— Гу... Да ты... Твою же мать! — Обычно сдержанный и воспитанный, Чу Чжань сейчас попросту не смог сдержать брань.
Один дьявол ведал, какой «канарейкой» воображал его Гу Цзиньянь в своих гипнотических фантазиях, но реальный Чу Чжань вовсе не собирался плясать под чью-либо дудку.
Он тут же принялся отчаянно сопротивляться. Как-никак, Чу Чжань был взрослым мужчиной ростом под метр восемьдесят пять, и Гу Цзиньяню, пусть тот и перегонял его в росте, прижать его оказалось не так-то просто.
— Твою мать! — ругнулся Гу Цзиньянь. — Мы не виделись всего несколько часов, ты что, шпината переел?!
Он торопливо норовил впиться в его губы поцелуем, закипая от злости из-за того, что никак не мог скрутить буйного подопечного.
Заднее сиденье «Бентли» превратилось в настоящий октагон: от их отчаянной возни машина ходила ходуном.
В этой борьбе щека Чу Чжаня всё же скользнула по губам Гу Цзиньяня. Врача обдало такой волной омерзения, что по коже крупным градом посыпались мурашки.
А уж когда он ощутил недвусмысленный отклик внизу живота противника, Чу Чжаню и вовсе едва не сорвало крышу от ужаса. Главврач, конечно, строго-настрого наказывал не гневить их главного инвестора, но сейчас было явно не до реверансов: Гу Цзиньянь ничем не отличался от взбесившегося самца в разгар гона.
Не долго думая, Чу Чжань со всей дури заехал ему ногой.
Видимо, в гипнотическом бреду Гу Цзиньяня «канарейка Чу» полагалась хрупкой и покорной, так что от такого пинка гендиректор на мгновение опешил. Но уже спустя пару секунд в его зрачках вспыхнул дикий азарт хищника.
— Лягаться вздумал? Ха... Знал бы, сразу переломал бы тебе ноги — и бегать бы не пришлось за тобой, и спеси бы поубавилось.
Тяжело дыша, Чу Чжань вперил в него предостерегающий взгляд:
— Господин Гу, если вы способны остыть, мы поговорим как цивилизованные люди. Но если продолжите в том же духе — плохо постелется обоим.
Взгляд Гу Цзиньяня налился мрачной угрозой.
— Тормози, — рябнул он шоферу.
Едва автомобиль замер на месте, бизнесмен изогнул бровь:
— Вылазь. Послушаю, о чём ты там собрался вещать.
Чутье подсказывало Чу Чжаню, что снаружи его ждёт подвох. Врач нахмурился:
— Мы можем поговорить и здесь.
— В моей машине не разговаривают. В ней занимаются делом, — беззастенчиво отрезал Гу Цзиньянь.
Чу Чжаню даже не пришлось тянуться к ручке. Из сопровождающих машин уже выскочили телохранители и, расправив зонты, поспешно распахнули перед ними дверцы.
Гу Цзиньянь въедливым взглядом проверил, как Чу Чжань выбирается из «Бентли», и лишь затем вышел сам.
Сеанс парного гипноза длился не меньше двух часов, и выскочить из него досрочно было крайне сложной задачей. Чу Чжань лихорадочно соображал, как подстроиться под безумный сценарий и одновременно вернуть их обоих в реальность.
Тем временем Гу Цзиньянь стоял под зонтом, засунув руку в карман брюк. Зажав в зубах сигарету, он чуть склонил голову, давая охраннику щелкнуть зажигалкой.
И тут Чу Чжань уловил едва заметный кивок, адресованный амбалу. Черт! Почуяв неладное, он дёрнулся было в сторону, но не успел сделать и шага — в шею сзади обрушилась острая, обжигающая боль.
В глазах моментально потемнело. Теряя сознание, Чу Чжань ещё успел услышать недовольный гарк Гу Цзиньяня:
— Твою мать, помягче не мог?! Я сказал вирубить, а не башку ему отрубить!
Затем теплая ладонь похлопала его по щеке, и над самым ухом раздался самодовольный смешок:
— Разболтался тут... Набегался, силушкой оброс, а соображалка совсем оттрофировалась. Ха!
«Ну и проклятый же заказ... — пронеслось в угасающем разуме Чу Чжаня. — За один вечер отгреб по полной». Не пообещай главврач, что господин Гу уже перевёл полмиллиона аванса, он бенефисы этого психа в гробу бы видал.
Сознание возвращалось мелкими толчками. Наконец Чу Чжань разомкнул веки, и спину тут же пробил ледяной пот.
Он находился в помпезной, утопающей в роскоши спальне, растянутый на огромной кровати. Руки и ноги были намертво привязаны мягкими ремнями к изголовью и изножью. В голове врача вспыхнуло лишь одно сравнение: пытка дыбой.
Но куда больше его ужаснуло другое: на нем не было абсолютно ничего. На бедра набросили лишь невесомый плед.
Повернув голову, он наткнулся на взгляд Гу Цзиньяня, вальяжно восседавшего в кресле неподалеку.
Тот медленно, смакуя детали, скользил по его телу неторопливым взором.
Глядя на пленника, Гу Цзиньянь ощущал смутное недоумение. Чу Чжань жил с ним не первый год, и, казалось бы, каждое очертание этого тела должно быть выучено наизусть.
Однако сегодня безупречно подтянутые мышцы вызывали странный, почти голодный интерес. Взгляд так и лип к рельефному торсу и особенно — к белоснежной, поджарой талии.
Разлука длилась всего пару часов, а ощущение складывалось такое, будто наступила страстная ночь после долгого расставания. Вдобавок Чу Чжань на кровати смотрелся невероятно разжигающе — сдвинутые бровки, напряженная, струной вытянутая осанка...
Чу Чжань сделал несколько дерзких попыток вырваться, но путы захлестнули на совесть. Вся борьба оказалась пустой тратой сил.
Приехал, называются, лечить пациента... Как, скажите на милость, его занесло в эту постель?!
Чу Чжань вздохнул, чувствуя, как накатывает глухая апатия вперемешку с диким раздражением:
— Да что с вами не так... Зачем вы меня связали?.. Эй! Вы... Вы что делаете?!
Гу Цзиньянь, не сводя с него насмешливого взгляда, неспешно, словно в замедленной съемке, скинул с плеч пиджак.
Заметив, что пальцы олигарха легли на пряжку ремня, Чу Чжань заёрзал и заорал во все горло:
— Тормози! Стой! Не смей дальше раздеваться!
Гу Цзиньянь даже ухом не повел. Одним ловким движением он выдернул ремень из шлевок.
Каким бы красавцем ни был этот бизнесмен, Чу Чжань оставался убежденным гетеросексуалом. Пусть за все тридцать два года он так и не дошел со слабым полом до постели, он точно знал: когда он удовлетворял себя сам, мужики в его фантазиях отродясь не появлялись.
Так что от этих откровений и недвусмысленных жестов врача буквально выворачивало наизнанку.
— Господин Гу, хватит! Я ваш психотерапевт. Сейчас вы находитесь в состоянии глубокого гипноза. Если наделаете глупостей, когда очнетесь, мы оба с ума сойдем от стыда...
Гу Цзиньянь остался в одних брюках. Его атлетично сложенная фигура выглядела безупречно: в одежде — поджарая и подтянутая, без нее — рельефная, сильная, источающая доминирующую, хищную силу.
Однако Чу Чжаню от этой картины становилось лишь тошно. Чтобы не мозолить глаза зрелищем чужого стриптиза, он резко отвернулся.
Мягкий матрас прогнулся. Чу Чжань сжался: соперник забрался на кровать. В следующее мгновение над ним нависло тяжелое, горячее тело.
Врача перекосило. Шок, запредельная неловкость и глубочайшее омерзение смешались в его взгляде. Он даже слова вытолкнуть из себя не мог.
Гу Цзиньянь погладил его по щеке. Голос звучал тихим, бархатным шепотом, но в нем проглядывала затаенная ярость:
— Я ведь дал тебе сегодня выходной. И надо же: стоит мне отлучиться на какое-то совещание, как ты тут же сбегаешь.
— И что с того? Что вы от меня хотите?
— Хм... — Гу Цзиньянь усмехнулся.
Его ладонь беспрепятственно скользнула под плед, переходя к откровенным, недвусмысленным ласкам.
Чу Чжаня точно молнией ударило.
Тридцать два года! ТРИДЦАТЬ ДВА ГОДА! За всю жизнь его никто, кроме родителей в младенчестве, не лапал за задницу — тем более мужик!
— Да ты... Ах ты, тварь! Вы... Да как ты!.. — Врач окончательно потерял дар речи от безумия происходящего. Он брыкался и бился, пытаясь увернуть бедра от нахальной клешни.
Его сопротивление лишь сильнее подлило масла в огонь. Глаза Гу Цзиньяня потемнели от вспыхнувшего вожделения, и он, потеряв контроль, наклонился, чтобы впиться в его губы.
Зрачки Чу Чжаня сжались от ужаса. Мотая головой во все стороны, он взмолился:
— Господин Гу! Черт с вами, хотите по-настоящему — ладно! Но дайте мне хотя бы полчаса! Пожалуйста!
«За тридцать минут действие гипноза как раз ослабнет, и мы вернемся в реальность!» — судорожно билась мысль.
— Никаких получасов, — отрезанно выдохнул тот.
— Развяжите меня хотя бы! Какой интерес раком нагибать связанного?! Вам что, нравится трахать бревна?!
— Развязать? Ха, за идиота меня держишь? Вижу, раскормил я тебя на свою голову — силищи прибавилось. Еще не хватало драться с тобой в постели.
Поняв, что переговоры зашли в тупик, Чу Чжань окончательно запаниковал. Когда пальцы Гу Цзиньяня вцепились в его подбородок, заставляя зафиксировать голову, доктор плюнул на свой врачебный авторитет и интеллигентность.
— Только попробуй поцеловать — я тебе прямо в рот харкну!
Гу Цзиньянь поперхнулся и опешил:
— Поцелуй есть поцелуй, при чем тут...
— Харчком! Сопливой мокротой!
Гу Цзиньянь одеревенел.
Чу Чжань, тяжело дыша, дожал победный аргумент:
— Самой настоящей зелёной мокротой. Я под дождём вымок и простудился. Обещаю: впустишь язык — я в тебя так захаркаю, что в горле застрянет!
Гу Цзиньянь смотрел на него так, словно перед ним стоял инопланетянин. Уложить в голове, что эта мерзость вылетела из уст утонченного и холодного красавца, было выше его сил.
— Какая же ты дрянь...
Увидев в его глазах глубокую брезгливость, Чу Чжань с облегчением перевёл дух и попытался сгладить углы:
— Побойтесь Бога, дайте хоть от простуды оправиться, а?
Гу Цзиньянь молча изучал его пару секунд, а затем его губы расплылись в хищном оскале:
— Ладно. Целовать не стану. Но это не помешает нам заняться всем остальным.
Одним движением он сдернул плед и швырнул его в сторону.
В голове Чу Чжаня загудел колокол.
Ждать, пока гипнотический сон развеется сам собой, означало верную гибель. Нужно прекращать сеанс немедленно!
Лишившись возможности поцелуя, Гу Цзиньянь впился взглядом в его открытую шею.
Едва сдерживая рвотный позыв от чужих прикосновений, Чу Чжань лихорадочно пробирался сквозь хаос мыслей.
Проснуться! Ему нужно проснуться, во что бы то ни стало!
Когда наглая ладонь накрыла его талию, Чу Чжань изо всех сил со всей дури стиснул зубы на собственном языке...
Скрип!
Чу Чжань разомкнул глаза и от неожиданности качнулся, отлетая назад вместе с вращающимся креслом.
Гу Цзиньянь, очнувшийся долю секунды назад, по инерции подался вперед, пытаясь подхватить его, но доктор с отчаянным испугом отмахнулся от его руки.
Они замерли по разные стороны письменного стола: один со все еще протянутой ладонью, второй — закрывшись локтем, словно перед ним возник кровожадный монстр.
В кабинете повисла звенящая, неловкая тишина.
Сеанс завершился, но на бледных щеках Гу Цзиньяня проступил странный, виноватый румянец. Он молча взирал на психотерапевта, не зная, с чего начать.
Чу Чжаня колотило. Ощущение было такое, будто по коже ползает полк вшей, и больше всего на свете ему хотелось сбросить с себя невидимую грязь.
Спустя целую вечность бизнесмен наконец выдавил:
— Доктор... Доктор Чу, вы как?
— Вы всё помните? — прошипел Чу Чжань.
Гу Цзиньянь смешался:
— Да... Я помню всё, что происходило в трансе.
Уголок губы Чу Чжаня нервно дернулся:
— Вы что, гей?
Гу Цзиньянь нахмурился:
— Нет.
— Тогда какого... — Чу Чжань осекся. Во рту до сих пор фантомно отдавалась боль от прокушенного языка.
Гу Цзиньянь нахмурился ещё сильнее:
— Доктор Чу, мне искренне жаль, что всё так вышло. У меня не было намерения оскорбить вас. Почему под гипнозом я повел себя столь агрессивно... сам не понимаю. Возможно, сказывается то, что мы слишком долго беседовали, или сработало какое-то инерционное восприятие.
Чу Чжань с трудом, но проглотил это объяснение. Сказать по правде, он и сам толком не понимал причины столь дикой аномалии в подсознании пациента.
Обвинять человека в том, что вытворяет его подсознание, профессиональная этика не позволяла. Тем более перед началом сеанса Гу Цзиньянь сам беспокойно интересовался, не навредит ли врачу его неконтролируемое поведение, на что Чу Чжань лично и уверенно заявил, что всё под контролем.
И все же... находиться с ним в одной комнате сейчас было выше его сил.
Подавив бушевавшие эмоции, доктор произнес сухо:
— Господин Гу, уже поздно. На сегодня сеанс окончен.
Гу Цзиньянь не стал спорить с очевидным выдворением. Он со свойственной ему сдержанной грацией поднялся с места:
— Благодарю за терапию, доктор Чу. Мне кажется... она оказалась весьма продуктивной.
Чу Чжань выдавил из себя издевательский смешок:
— Всегда пожалуйста.
Гу Цзиньянь уже почти вышел, как вдруг замер на пороге и развернулся. Заметив, как он протянул руку, Чу Чжань мгновенно встал в боевую стойку, вперив в него дикий взгляд:
— Что ещё?!
Гу Цзиньянь неловко коснулся пальцем собственных губ:
— Доктор Чу... у вас кровь.