— Ну вы даёте... — Лю Сюнь пощёлкал языком. — Не думал, что в мире гипноза у вас всё настолько вычурно.
Чу Чжань и вовсе опешил. Хотя они и поменялись ролями, он вовсе не питал иллюзий, будто, став властным директором, превратит Гу Цзиньяня в покорную женушку.
Как бы ни менялся мир гипноза, скверный характер Гу Цзиньяня никуда не делся. Натуральный извращенец: даже изображая из себя безропотную жертву, он всё равно умудрялся ввернуть в сценарий какую-то дичь.
Чу Чжань перевёл взгляд с Гу Цзиньяня на ремень в своей руке и тихо спросил у Лю Сюня:
— И что теперь делать?
— Если врезать ему этим ремнём, господин Гу не взбесится? А то ещё денег не заплатит, — совершенно серьёзно ответил Лю Сюнь.
— Он сказал, что в мире гипноза я могу действовать по своей методике. Мол, ему всё равно.
— Ну тогда ладно, — с облегчением вздохнул Лю Сюнь и принялся рассуждать: — Вообще, нормальный мужик за измену спустить всё на тормозах не сможет. Не укажешь ему на место — поймёт, что за предательство расплачиваться не надо, и в следующий раз вообще на шею сядет.
Чу Чжань согласно кивнул:
— Вот и я о том же. Даже обычный парень такого не потерпит, а я тут как-никак властный босс.
— И каков план? — уточнил Лю Сюнь.
— Ну... чисто для порядка? Один раз ударить?
— Пойдёт.
Минуты текли медленно. Заметив, как Чу Чжань заносит руку, Гу Цзиньянь безучастно повернулся спиной.
Но Чу Чжань не стал ждать, пока тот снимет брюки, — вскинул ремень и со всего размаха огрел его по спине.
Гу Цзиньянь сжал зубы, выдохнув глухой стон. Даже сквозь плотную ткань пиджака жгучая боль от удара прожгла кожу до самых костей.
Впрочем, во взгляде его мелькнуло замешательство. Прежде унижения, которым его подвергали, были куда изощрённее, а главное — Чу Чжань почему-то не стал пороть его по ягодицам.
Он ошарашенно уставился на Чу Чжаня.
— Надеюсь, этот удар освежит твою память! — Чу Чжань отбросил ремень и бросил стоящему подле специальному помощнику Тону: — Запри его. Ни еды, ни воды не давать. Пусть сидит и думает над своим перевоспитанием.
— Слушаюсь, господин Чу.
Гу Цзиньянь промолчал. Он привычным шагом покорно поплёлся за помощником Тоном к одной из комнат на втором этаже.
Это помещение уже успело стать для него знакомым: раньше именно здесь его обычно «учили уму-разуму».
Настоящий карцер, оборудованный камерой наблюдения. Через монитор Чу Чжань разглядел крошечную каморку в несколько квадратных метров, где из удобств имелся лишь санузел. Ни окон, ни кровати, ни даже тусклой лампочки. Изображение на экране оставалось тёмным и размытым — лишь когда Гу Цзиньянь снял пиджак и остался в одной белоснежной рубашке, его силуэт вспыхнул фосфорическим светом.
Войдя, Гу Цзиньянь опустился прямо на голый пол. Обхватив руками подтянутые к груди колени и низко опустив голову, он замер. Погорбившийся крупный мужчина в этот миг выглядел неожиданно беспомощным и жалким.
Чу Чжань никак не ожидал увидеть подобную одиночку. Ему казалось, что в роскошном особняке даже самые скромные комнаты оборудованы хотя бы кроватью и окном.
Глядя на сиротливую фигуру на экране, Чу Чжань подумал, что роль властного деспота требует железных нервов. С его же мягкотелостью он даже поужинать толком не смог — кое-как проглотил пару кусков без малейшего аппетита.
К полуночи, когда с момента заточения прошло уже шесть часов, Чу Чжань снова бросил взгляд на монитор.
Гу Цзиньянь всё так же неподвижно сидел в прежней позе. Чу Чжаня охватило неспокойствие.
— Сходи проверь, а? — тревожно позвал он Лю Сюня. — Почему он вообще не шевелится?
— А как я проверю? — удивился тот. — На экране же всё видно.
— Да сходи ты, узнай, не заснул ли он! — с досадой отмахнулся Чу Чжань.
Лю Сюнь, судя по всему, подчинился. Спустя пару минут он вернулся и доложил:
— Вроде не спит. Мне показалось, у него ресницы поддрагивали.
Чу Чжань недоумённо нахмурился:
— В каморке же хоть глаз выколи, как ты разглядел?
— Фонариком посветил.
Чу Чжань нервно поджал губы:
—... Ты же бесплотный дух. Представляешь, как это жутко?
— Да он даже головы в мою сторону не повернул, — пожал плечами Лю Сюнь.
Чу Чжань удручённо замолчал, а затем тихо спросил:
— Может, я перегнул палку?
— Не бери в голову, — попытался успокоить его Лю Сюнь. — А кому в неволе легко? Когда он тебя под замком держал, тебе тоже несладко приходилось.
— Ладно, пусть пока так остаётся, — Чу Чжань взъерошил волосы.
Умывшись в ванной, он лёг в постель. Однако сон не шёл: он ворочался с боку на бок почти до четырёх утра. В середине ночи даже вставал проверить монитор, но Гу Цзиньянь так и застыл каменным истуканом.
Едва Чу Чжань утихомирил угрызения совести и провалился в неглубокую дремоту, как его выдернул из сна перепуганный вопль Лю Сюня:
— Доктор Чу! Доктор Чу!
Чу Чжань рывком раскрыл глаза. Голова была тяжёлой, сонной.
— Доктор Чу... господин Гу... он, кажется, кончается! — дрожащим голосом выпалил Лю Сюнь.
— Что значит «кончается»?! — Чу Чжань мгновенно покрылся холодным потом, сердце отчаянно заколотилось о рёбра.
— Похоже, он вот-вот с голоду помрёт!
Окончательно потеряв обладание собой, Чу Чжань в панике слетел с кровати, на ходу запутываясь в пижамных штанах и чуть не растянувшись на полу.
Переполох подмял под себя весь дом: слуги высыпали в холл и, задрав головы, в смятёнии глядели наверх.
Чу Чжань подскочил к двери каморки и рванул ручку — заперто.
— Как открыть?! Где ключи?! — гаркнул он в сторону пролёта.
Прислуга бросилась на поиски, но у Чу Чжаня не оставалось ни секунды терпения. Он с размаху нанёс несколько сокрушительных ударов ногой по двери. Лодыжку пронзила острая боль, но замок наконец треснул, и створка распахнулась.
Свет из коридора выхватил из мрака скрюченную фигуру Гу Цзиньяня, неподвижно лежащего на полу.
Прихрамывая, Чу Чжань кинулся к нему, приподнял его голову и бережно опер на своё предплечье, хлопая по щекам:
— Гу Цзиньянь? Эй, Гу Цзиньянь!
Голова того бессильно откинулась Чу Чжаню на грудь. Веки оставались плотно сомкнутыми, а дыхание казалось едва ощутимым.
— Быстро разведите сухое молоко! И врача зовите!
Внизу поднялась суматоха. Через пару минут один из слуг вбежал с пиалой тёплой молочной смеси, передал её Чу Чжаню и тут же умчался вызывать доктора.
Чу Чжань поднёс ложку к губам Гу Цзиньяня, но сжатые зубы не пропустили ни капли. Белесая струйка стекала по подбородку, скользила по изящной шее и терялась за воротником.
Чу Чжань нахмурился. Переводя взгляд с пиалы на бескровные губы Гу Цзиньяня, он принял решение. Набрав в рот молочной смеси, он замер на мгновение, а затем накрыл своими губами чужие.
Кадык Гу Цзиньяня вздрогнул, и он наконец сделал глоток. Чу Чжань повторил процедуру ещё пару раз, даже не подозревая, что Гу Цзиньянь давно открыл глаза и теперь пристально, не мигая, смотрит на него тяжёлым, нечитаемым взглядом.
Собираясь сделать очередной глоток, Чу Чжань внезапно столкнулся с ним взглядом. Он опешил и попытался отстраниться, но крепкая ладонь сзади мёртвой хваткой впилась ему в затылок, притягивая обратно.
В следующее мгновение обжигающие губы Гу Цзиньяня накрыли его рьяным, яростным поцелуем. В его глазах полыхало дикое желание сожрать Чу Чжаня без остатка, а затем он с жестокой силой вонзил зубы в его губу.
Мысли в голове Чу Чжаня на мгновение перемешались. Когда вспышка боли привела его в чувство, он из последних сил рванулся назад и наотмашь влепил Гу Цзиньяню звонкую пощёчину.
На бледной щеке тут же проступили багровые следы от пальцев.
Прокушенная губа кровоточила, с глубокого следа от зубов сочилась алая струйка.
— Ты что вытворяешь?!
Гу Цзиньянь исказился в жутком оскале. Навалившись всем телом, он сбил Чу Чжаня на пол и прижал его запястья к доскам с такой силой, что у того перехватило дыхание.
— Что ты делаешь?! — яростно выкрикнул Чу Чжань.
Склеры Гу Цзиньяня налились кровью, голос прозвучал сдавленно и хрипло:
— Если ты мне не веришь, на кой дьявол вообще спасаешь?!
— Слезь с меня, живо!
Гу Цзиньянь и не думал отступать — напротив, наклонился ещё ниже:
— Все эти восемь лет я ходил перед тобой на цыпочках! А ты вечно подозревал меня, вечно искал подвох! Раз я тебе так омерзителен, раз ты только и делаешь, что топчешь моё достоинство, почему просто не отпустишь?! С глаз долой — и проблема решена!
— Ты отсюда до конца дней своих не выберешься, — ледяным тоном ответил Чу Чжань. — Я буду держать тебя подле себя, унижать и изводить так, что ты и умереть спокойно не сможешь!
— Ах ты... — От нахлынувшей ярости лопатки Гу Цзиньяня ходили ходуном. На мгновение зажмурившись, он жадно глотнул воздух, а когда снова раскрыл глаза, в них горела первобытная лютость.
— Чу Чжань, с тобой любой нормальный человек с катушек слетит! — сквозь зубы выплюнул он. — Всё, с меня хватит!
Его хватка сжалась до треска в костях, словно он намеревался переломить Чу Чжаню запястья.
Перебарывая боль, Чу Чжань попытался чеканить слова с абсолютной непререкаемостью деспотичного директора:
— Кто здесь главенствует?! Пошёл прочь отсюда!
Гу Цзиньянь на миг замешкался, но последующая фраза Чу Чжаня окончательно сорвала с него чеку:
— Мало тебе вчерашней плети?!
Глаза Гу Цзиньяня вспыхнули безумным огнём. Вне себя от гнева, он принялся с треском рвать пижаму на Чу Чжане.
Чу Чжань содрогнулся и отчаянно забился под ним:
— Гу Цзиньянь, не сходи с ума! Вспомни, где находишься! Только попробуй тронуть меня — тебе конец!
— Я мужчина! У меня тоже есть гордость! — свирепо отрезал тот. — Живым мне всё равно отсюда не выбраться, так какая теперь разница?!
Чу Чжань тысячу раз пожалел о проглоченном им молоке — надо же было самому вернуть ему силы для нападения!
Когда Гу Цзиньянь сдёрнул с него пижамные брюки, Чу Чжань окончательно сорвался на крик:
— Помощник Тон!
Тон в сопровождении телохранителей ворвался мгновенно. На секунду остолбенев от увиденного, они опомнились лишь после повторного рявка Чу Чжаня и втроём скрутили Гу Цзиньяня.
Потрёпанный Чу Чжань подскочил с пола, спешно подтягивая брюки.
— Господин Чу, — специальный помощник Тон ожидающе замер.
— Ремни сюда! — отрезал сгорающий от стыда и злости Чу Чжань.
Тон немедленно выдернул из своих брюк кожаный ремень и протянул его хозяину.
— Видимо, вчерашнего урока тебе показалось мало!
Гу Цзиньянь издевательски ухмыльнулся ему в лицо:
— Забей меня до смерти! Иначе придёт день, и ты будешь скулить надо мной, умоляя о пощаде.
— Тварь! — Выругавшись, Чу Чжань с размаху обрушил ремень на его тело.
Остановиться он уже не мог. Собственная жестокость пугала его: откуда в нём проснулась эта беснующаяся ярость? Одежда Гу Цзиньяня превратилась в рваные тряпки, под которыми проступали багровые, сочащиеся кровью рубцы. Чу Чжаня охватывал всё больший ужас, но рука продолжала взмывать снова и снова, словно подчиняясь чужой воле.
— Доктор Чу, проснись!
Голос Лю Сюня гремнул прямо над ухом.
Чу Чжань рывком открыл глаза. Лоб покрывала липкая испарина, пальцы правой руки судорожно мелко дрожали.
«Гу Цзиньянь...»
Сердце ухнуло в пятки. Но оглядевшись, он обнаружил, что лежит в хозяйской спальне на огромной кровати. Никакого карцера, никакого истерзанного Гу Цзиньяня вокруг не было.
Он перевёл дух. Всего лишь кошмар.
— Доктор Чу, — вновь позвал Лю Сюнь.
— Что стряслось?
— Взгляни на экран.
Трансляция с камеры выводилась прямо на настенный телевизор. Гу Цзиньянь больше не сидел — он плашмя замер на холодном полу, не подавая признаков жизни.
Чу Чжань мгновенно сорвал трубку интеркома:
— Срочно врача!
Личный доктор Су прибыл буквально через десять секунд. К тому моменту, как Чу Чжань добежал до изолятора, доктор в очках уже проводил осмотр.
Наклонившись над пострадавшим, доктор Су укоризненно качал головой и вздыхал.
— Что с ним? — тревожно спросил с порога Чу Чжань.
Доктор Су одарил его откровенно презрительным взглядом:
— Понять вас не могу. Если уж человек вам настолько поперёк горла, почему просто не выставите за дверь? Зачем морить голодом и измываться над ним до такой степени?
Чу Чжань смутился. Вчера вечером он ударил его ремнём ровно один раз. Сейчас девять утра — Гу Цзиньянь пропустил лишь ужин и завтрак. Неужели со сменой ролей в гипнотическом сне он превратился в кисейную барышню?
Подойдя ближе, Чу Чжань наклонился над бессознательным Гу Цзиньянем.
От увиденного у него оборвалось дыхание.
Одежда на нём висела лохмотьями, а всё тело покрывали ужасающие, сплетённые в кровавую паутину рубцы и синяки — живого места не осталось. Выглядело это так, будто его долго и жестоко истязали.
— В прошлый раз отправили его в больницу с разрывами, теперь вот исполосовали ремнём в мясо... Вы настоящий психопат, — отрезал доктор Су.
Чу Чжань дар речи потерял.
Лю Сюнь рядом тоже шокированно причмокнул:
— Доктор Чу, вы что... ночью по-тихому приходили его пороть?