тем, что должно было произойти далее.
Присутствующие дельцы и не думали спаивать самого Чу Чжаня — в этом мире его статус был непререкаем. Но сегодня у них имелась четкая задача от нанимателя: беспрестанно подливать именно его спутнику.
Спустя два часа беспрерывных тостов взгляд Гу Цзиньяня окончательно поплыл.
— Хватит с них, — Чу Чжань мягко остановил его, глядя на едва держащегося на ногах парня. — Ты же сейчас упадешь.
Гу Цзиньянь валился с ног от усталости и алкоголя, но на душе у него было удивительно светло.
Перекрывая грохочущую музыку, он наклонился к самому уху Чу Чжаня:
— У меня есть для тебя кое-что.
— Что?
— Позже узнаешь.
Чу Чжань всматривался в яркие искры в его глазах, чувствуя, как внутренности сжимает ледяными тисками. С трудом выдавив подобие улыбки, он опрокинул в себя очередной бокал коньяка. Обжигающая жидкость огненной полосой прожгла пищевод.
— Генеральный директор Чу, прибыли отдыхать, а сами шепчетесь по углам? — подал голос грузный мужчина лет пятидесяти с сальной лысиной.
С самого появления Гу Цзиньяня этот тип не спускал с него сального взгляда. Даже сейчас, обнимая двух молодых девиц, он смотрел на спутника Чу Чжаня с откровенным вожделением.
Гу Цзиньянь заметил этот взгляд и брезгливо нахмурился, но Чу Чжань лишь небрежно усмехнулся в ответ. От этой реакции внутри у Гу Цзиньяня что-то оборвалось.
Он не мог найти слов для этой улыбки. Окинув взглядом комнату, полную купленных юношей и девушек, с готовностью принимавших ласки пьяных богачей, Гу Цзиньянь почувствовал тошноту.
— Генеральный директор Чу, а что это за красавчик рядом с вами? Лицо будто знакомое... Не представите артиста? — лысый делец продолжал пожирать Гу Цзиньяня глазами.
То, что сделал Чу Чжань дальше, превзошло самые страшные опасения.
Он скользнул взглядом по потемневшему лицу Гу Цзиньяня и вдруг размашисто, с нарочитой развязностью обнял его за плечи:
— Да какой там артист... Снялся в паре сериалов. Делать ему все равно нечего, вот и отсыпаю немного на карманные расходы, чтоб не скучал.
Гу Цзиньянь мгновенно изменился в лице. Слова были правдой, но из уст Чу Чжаня они прозвучали как смертельное оскорбление.
Осознание того, что Чу Чжань относится к нему точно так же, как эти выжившие из ума толстосумы к своей дешевке-эскорту, ударило под дых.
Этот вульгарный жест сжигал его изнутри, заставляя чувствовать себя дрессированной собачонкой. Ярость заклокотала в груди.
Особенно когда Чу Чжань добавил:
— А что? — Чу Чжань с вызовом сдвинул брови, глядя на лысого. — Господин Ван, неужто приглянулся?
— Чу Чжань! — рявкнул Гу Цзиньянь, не веря ушам.
Чу Чжань слегка хлопнул его по плечу, но вместо ласки в его тоне прорезался сухой, властный лед:
— Без капризов.
Гу Цзиньяня охватила ледяная ярость вперемешку с отвращением. Он резко поднялся, но голова пошла кругом, и он пошатнулся, привлекая внимание всей комнаты.
Чу Чжань мертвой хваткой впился в его запястье:
— Ты куда собрался?
— Домой.
— Сядь! — тон Чу Чжаня стал повелительным и не терпящим возражений. — Я сказал, сядь!
Гу Цзиньянь остался стоять, с трудом удерживая равновесие. Его кулаки сжались до хруста. В душе царило пепелище. Он вспомнил, как после пресс-конференции летел сюда, сгорая от желания прижать Чу Чжаня к себе.
Он поклялся себе, что с сегодняшнего дня отдаст этому человеку все свое сердце, лишь бы тот больше никогда не сомневался в нем.
Он хотел начать все с чистого листа. Но Чу Чжань собственными руками опрокинул черновик и растоптал все его надежды.
Гу Цзиньянь горько усмехнулся.
Лысый Ван ничуть не обиделся. Напротив, он бесцеремонно спихнул с коленок девиц и с масляной улыбкой подошел ближе:
— Генеральный директор Чу, не кипятитесь. У артистов своя спесь, а уж у таких красавцев — тем более. К ним подход нужен.
С этими словами он протянул свою заплывшую жиром клешню к руке Гу Цзиньяня.
Чу Чжань слегка скривился, но тут же вернул лицу безразличное выражение. Вид этой липкой лапы вызывал тошноту, но он обязан был доиграть роль до конца.
Отведя взгляд, Чу Чжань уставился на прозрачное стекло бокала, избегая прямого контакта. Он не смел поднять глаза, слишком хорошо понимая, сколько боли и ярости сейчас плещется во взгляде Гу Цзиньяня.
Кровь отлила от лица Гу Цзиньяня. Он даже не почувствовал, как чужая жирная лапа коснулась его рукава. Он лишь непрерывно, в упор смотрел на Чу Чжаня.
Но на этом чистом, холодном лице не было ничего. Ни единого проблеска недовольства.
Гнев, тоска, разочарование и удушливая тошнота смешались в адский коктейль. Глаза Гу Цзиньяня налились кровью. Он с такой силой швырнул Вана прочь, что в тишине зала прозвучал лишь сухой треск:
— Проваливай!
Туша Вана грохнулась на мягкий диван, девицы зашлись визгом.
Чу Чжань со звоном грохнул бокал о стол и резко поднялся.
— Ты совсем страх потерял?! Живо извинись перед господином Ваном!
Гу Цзиньянь тяжело дышал, его зубы выбивали дробь, а окровавленный взгляд жёг Чу Чжаня насквозь.
Ван, которого уже подхватили под руки, разразился бранью:
— Генеральный директор Чу! Ваш мальчик совсем страх потерял! Ему требуется хорошая порка!
От Гу Цзиньяня веяло опасной, дикой яростью. Но в глубине его глаз, помимо гнева и ненависти, все еще тлела крошечная, едва заметная искра надежды.
Чу Чжань знал, чего он ждет.
Гу Цзиньянь все еще надеялся, что это лишь жестокая шутка, что у Чу Чжаня осталось хоть капля чувств. Но он не догадывался, что его страданием и вымощена дорога к выздоровлению.
От этого взгляда у Чу Чжаня болезненно сжалось сердце. Он обязан был уничтожить эту последнюю надежду.
Ему оставалось лишь надеть маску циничного мстителя и нанести самый страшный, нокаутирующий удар:
— Раз он смеет позорить меня при людях, у меня руки коротки его учить. Может, возьмете это на себя, господин Ван? Поучите манерам?
В зале на мгновение повисла звонкая тишина, а затем Гу Цзиньяня оглушил плотный гул. Лицо Чу Чжаня расплылось в привычной, чистой улыбке, но голос звучал чуждо и мертво.
Вокруг кто-то загородкал, кто-то пьяно заржал. Вся комната веселилась, и лишь Гу Цзиньянь промерзал до самых костей.
— Генеральный директор Чу, вы это серьезно? — Ван жадно облизнулся, обводя застывшую фигуру Гу Цзиньяня липким взглядом, мгновенно забыв про толчок.
Чу Чжань уже направился к выходу, бросив через плечо короткую, невесомую фразу:
— А зачем мне непослушный мальчик? Поручаю его вам на ночь. Наведите порядок.
Заметив, что Чу Чжань обходит диван, намереваясь уйти, Гу Цзиньянь окончательно очнулся. Он рванулся вперед и мертвой хваткой впился в запястье Чу Чжаня. От бешеного напряжения его пальцы крупно дрожали.
— Я спрашиваю тебя, — голос Гу Цзиньяня был сиплым, сдавленным, а пальцы впивались в кожу Чу Чжаня так, будто хотели пробить ее до кости.
От этой хватки запястье отозвалось тупой болью, но Чу Чжань не стал вырываться.
Сегодня Гу Цзиньянь был чертовски хорош. Он надел лучший костюм, сделал публичное признание, открыл миру свое сердце и пришел к нему с чистыми помыслами.
И всего через пару часов его сердце растоптали в грязи.
— Ты правда хочешь зайти так далеко? — Гу Цзиньянь не кричал. Его голос упал до шепота, но уголки глаз мгновенно налились алой краской.
Чу Чжань на мгновение испугался, что из его глаз вот-вот хлынет настоящая кровь.
От этого шепота грудь Чу Чжаня раскалывалась на части.
«Еще немного, Гу Цзиньянь... Потерпи еще немного, мы почти закончили...»
Чу Чжань поднял глаза и прямо посмотрел в это израненное лицо. Слова давались с трудом, горло пересохло:
— Будь умницей. Всего одна ночь с господином Ваном.
В глазах Гу Цзиньяня потух последний лучик света. Он вдруг беззвучно зашевелил плечами и нервно, сдавленно расхохотался.
Чу Чжань больше не мог этого видеть. Он практически выбежал из VIP-зала. И даже когда тяжелая дверь захлопнулась, он больше не услышал ни звука.
Все кончено. Этого импульса должно хватить.
* * *
Чу Чжань вышел на парковку, отыскал машину Гу Цзиньяня, забрался на водительское сиденье и просто откинул голову на подголовник, зажмурившись.
— Доктор Чу, — в салон скользнул Лю Сюнь. — Как все прошло?
Чу Чжань обессиленно накрыл глаза тыльной стороной ладони:
— Я нанял человека. Он должен сделать вид, что уводит его в номер для утех. Когда выйдет время, я поднимусь.
— А если Гу Цзиньянь очнется? Ты давал ему что-нибудь?
Чу Чжань тяжело вздохнул:
— Он вдрызг пьян, у него нет сил... Я просто оставил его там.
Грудь снова отозвалась тупой, нойной болью.
Лю Сюнь обеспокоенно заметил:
— Твой подставной старик точно ничего лишнего не сделает? Если Гу Цзиньянь очухается и поймет, нам проще сразу заказать себе гробы.
— Не сделает, — качнул головой Чу Чжань. — У него кишка тонка. Просто попугает и сотрет его достоинство в порошок. Как закончит — наберет меня.
— Ну и ладно, — Лю Сюнь перевел breath и вдруг удивленно выгнул бровь: — Ого, а это что за букет на заднем? Твой?
Чу Чжань замер, а затем резко обернулся назад.
На дорогой кожаной обивке тихо лежал роскошный букет белых роз, перехваченный атласной лентой в тон стеблям.
В ушах снова прозвучал пьяный, сбивчивый шепот Гу Цзиньяня: «У меня есть для тебя кое-что...»
Так вот о чем он говорил...
Чу Чжань хранил молчание.
Ему безумно захотелось закурить, хотя он никогда в жизни не держал в руках сигарету. Он лишь отвернулся к окну, молча перенося накатывающие волны жгучей тоски.
«Еще немного, Гу Цзиньянь, — мысленно шептал он. — Я обязательно тебя вылечу».
Прошло сорок минут, но телефон молчал. Чу Чжаня охватило нехорошее предчувствие.
Он только собрался набрать номер актера сам, как экран вспыхнул от входящего вызова.
Едва он принял звонок, из динамика вырвался панический, задыхающийся вопль:
— Г-генеральный директор Чу! Катастрофа!
Чу Чжань вздрогнул:
— Говори толком! Что произошло?!
— Я вел господина Гу в номер, как мы и договаривались! Но в коридоре откуда ни возьмись выскочили какие-то крепкие парни... Они просто скрутили его и утащили!
— ЧТО?!